Напиши обо мне роман

– Сорян, это из другой сказки, я только в «Симс» играю.
– Нравится манипулировать людьми?
– Особенно топить их в бассейнах без лестниц и сжигать в комнатах с каминами!
– Я тебе в другой день позвоню.
Ага! Испугался! В его особняке наверняка есть бассейны и камины.
В гости теперь вряд ли пригласит…
В третий раз он позвонил, когда я изо всех сил пыталась разучить ирландскую джигу с мечами на ролевом балу, куда меня позвали в честь кельтского праздника начала осени – Лугнасада.
– Что делаешь? – прошелестел в трубке ленивый расслабленный голос.
– Бухаю и дерусь! – честно призналась я, пытаясь отдышаться и протягивая легкие дюралевые мечи кому-то, кто занял мое место в кругу. Как эти люди танцуют со стальными, мне интересно? У меня и с этими запястья ноют.
– Ты шутишь? Издеваешься? Тебя только для меня никогда нет?! – лень в голосе сменилась бешенством.
– Почему? – искренне и наивно удивилась я. Чтобы запугать своими суровыми интонациями пьяную девушку, только что танцевавшую джигу с эльфами, надо кое-что посильнее курсов вокала и риторики. – Просто мне сказали время, я все разгребла, устроила себе выходной и поехала.
– Иди ты! – он просто бросил трубку.
А вот теперь точно обиделся. Перегнула, да? Но сегодня мне себя даже не в чем обвинить.
Все так и было, как я рассказала!
Августовский сидр пах спелыми яблоками и пузырился в крови, ритм джиги подбрасывал с места, а звон мечей будил что-то древнее, воинственное в душе – и я забила.
Просто забила. Хрен с ним.
Ночь
Кто кладет в сумку зонтик, собираясь на бал?
Вот и я не положила. Хороший такой зонтик. Красный, в черные большие горошины, похожий на божью коровку. Лежал сейчас где-то там в прихожей, сокрушался, наверняка, что не дают поработать.
А я стояла на сухом кусочке лестницы, ведущей из метро, почти у самого выхода, так что до меня долетали мелкие брызги летнего ливня и тоже думала о нем. Ах, если бы мы были вместе!
В переход ныряли счастливчики с большими зонтиками: черными, серебристыми, расписанными индийскими узорами, радужными, так что каждый клинышек своего цвета, с принтами в виде картин, в цветочек и креативными, с «факом дождю».
Я смотрела на демонстративно вздувающиеся на лужах пузыри и понимала, что ждать больше смысла нет. Вздохнула, зажмурилась и нырнула под ливень. Можно было бы подождать троллейбуса, но дождь был такой летний, такой теплый, что мне захотелось пройтись вместе с ним по бульвару.
Поначалу назойливые капли, барабанящие по голове и противная холодная водяная пыль, летящая в лицо, ужасно раздражали, но когда я наконец вымокла целиком – и сверху, и снизу, я вдруг услышала ветер, шумящий где-то в верхушках лип, почувствовала запах хорошо промытой зелени и мокрого асфальта, ощутила, какой он теплый, этот летний дождь и… начала улыбаться.
Идти по гравийной дорожке вдруг стало скучно, и я отошла с нее в мокрую траву, которая обвивала мои лодыжки как морские водоросли. Мимо лихо промчалась по лужам ярко-оранжевая машина, прошел хмурый мужчина с зонтиком – я на секундочку представила, как он сейчас развернется, подойдет ко мне и так же молча и сосредоточенно укроет меня от дождя. Проводит до дома и уйдет, даже не попросив телефона.
Но, видимо, серьезные мужчины не считали, что рыжим девушкам в насквозь мокрых платьях нужна их защита.
Ну и прекрасно! Зонтик только испортил бы мое волшебное состояние – я чувствовала себя, будто на границе двух миров. Нормального, где в оранжевых окошках люди пьют горячий чай и сокрушаются, что дождь зарядил до утра. И волшебного, в котором я подумала-подумала, да и скинула босоножки, чтобы пробежаться босиком среди мокрых деревьев в темноте – не видимая ни для кого, мокрая и свободная.
Прохожие наверняка подумают, что я сумасшедшая.
Ну и что?
