Веледар (СИ)

Грохнула дверь, ведущая в сени, но из-за рева пламени этого почти не было слышно. А мгновение спустя рыдающую ведьму ухватили за плечи чьи-то руки, рывком заставляя встать с пола.
— К выходу. Быстро! — рявкнул невесть откуда взявшийся наемник, наклоняясь, поднимая Вадима.
Он не мог сам переставлять ноги, но Велемир легко тащил его через огненный ад, закинув руку стражника на свое плечо. Вадим позволил себе закрыть глаза и сосредоточил остатки сил на том, чтобы просто дышать, хотя воздуха почти не осталось.
Они вышли в ночь, отгоняемую пламенем пожара. Вадим ощутил под лопатками твердую землю. Звезды над ним, прорезающие своим светом даже зарево, стыло мерцали в черной глубине, и стражник неосознанно вцепился пальцами в траву: ему казалось, что его раскачивает, утягивает, уносит в глубину. Что он сейчас сорвется и полетит в нее, как в пропасть, и угодит на острые, холодные пики звездного света. Это было неизбежно, но хотелось еще на мгновение задержаться здесь.
Вадиму не давали лежать спокойно. Доспех на его груди рванули сильные руки, отбрасывая в сторону, они же задрали рубаху, зажали рану.
— Селена, сделай что-нибудь! Ты можешь? — голос наемника над самым ухом.
Ведьма не отвечала, и Вадим перевел взгляд на ее бледное лицо, покрытое копотью, улыбнулся ей, как мог, и в уголке его губ надулся кровавый пузырик. Лопнул.
— Прости меня,.. — шептала ведьма. — Прости… прости.
Он сглотнул собственную кровь, слабо качнул головой из стороны в сторону. Шепнул:
— Спасибо…
Пальцы, цепляющиеся за траву, разжались. Он обрушился в недра тьмы над ним, и тьма неожиданно ласково обволокла его угасающее сознание, увлекая к звездам.
***
Пламя взвивались высоко к небу, и треск горящего дерева разносился по всей округе. Селяне на этот раз уже не могли отсиживаться в домах, ведь пожар — общая беда для всей деревни. Вокруг сновали и гомонили люди. Громко охали бабы, ругались мужики, таская воду из колодца и поливая все вокруг, чтобы огонь не пошел дальше.
Велемир сидел на траве и провожал взглядом искры, которые отделялись от Вадима, ускользая в небо выше зарева пожара. Тело мертвого стражника будто светилось изнутри и таяло на глазах яркими огоньками. Ведьма шептала свой заговор:
-…пусть сгорает без остатка, пусть сгорает изнутри,.. — ее ладони ласково гладили окровавленное лицо друга.
Она больше не плакала, а голос был тихим, но твердым. Наемник смотрел на ее спину, несколько раз тянул руку, но коснуться так и не смел. Он чувствовал себя лишним здесь, в ее скорби, которая была настолько ощутимой, что еще немного, и придавит к земле.
Ведьма сидела прямо.
Маина сперва теребила Веля, зло шепча, что Ратмир может вернуться в любую секунду, что еще неизвестно, где Агвид и его ведьмы, ведь они убили лишь одну, прежде чем войти в дом. Но, так и не сумев сдвинуть наемника с места, махнула рукой и ускользнула на внутренний двор, где, испуганные пожаром, истерично ржали кони.
Сейчас ему было плевать на все. Селена сжигала тело своего почившего друга, а Вель смотрел и смотрел на нее, и не мог насмотреться. Пожирал взглядом каждый ведьмин волосок, и был счастлив, что она жива, и был виноват в этом счастье, ведь сама она скорбела, но он не мог отделаться от мысли, что его не тронула бы сейчас ни одна смерть, потому что Селена была жива и сидела рядом. Глупое сердце радостно билось в ребра, гоняя кровь, медом разливая по мышцам облегчение, и не думалось внятно вообще ни о чем, только одна мысль крутилась у виска: больше никуда не отпущу, никому не отдам и убью любого, кто посягнет.
С внутреннего двора два мужика под руки выволокли хозяина дома. Он испуганно вращал глазами, но был жив и здоров, если не вспоминать про отказавшие ноги. Следом прошмыгнула Маина, ведя за собой лошадей, кинула взгляд на ведьму, и на лице ее мелькнула жалость. Велемир не понял, к кому: к Селене или к Вадиму, который по словам воительницы не выдал ее Ратмиру. Нахмурившись, подруга исчезла из поля его зрения, справедливо решив, что лучше еще немного подождать в сторонке, чем снова пытаться вразумить ведьму с наемником.
 
