Робби (СИ)

— Нет уж, я приду. Я твой друг и обязан проследить, чтобы тебя не сожгли за кофе. Встретимся в пять.
И он отключил вызов. Лиззи еще несколько секунд смотрела в погасший экран, потом убрала телефон в карман байки, подошла к окну и закрыла его окончательно. Сейчас ей нужно было скрыться в своей спальне, пока с улицы не вернулись любопытные родственницы и не стали задавать массу ненужных вопросов. Выбежав из столовой, Элизабет, стала подниматься по лестнице, перешагивая через несколько ступенек сразу.
Какая ирония! Первым парнем, которого Лиз приведет в дом к родителям, станет тот, который только что назвался другом. Оказавшись в комнате, Элизабет открыла шкаф и стала бездумно пялиться на полупустые полки: как бы то ни было, а переодеться к ужину ей придется. Мама будет улыбаться и строить планы на будущее, папа начнет делиться историями из жизни, и все ради просто друга. Могла ли Лиз предполагать такое, когда ее бросал тот самый дружок из университета? Нет. Тогда казалось, что впереди будет масса шансов. Может эти шансы и есть, но все они плывут где-то мимо.
Уединение длилось недолго. Не прошло и минуты, как в дверь тихо поскреблись, и не дожидаясь ответа, приоткрыли. Вот сейчас начнется допрос. В проем просунулась русая голова сестры.
— Рассказывай, как провела Хэллоуин, — выпалила Лиз прежде, чем Марго успела зарядить магазин своими патронами.
Маргарет вошла, прикрыла дверь, протопала к кровати и взобралась на нее с ногами.
— Как обычно, — пожала она плечами. — Мы с подружками набрали ведро конфет, а потом не знали куда их деть. Еще мы гадали.
— И как? — хмыкнула Лиз.
Сестра закатила глаза.
— Имя моей великой любви будет начинаться на букву Т. Если это Тимоти Шеффилд, то лучше застрелиться прямо сейчас.
Элизабет тоже подошла к кровати, оттолкнула Марго в сторону и вытянулась на одеяле, забросив руки за голову.
— Кто такой Тимоти Шеффилд? — спросила она, глядя на красивый сестринский профиль.
— Длинный, рыжий, в веснушках… — девчонка поморщилась. — И эти жуткие скобы на зубах! Он постоянно засматривается на меня и лайкает все фотки в инстаграм.
Лиззи захотелось рассмеяться. Какая знакомая история, а точнее ее начало. Если есть в природе какой-то круговорот судеб, то Тимоти Шеффилд скоро перестанет быть такой неказистой каланчой. Однако смех пришлось сдержать. Раз уж младшая сестра посчитала старшую достойной своих секретов — лучше ее не пугать.
— Что ты имеешь против рыжих? — спокойно спросила Элизабет.
— Он похож на недоразвитую морковку. А брэкеты просто ужасные! Каково с ним целоваться?
Да уж действительно, каково? А каково целоваться, когда в губы впивается кольцо, а борода покалывает кожу? Лиз мысленно одернула себя. Никак. Фиктивный бойфренд свои навыки демонстрировать не собирался.
— Лучше расскажи про своего Робби, — ухмыльнулась Марго. — Что-то здесь не так.
Лиззи так и знала. Эта проныра каким-то образом пронюхала правду, хотя Лиз искренне верила, что поводов не давала.
— Он не мой, — коротко пожала плечами она и перевела взгляд в потолок. — Мы договорились прикинуться парой, чтобы от нас отстали мамы.
Маргарет звучно присвистнула. Приподнявшись, она пересела так, чтобы находиться лицом к Элизабет.
— Я так и знала! Но он классный? — воодушевленно спросила девчонка. — Наверняка не похож на Тимоти.
На этот раз Лиз не сдержалась и прыснула: сестру ждет огромное удивление.
— О да, он классный, — протянула она. — Очень классный
— И почему он до сих пор не твой бойфренд? — вздернула брови Марго.
Действительно, почему? Она уже не слишком хорошо помнила первоначальную причину. Кажется, там было что-то про завал в работе и нежелание потакать маме. А еще Малыш назвался другом. Просто другом. Но сестрица жадно ждала ответа, как ждут все девочки, когда сплетничают о парнях.
— Потому что мы вроде как друзья, — проговорила Лиз, глядя в потолок. — А друзья не строят романтических отношений.
— Пф-ф, — скептически выдохнула Марго. — Я иногда чувствую себя старше и мудрее тебя! Ну и в чем ты будешь ужинать со своим «другом»?
 
