Веледар (СИ)

— Что за черт,.. — прошептала Маина, отпихивая с себя наемника. Ее хрустальные глаза, слезящиеся от яркого света, непрерывно скользили по обездвиженной армии вокруг.
— Если бы я знал, — Велемир поднялся на ноги, чуть не ткнувшись носом в одну из стрел. Как завороженный коснулся наконечника. Порезал палец и тут же отдернул руку, с интересом рассматривая выступившую на коже каплю крови, которая в этом слепящем дне казалась прозрачной, как рубин.
— Я знаю, — ответила ведьма, которая тоже успела подняться с земли и смотрела теперь на что-то за спинами Веля и его подруги.
Наемник проследил ее взгляд, обернулся и только устало вздохнул. Слишком многое открылось ему за неполный день и часть ночи: сил удивляться больше не осталось.
Из самого сердца поля по направлению к ним… нет, не шла, а парила не задевая колосьев высокая-высокая женщина. Ее полупрозрачные одежды развевались от того же беззвучного ветра, что качал пшеницу, а в руке серебрился полумесяц серпа. И вся она состояла не из плоти и крови, а была сплетена из живого, солнечного огня.
Все вокруг — и неживые-немертвые воины Ратмира с оружием наголо, и даже ведьмин огонь, замерший алыми лепестками у лошадиных копыт — вдруг показалось Велю таким грязным, лишним… неуместным. Он сам себе показался неуместным в этих потоках чистого света.
— Это еще кто? — прочел наемник по губам Маины, которая тоже узрела это чудо.
— Полудница, — просто ответил он, и могло показаться, что это слово все объясняет.
К Велемиру легко пришло понимание: сейчас не время Полудницы, но она явилась в это поле на зов ведьмы. Потому что поле было то самое. И Полудница была та самая. И именно ее дары носила в себе Селена. Конечно, Маина не слышала ведьминой сказки. Надо будет ей потом поведать…
Женщина подошла к ним ближе, остановилась в нескольких шагах, позволяя Велемиру рассмотреть себя получше. Наемник вдруг понял, что роста она уже обычного, человеческого, а глаза у нее белые-белые, ни зрачка, ни радужки, и за плечами развеваются пламенеющие волосы.
Пот, градом скатывающийся по лбу, заливал лицо. Вель простодушно утерся рукавом вконец запачканной рубахи, и перевел свой взор на Селену, ожидая, что же будет дальше.
— Зачем ты звала меня? — спросила женщина, и голос ее звучал как сотня девичьих голосов одновременно.
— Мне нужна твоя помощь, — губы у ведьмы пересохли и потрескались. Огонь был ей нипочем, но не огонь Полудницы, кажется.
— Помощь? — потоки пламени под полупрозрачным лицом зашевелились, меняя направления, перетекая в иную форму, и несколько секунд спустя приобрели черты Селены. Даже после лешего, колдуна-медведя и мертвых воинов Веледара это было… жутко. — Чем же ты отплатишь мне?
— Я верну тебе твои дары, — ответила ведьма.
Полудница мгновение смотрела на нее, а затем запрокинула лицо к молочному небу и захохотала в голос. В сотню голосов. И шелест пшеничных колосьев сердито вторил им. Маина, не привыкшая к такому, болезненно поморщилась и уже подняла руки, чтобы ими уши заткнуть, но Полудница умолкла, снова пронзая огненными бельмами глаз Селену.
— Ты хочешь спасти жизни этих людей, — ее длань проплыла по воздуху, указывая на Маину и Велемира. — Где же это видано, чтобы за жизнь дарами расплачивались? Это несоизмеримо.
— А разве не их ты жаловала моему роду за спасение собственной жизни? — прищурилась Селена.
Лихое лихим вышибают.
Полудница улыбнулась, склонила голову, и пламенеющие волосы заструились по плечам.
— Что ж, это верно. Но почто мне то, чем я итак обладаю? У меня к тебе другое предложение.
— Говори, — кивнула ведьма.
— Все просто. Служба за службу. Я спасу этих людей. А ты послужишь вместо меня, — женщина сделала вид, что задумалась, — Скажем, лет сто.
— Что значит «послужит вместо тебя»? — тут же напрягся наемник.
Полудница перевела на него взгляд, но не как нормальные люди, а повернулась всем телом, и головки колосков у ее подола преданно подались следом.
— То и значит, — в ее руке снова сверкнул серебряный серп, рассыпая вокруг себя слепящие искры. — Здесь мое поле. И служба моя состоит в том, чтобы оберегать посевы.
 
