Азбука любви (СИ)

– И чего ты названиваешь? – рявкает дядя Игорь, зевнув так, что у меня бы отвалилась челюсть. – Ты же знаешь, что я был на ночном дежурстве.
– Дядя Игорь? – откашливаюсь, отступая к окну, за которым валит обильный снегопад.
– Кто это? Откуда у тебя телефон моего сына?
– Мы с вами ещё не знакомы, но меня зовут Аня. Я дочь...
– Да, я знаю, кто ты такая, – продолжает зевать он. – Антон рассказывал о тебе. В чем дело, девочка?
– Простите, что звоню так не вовремя, но у нас есть проблема. Это касается Антона.
– Что с ним? И где Марина?
– Она с моим отцом уехала в Египет. У них нечто вроде свадебного путешествия. А у Антона возникли серьёзные проблемы с законом. Мы в отделении полиции.
– Твою мать... – кажется, моя новость так шокирует его, что дядя Игорь мгновенно вскакивает с кровати. Я даже слышу, как скрепят пружины под матрацем. – Что он натворил?
– Вам стоит поговорить с младшим лейтенантом. – Я передаю трубку Альбине, а сама выхожу из кабинета. Не хочу попасть под горячую руку. Я тут совершенно ни при чем.
Стою под дверью и слышу, как Альбина пытается доходчивым языком объяснить сонному мужчине степень серьёзности ситуации, в которой оказался Антон. Она повторно перечисляет все проступки несовершеннолетнего подростка, убеждая, какие последствия грозят юноше. В тот момент, когда она заявляет, что моему сводному брату грозит до пяти лет колонии, у меня сердце замирает.
Пять лет! Господи! Все ещё хуже, чем я думала. Если его посадят, он не сможет окончить школу и не получит нормального образования. Кем он выйдет, когда закончится такой огромный срок заключения? Бывшим преступником, которого не возьмут на работу даже охранником мусорной свалки?
Я не хочу такой судьбы моему брату, поэтому сжимаю кулаки и влетаю в кабинет. К этой минуте Альбина кладет телефон Антона на стол и закрывает папку.
– Что с ним будет? – спрашиваю, пытаясь унять дрожь в коленях.
– Как я уже сказала, твой непутевый брат встанет на учёт, – отвечает Альбина утомлённым голосом. – Ему повезло, что бездомный выжил.
– Значит, я могу забрать его?
– Можешь, конечно, но я сильно сомневаюсь, что в таком состоянии он сможет дойти до дома. Твой брат нам всю комнату для допросов заблевал.
– Я могу вызвать такси.
– И кто его потащит?
– Но я не могу оставить его!
Альбина снимает с вешалки плащ с платком, берет ключи от автомобиля и, пройдя мимо меня, зовёт за собой. Я следую за ней в комнату для допросов, где мой сводный брат лежит возле батареи, подложив под голову грязную куртку. В помещении стоит такой сильный перегар, что у меня глаза слезятся. Дышать невозможно!
Задыхаюсь от вони алкоголя, рвоты и мочи, хватаю вместе с Альбиной пьяного в зюзю братишку, и мы, с трудом перебирая ногами, тащим его на пост.
– Олег, можешь пригласить пару ребят из ППС? – спрашивает она у дежурного. – Нам нужно отвезти это тело до дома.
– Конечно, Альбина Юрьевна.
Мы выходим на свежий воздух, и я, поскользнувшись на ровном месте, теряю равновесие. Брат переваливается через перила и падает в сугроб, я прижимаюсь спиной к двери и пожимаю плечами, а Альбина смотрит на нас с Антоном и сердито мотает головой. Сводный брат оказывается в таком положении, что мы с ней не можем его достать. К тому же у него мокрые штаны. Точно обоссался! Но к нам на выручку приходят два полицейских из патрульно-постовой службы.
Они ловко хватают Антона за руки, тащат его на стоянку и бесцеремонно бросают в припаркованный автомобиль. Места в салоне машины почти нет, поэтому мой брат снова оказывается в клетке.
– Поезжайте за нами, ребята, – говорит Альбина, зазывая меня в свой автомобиль. Не успеваю сесть на переднее сиденье, а мы уже трогаемся с места и едем домой.
Альбина снимает тёплый платок, бросает его назад и, посмотрев в мою сторону, говорит:
– Послушай, Аня, я донесла все необходимое до биологического отца твоего сводного брата, и он обещал прилететь в город первым рейсом. Наверное, утром он будет здесь. Но ты тоже должна помочь Антону. Проследи, пожалуйста, чтобы он никуда не ушёл. Завтра после обеда я приеду к вам, и мы заполним все необходимые документы.
 