— В джинсах и свитере.
— Мама не позволит. Когда мы несли пакеты, она размышляла, привезла ли ты с собой что-нибудь приличное. Так что готовься.
________________
* «Remember remember the 5th of November» — первая строчка стихотворения-баллады, написанной в память о Пороховом заговоре 1605 г. (неудачной попытке группы английских католиков взорвать здание парламента).
** Ночь костров — праздник, отмечающийся 5го ноября в Великобритании в память о Пороховом заговоре. По всей стране в местах массового скопления людей запускают фейерверки, жгут большие костры, на которых сжигают чучела Гая Фокса (участника заговора, пойманного на месте).
_____________________
* * *
Робби приехал в Кливдон только к четырем часам. Собирался раньше, но коллега попросил выйти на работу и зашить кота, который от испуга взобрался на дерево с шипами и вспорол себе живот. Зрелище было мерзкое, внутренности кота частично торчали на поверхности, но животное удалось спасти. Из клиники Роб выехал в три, простоял в трех небольших заторах, и получасовая поездка растянулась на час. Застряв на Клифтонском мосту и выглядывая в окно, чтобы понять, какого черта происходит на том берегу Эйвона, Роберт радовался, что Элизабет уехала раньше. Извозчик из него сегодня был бы никакой.
Роб вышел из машины, поднялся на высокое крыльцо и вошел в дом. Мать была предупреждена о запоздавшем приезде. Не сказал Робби только о том, что ужинать ей придется одной. Он и раньше не проводил с матерью вечера, приезжая в Кливдон, но сегодня почему-то считал себя обязанным как-то оправдаться. Считал, что ей не с кем будет пойти смотреть салют, если она этого захочет. Раньше за развлечение Мириам отвечал отец. Сейчас он живет в Ланкашире и не думает о том, что оставил на сына одинокую женщину.
В доме было странно тихо, отчетливо слышалось тиканье часов в гостиной, а в кухне капал плохо закрученный кран. Ни звуков телевизора, ни запахов домашней еды. Роберт остановился на пороге. Открыл рот, чтобы крикнуть, но вдруг передумал. Интересная ситуация, непривычная. В такой даже кричать не хочется.
Сняв куртку и швырнув ее на вешалку, Роб заглянул в пустую столовую, затем — в такую же пустую гостиную. На всякий случай подошел к бойлерной, приоткрыл дверь и всунул голову в проем. Матери не было и там. Непонимающе хмыкнув он развернулся и рысью побежал на второй этаж. Тихий голос Мириам раздавался из приоткрытой двери в спальню. Ну хоть где-то нашлась пропажа! Она замолчала, выждала короткую паузу и сдавленно захихикала. Будто рассказывала кому-то что-то ужасно секретное и была настолько увлечена, что не услышала ни подъехавшую машину, ни шаги на лестнице. Роб предупреждающе постучал о дверной косяк и заглянул внутрь комнаты.
— Привет, — проговорил он.
Матушка сидела на кушетке у подоконника с телефоном, зажатым между плечом и ухом, одна нога заброшена на колено другой. В руках Мириам держала пилочку для ногтей и ловко ею орудовала. На губах блуждала улыбка. Ну точно, как у девчонки, сплетничающей о чем-то или о ком-то. Но как только мать увидела Роба, она встрепенулась, села ровно, а лицо сделалось серьезным.
— Да-да, конечно, — заговорила Мириам теперь уже достаточно громко. — Приехал Робби, я тебе перезвоню, хорошо? — она замолчала, слушая ответ. Серьезность на лице невольно подтаяла. — Да… Увидимся… — мать резко оборвала вызов, и отбросила телефон на сиденье кушетки. — Почему ты меня не позвал, Робби?
 
Роберт пожал плечами. Что в это всем более странное: тишина в доме, разговор или его скомканная концовка?
— Хотел, но передумал. А что такое? Я оторвал тебе от чего-то важного?
— Нет, конечно нет! — возмутилась Мириам. — Просто ты всегда кричишь, как только открываешь дверь.
Ну, допустим, не всегда. Однако, матушка очевидно ждала оклика, и не ожидала, что Роб прокрадется на второй этаж и застанет ее с телефоном. Будто это не телефон, а лопата и она закапывала труп.