— А ты что будешь делать? — уж чего-чего, а дерзости Велю было не занимать.
— А я по свету погуляю. Отдохну от долга. Любопытно, каково это — быть человеком? Наверное, неплохо, раз вы, люди, так отчаянно цепляетесь за жизнь.
— Прощения просим, госпожа Полудница, — наемник решительно ухватил за руку Селену, дергая на себя. — Нам посовещаться надо.
— Ты что, с ума сошел?! — ведьма бранилась и вырывалась, пока он оттаскивал ее подальше от огненной чуди, но ему-то что? Сил не занимать, несмотря даже на раненую руку.
— Это ты с ума сошла! — рявкнул он ей в лицо, когда между ними и Полудницей пролегло несколько саженей земли, засеянной пшеницей. — Что еще за договоры с нежитью?!
— Она не нежить…
— Плевать!
— Это ее поле, и она все равно нас слышит…
— Плевать! — снова повторил Вель. — Пусть слушает.
— Хорошо!
— Чудно!
Они яростно уставились друг на друга, почти как в первые дни, когда Велемир едва терпел подле себя ведьму, и она платила ему той же монетой. Полная взаимность.
— У нас нет другого выхода, Вель, — Селена сдалась первой, отводя взгляд. Тяжело вздохнула.
— Другого? Это вообще ни черта не выход!
— Это он самый! — ведьма так знакомо притопнула ножкой, в ярости сжимая кулаки, что это почти вызывало улыбку. — Если сейчас отказаться от помощи Полудницы, она уйдет, и все здесь вернется на круги своя. Вокруг нас снова будет толпа воинов и Ратмир. Нас с Маиной убьют, а тебя… Сам знаешь! Но стоит мне принять ее условия, и вы с Маиной останетесь живы. Уйдете, куда захотите.
— А ты?
Селена осеклась, будто более неудобного вопроса и придумать было нельзя. Склонила голову и затеребила обгоревший рукав платья.
— Не молчи, Селена! — пуще прежнего разозлился наемник. — Давай, все как на духу! Просто скажи это вслух, и может тогда до тебя дойдет, что это чушь несусветная, и что я никогда не позволю тебе этого сделать!
— Это всего на сто лет,.. — как-то невнятно проблеяла она в ответ.
— Всего?! — он почти взревел и в гневе взмахнул мечом, срезая недозрелые колосья.
— Вель, — предостерегающе молвила ведьма.
— Плевать, — в который раз выдохнул он. — Сто лет… Это шутка какая-то?
— Это всяко лучше той участи, что сулил тебе Ратмир. Да и ты бессмертный, — прищурилась Селена. — Авось, дождешься.
Вот так. Хоть с мечом в руках, хоть с колдовским даром баба она и есть баба: упрется рогом, а коли спорить будешь, еще и слова твои наизнанку вывернет и в свою пользу обратит.
— Даже думать об этом не смей, — прошипел наемник, вновь ухватил ее за руку и потащил к краю поля. — Маина, мы уходим!
— Не получится, — донеслось до него многоголосье Полудницы. — Без моей воли это поле не покинуть.
— Чудно! — он резко затормозил, развернулся на месте, ловя в объятия врезавшуюся в него ведьму, и в упор уставился на огненную женщину. — Тогда меня заберешь вместо Селены.
— Вель, нет! — ведьма с Маиной рявкнули это одновременно, впервые, кажется, сойдясь во мнениях.
— Чего это «нет»? — фыркнул он. — Сто лет же всего.
— Зачем ты мне, дурень? — вновь зазвенели голоса Полудницы. — Занять мое место может лишь женщина. И для этого ей придется покинуть мир людей.
— То есть, умереть? — зачем-то уточнил Вель.
— Да.
Они все замолчали. Маина нервно перетаптывалась где-то в стороне, не смея больше и слова добавить. Если подумать, грядущий расклад устраивал ее полностью, ведь действительно, какое ей дело до Селены? Подруга бросила все и бежала от Ратмира, чтобы его, дурака, спасти. А он хотел спасти ведьму. Больше всего на свете. Больше жизни.
 
А ведьма была сейчас в его руках, такая смелая, непокорная, уверенная в собственной правоте. Вжималась в Веля всем телом и почти не дрожала. Он большим пальцем нежно погладил ее подбородок, измазанный в саже, приподнял, заглядывая в глаза цвета дикой зелени в обрамлении острых ресниц.