– Конечно! И спасибо, что помогаете нам, Альбина Юрьевна.
Она кивает, словно испытывает гордость за добрый поступок. Когда ее губы трогает нежная улыбка, я вздрагиваю и понимаю, видела нечто подобное много лет назад. Меня пробирает трепет. Никогда не думала, что смогу снова испытать подобные чувства. Физически и эмоционально это почти что сносит крышу – в самом лучшем смысле этих слов.
Наконец я понимаю, что все позади. Впервые за пять лет я чувствую, что в силах отпустить свою первую любовь, которая сдерживала меня все эти годы. Я свободна от оков. И, кажется, у меня появился новый объект вожделения.
 Глава 2 
 
– Положите его здесь, пожалуйста, – вежливо прошу я, и полицейские бросают моего брата на диван. Не самое удобное спальное место в мире, но это всяко лучше комнаты для допросов и камеры. – Спасибо большое! – говорю я, укрывая Антона тёплым пледом. Ночами у меня дома бывает прохладно. Знаю, что по венам брата течёт огненная вода, а ещё от него ужасно воняет, но я была и остаюсь заботливой сестрой.
– Мы пойдём, – говорит один из них, обращаясь к Альбине. И они уходят, оставив у меня на полу следы от грязной подошвы.
Младший лейтенант не спешит уходить. Вместо того чтобы пойти вслед за ними, она закрывает дверь и оглядывает квартиру.
Честно говоря, моя квартира, которую я приобрела в семнадцать лет, всегда была моей гордостью.
Первые шестнадцать лет жизни я жила в Москве. Мне всегда нравился огромный мегаполис, особенно в детстве. Я часто вставала по ночам, подходила к окну, а жили мы с родителями на четырнадцатом этаже, забиралась на подоконник и любовалась огнями большого города. Свет в окнах соседних домов, проезжающие мимо нашего дома автомобили, замысловатые вывески на первых этажах каждого здания и неон освящали даже самую тёмную ночь всеми цветами радуги. Для меня, маленькой девочки с огненно-рыжими кудряшками, не было зрелища прекраснее того, что находилось за моим окном. Иногда я часами могла сидеть и смотреть на всю эту красоту. Я часто ловила взглядом какой-нибудь необычный цвет, который подобно светлячку летел где-то вдалеке и следила за ним до тех пор, пока он не исчезал из поля зрения.
Потом мои детские игры стали не такими увлекательными, как прежде. Я пошла в школу, у меня появились первые друзья и подруги, а потом мы с родителями переехали. Мы сменили двухкомнатную квартиру на четырнадцатом этаже, перебрались ближе к центру города, где и вид был не таким увлекательным, и у меня появились новые увлечения.
Когда мне исполнилось четырнадцать лет, прямо в мой день рождения, двадцать четвёртого декабря, мы узнали о том, что маме диагностировали рак груди. Бабушка с её стороны тоже умерла от рака. Это наше семейное проклятия. Все женщины, вот уже пять поколений, умирают от этой неизлечимой болезни.
Через два месяца мама умерла, и я поклялась самой себе, что после школы уеду из дома и переберусь в другой город. Так и сложилось.
Я окончила школу и переехала в город Находка, Приморского края. Мой отец, уехав из деревни Вереск, перебрался сюда, когда он был ещё студентом. Здесь он встретился с моей мамой, самой обыкновенной московской девчонкой, которая приехала вместе с отцом на открытие завода. Их разделяли тысячи километров, разное воспитание, образование и круг общения, но мама говорила, что, увидев папу, почувствовала необъяснимое притяжение. Нет, она не влюбилась с первого взгляда. Она хотела врезать ему по морде, потому что он испачкал новое платье. Кто бы мог подумать, что такой пустяк породит новую семью и создаст жизнь? Я всегда знала, что магии не существует. Но вот такие моменты заставляют поверить хотя бы в чудеса. А они случаются. Мне ли об этом не знать?