Прогоревшая крыша дома с грохотом обвалилась внутрь сруба, вызвав тучу искр, новые женские крики и забористый мужицкий мат. Ведьма даже не вздрогнула, последний раз провела ладонью над тем местом, где лежало тело Вадима. Сейчас там не было ничего, кроме слегка примятой, но живой и сочной травы.
Селена медленно поднялась на ноги и повернулась к Велемиру, впервые с тех пор, как их разлучили, глядя прямо на него. Сделала шаг, другой. Наемник успел лишь подняться на колени, когда ведьма рухнула на него, обнимая, зарываясь пальцами в волосы. Он подхватил ее, неуклюже прижал к себе, лицом утыкаясь в плоский живот. Запах диких трав легко просочился сквозь гарь и кровь, наполнил легкие. Наполнил голову. Наполнил все его естество. Он обнимал свою ведьму отчаянно и настолько крепко, что, возможно, ей было больно, но она не отстранялась, гладила его по волосам, пропуская локоны сквозь зачерненные сажей пальцы.
— Я так рад, что ты жива, — голос Веля прозвучал глухо, запутался где-то в складках платья.
— Ты… за мной пришел?
Нет, за бугровщиком. Конечно, за тобой, глупая.
— Да.
— А как ты?..
Как я выбрался? Да я за тобой бы полз на пузе по битому стеклу и горящим углям. Что мне какой-то там курган…
— Кровавый договор помог пройти круг, — только и ответил Велемир.
— Эй, голубки, — раздался из-за спины недовольный голос Маины. — Хорош обжиматься, уезжать отсюда надо. Потом поворкуете, если нас всех не прибьют…
А вот и достойная замена бугровщику.
— Это кто вообще? — запоздало спросила ведьма, отстраняясь от Веля и кидая на Маину подозрительный взгляд. — Меня пару часов с тобой не было, а ты уже другую девицу нашел?
— Добро пожаловать в мой мир, — хмыкнула та, протягивая Велемиру поводья.
— Пошли, — Вель резво поднялся с земли и обнял Селену за талию, увлекая за собой. — Это подруга моя, я тебе рассказывал.
— Ах, неужели? — притворно восхитилась беловолосая девица. — Ты нарочно обо мне вспоминал, или к слову пришлось?
— Что с твоим лицом? — а вот в голосе Селены сквозила искренняя забота, когда она заметила пятно на щеке Маины, которое та старательно прятала за волосами.
— Да ведьма тут еще одна ошивалась. Я ей нож в сердце запустила, но она успела на меня какую-то дрянь наслать.
— Позволь взглянуть, — Селена сделала шаг вперед и почти уткнулась грудью в кончик ножа.
— Маина! — предупреждающе процедил наемник.
— Не подходи ко мне, — ласково попросила та, не обращая на его окрик никакого внимания. — Вель, может, при виде тебя и капает слюной, аки слабоумный. Но я вас, колдуний, на дух не переношу.
— Да сколько угодно, — хмыкнула ведьма. — Но рану осмотреть надо, а то порча дальше расползаться будет.
— Прекрати дурака валять! — Велемир попытался отобрать у подруги кинжал, но та не дала: ловко крутанула его в пальцах, вновь наставляя на Селену.
— Мне сейчас не до церемоний, — в голосе ведьмы прорезался металл. — За короткий срок ничего толкового не наколдуешь, но все равно наведенные чары могут быть опасны. Нам надо убираться отсюда, и если тебя в пути скрутит порча, это всем нам будет не на руку.
Селяне в своих попытках остановить пожар огибали странную троицу, как речное течение огибает корягу. Косились, да. Но заговаривать, а уж тем более подходить ближе никто не решался. Ведьма с воительницей сверлили друг друга взглядами, и от этого, казалось, вот-вот заискрит воздух.
— Маина, — снова повторил Вель, но совсем не так, как прежде.
 
Что-то было в его голосе, что в конечном счете всегда заставляло Маину подчиняться. Что-то, что звучало и в голосе его деда, отчего войска шли за ним в любое пекло. Откуда-то Велемир это знал.
Воительница сдалась. Нарочито медленно убрала кинжал в ножны и откинула свои белоснежные волосы за плечо. Селена шагнула к ней ближе, прищурилась. Вель тоже присмотрелся внимательнее. На бледной, впалой щеке подруги красовалось пятно, напоминающее обычный синяк, только более темное. Кроме того, от этого пятна чернота ползла тонкими нитями во все стороны.