Осколки, которые наверняка прятались в густой траве, разбежались, когда я прошла по ней, теплой и мокрой, пропуская травинки между пальцами ног. Ощутила острый укол счастья, как от всякой вещи, что делаешь впервые, потому что раньше не приходило в голову, как это здорово.
 
«Это как водоросли, – подумала я. – Они колышутся в воде, и я иду по дну, а сверху только темная толща моря».
Прохожие меня больше не волновали.
Подумаешь, городская сумасшедшая! Да кто меня заметит в темноте? Я шла по траве, и мне казалось, что это самое приятное занятие на свете. И самое естественное.
Дойдя до своего подъезда, я развернулась и решила обойти дом с другой стороны. Домой не хотелось – хотелось смеяться.
Ну точно – сумасшедшая!
Я дотронулась до ствола липы под своим окном и шепнула ей:
– Привет…
Запрокинула голову, ловя теплые капли, и крикнула в темное мокрое небо:
– Привет!
Небо ответило яркой вспышкой молнии и расхохоталось в ответ громом.
Интересно, когда я почувствую, что наигралась? Когда дождь станет слишком холодным, ступни грязными, а взгляды прохожих – неприятными? Ведь все чудеса обязательно кончаются.
Надо было сворачиваться, пока не стало поздно. Пока этот сумасшедший летний дождь бурлил вокруг радостью.
Но я никогда не умела останавливаться вовремя.
Или было уже поздно для того, чтобы передумать быть сумасшедшей женщиной под дождем, которая счастлива от того, что гуляет босиком по траве?
Если бы сейчас я вдруг оказалась где-нибудь в метро или в магазине среди людей, даже сухая и в босоножках, они бы по выражению моего лица поняли бы, что я ненормальная.
А ведь мне так долго удавалось это скрывать! Люди смотрели на меня и видели обычную взрослую тетеньку тридцати с хвостиком лет, которая никогда бы не стала бегать босиком по лужам. Это негигиенично, в конце концов!
Мы, взрослые тетеньки, очень долго учимся выглядеть нормальными. Некоторым удается притвориться настолько хорошо, что они забывают, какие они настоящие.
Я еще напоследок немного попрыгала в глубокой луже и бегом вернулась за забытыми под липой босоножками. Голова кружилась, как будто ароматный сидр еще не выветрился, хотя на самом деле я была пьяна от совершенно других вещей, и даже сразу не поняла, почему дергаю дверь подъезда, а она не открывается.
Точно!
Ключи!
Я засмеялась от того, как далеко успела уйти по еле видным тропинкам, по которым ночью под дождем ходят только волшебные фейри, достала ключи и ткнула в замок «таблеткой».
Распахнула дверь… и тут чья-то рука придержала ее раньше, чем она ударилась о стену.
Острый страх плеснул в лицо ледяной водой, напрочь смывая с него улыбку.
2
Я резко обернулась, упираясь лопатками в дверь, и встретила взгляд спокойных зеленых глаз.
– Ой! Роман?! Ты откуда?!
– Ты проскочила мимо и даже не поздоровалась, – с упреком заявил он, придерживая ногой в строгом черном ботинке норовящую захлопнуться тяжелую дверь. Он снова был в черном костюме, но без галстука. И рубашка была не белой, а темно-красной. На фоне предыдущих версий такой вариант выглядел расслабленным и тусовочным.
– Я тебя не заметила. Я… – пытаясь сообразить, как давно он за мной наблюдал и слышал ли наш разговор с грозовым небом, я всматривалась в его лицо. – …думала про сюжет. Знаешь, всегда становлюсь рассеянной, когда герои в голове выясняют отношения.
Даже не знаю, что из этого безумнее выглядит – подобная рассеянность или то, как я только что скакала под дождем.
– Я заметил.
– А что ты тут делаешь? – я выудила из рюкзака телефон. – В одиннадцать вечера?
– У тебя же сегодня выходной? Заранее спланированный и одобренный? – уточнил он. – Сама сказала.
– Ну… да, – я тряхнула головой, чувствуя, как струйки еще теплого дождя стекают по шее и щекотно заползают под платье.
– Поехали со мной гулять?
Черт, в любой другой день я бы вспомнила, что ночь, что я вся мокрая, что он какой-то стремный, что непонятно, зачем это все, что оно мне не надо, что завтра куча дел, что я хочу аспиринку и спать, что…