Прогрессор поневоле (СИ)
— Сколько тебе давали в храме? — спросил я, — наверняка мало, вы же живёте с приданых храмам земель и подношений людей?
— Истинно так Твоё величество, — поклонился он, — милостью богов и щедростью людей живут жрецы.
— Ну у нас тут поскольку условия походные, могу тебе предложить только золото и штатную должность при войске. Когда война закончится, можешь вернуться обратно в храм если конечно захочешь. Что скажешь? — поинтересовался я, доставая контакт и мешочек с золотом, который развязал и высыпал монеты на стол. Ярко блестя, они с ласкающим уши звоном разбежались по деревянной поверхности.
— Согласен! — тут же произнёс он, увидев, как золото блестит в свете ламп, притягивая к себе наши с ним взгляды.
Небуави быстро поставил оттиск пальца в контракт и получил от меня весьма увесистый мешочек, тут же исчезнувший в его одеяниях.
— Тогда тебе первая задача. Возьмёшь свободного писца, составишь с ним календарь всех праздников, — распорядился я, — завтра о твоём назначении огласят приказ по войску, так что можешь сразу и начинать проводить молебны и приносить жертвы. В общем всё, что нужно, чтобы к войску и ко мне не было претензий со стороны основных богов, особенно Амон-Ра.
— «Ну главное конечно от их жрецов, но вслух такое говорить опасно, — хмыкнул я про себя, — и пусть заодно посол от Хатшепсут посмотрит, что у нас всё в порядке с этим делом обстоит».
— Мой царь, — Небуави выпрямился, взгляд его осмелел, — а можно я отправлю гонца в свой храм, предупредить верховного жреца, что стал личным жрецом Твоего величества на время похода?
— Отправляй, — разрешил я и он радостный выпорхнул из шатра.
На этом я закончил все свои запланированные дела и можно было наконец отдохнуть. Завтра мы выдвигались в поход, а это значило, что теперь до самого пересечения второго порога мне особо будет нечем особенным заняться, кроме обучения легионов разумеется.
— «Пора бы уже и самому заняться военным делом, — подумал я, переходя со стула на кровать, — а то я реально стал уже каким-то бухгалтером, а не великим полководцем».
Полководческое дело оказалось ещё менее весёлым, чем царское и я с ностальгией вспоминал свою первую неделю пребывания в Мемфисе, когда я просто наслаждался жизнью богатого человека. С тех пор утекло много воды, но вот моё положение в этом отношении лучше никак не стало и это было печально.
* * *Утром я проснулся от заунывных тысяч голосов, которые что-то бубнили. Такое было в лагере впервые, так что я от удивления проснулся и выглянул из шатра посмотреть, что там происходит. Оказалось, жрец яро взялся за исполнение своих обязанностей и утром собрал всех на приношение даров богам, за ночь даже соорудив переносной жертвенный алтарь и теперь всё войско на коленях повторяло за ним молитвы.
Подивившись его активности и энтузиазму, я вернулся обратно, но сна не было ни в одном глазу. Так что позвав Меримаата, я прождал минут пять, но он так и не пришёл. Поинтересовавшись у телохранителей, где собственно говоря все, я получил ответ, что на «молитве». Они сами с трудом послали активничающего жреца, объяснив, что не оставят царя одного, без охраны. Это до него дошло, а вот Меримаату и Бенермеруту нечем было крыть и их загребли на общий молебен. Хмыкнув, мне оставалось только ждать, благо всё это надолго не затянулось и вскоре ко мне заглянул парень, узнать, проснулся я или нет.
— Ну как? — поинтересовался я у Меримаата, когда они с воспитателем принесли воду и новую одежду.
— Многим в войске стало легче, — понял мой вопрос первым Бенермерут, — те кто боялся, что боги от нас отвернутся, сегодня успокоились. Твоя задумка мой царь отлично сработала.
— Надо будет намекнуть жрецу, чтобы надолго все эти службы не затягивал, — высказал я мысли вслух, — а вы, как я позавтракаю позовите посла от Хатшепсут.
— Слушаемся Твоё величество, — склонились оба.
Через час в мой шатёр зашёл неизвестный мне человек, но очень богато одетый. Белоснежная плиссирована ткань, большой золотой усех, выполненный в виде птицы распахнувшей крылья, чёрный парик собранный явно из человеческого волоса — всё это было очень недёшево даже на мой неискушённый взгляд.
— Твоё величество, владыка Верхнего и Нижнего Египта, царь Менхеперра, — опустился он на пол, выполнив полное приветствие по всем правилам придворного этикета. Зная от кого он прибыл, меня это удивило, раньше посланцы от Хатшепсут не были столь вежливы.
— Поднимись, — разрешил я, — слушаю голос моей любимой царственной сестры царя Хатшепсут.
— Царь Верхнего и Нижнего Египта Хатшепсут, передаёт своё приветствие царю Менхеперра, желает ему долгих лет жизни и милости богов, — низко склонился он, — она спрашивает о его дальнейших планах.
— Проверить границы нашего царства, — спокойно ответил я, — обновить установленные охранные стелы нашими предками.
— Очень достойное рвение, — низко поклонился он, — также царь Хатшепсут спрашивает о сроках возвращения Твоего величества.
— Думаю не очень быстро, поскольку войско набрано из местных, идёт еле-еле, поставок продуктов нет, приходится часто останавливаться в городах, — намеренно сгустил я краски, — поэтому прошу передать царю Хатшепсут, что нескоро смогу лицезреть её божественный лик. Надеюсь она простит и примет мои дары.
— Непременно доставлю всё в целости и сохранности, — низко поклонился он, — это всё, что мне было велено передать Твоему величеству.
Я подумал, что такого вежливого человека недурно бы и наградить, а потому к его удивлению поднялся, пошёл к сундуку, вытащил оттуда один из браслетов, что задаривали меня и подойдя к нему, вручил его. Толстая золотая змея обвивала руку носителя, а красные камни, вставленные в глаза, красиво смотрелись как при солнечном свете, так и при свете масляных ламп.
— Прошу принять дар от меня, поскольку ты проделал большой путь, чтобы передать слова царя Хатшепсут, — отдал я его ему.
Он принял подарок двумя руками, прижал его ко лбу и низко поклонился.
— Царь слишком щедр, награждая своего раба за работу, которую он делает по велению сердца.
— Тем более, — я вернулся за стол, — тогда через два часа тебе доставят сундук с дарами для царя Хатшепсут, а в полдень мы снимаемся с лагеря. Тебе лучше будет тоже поспешить в обратный путь.
— Как прикажет мой царь, — ответил посол и задом поспешил выйти из шатра, оставив меня в недоумении.
— «Какие-то вежливые посланцы от Хатшепсут пошли, чего это на них нашло? — подумал я, задумчиво смотря ему вслед».
Приглашённый вслед за ним Хопи поведал мне, что и правда прибывшие с послом люди слишком много где суют свой нос, при этом отказываются пить вино с незнакомыми людьми. В общем можно было заключить, что посол и правда оказался компетентным и что конкретно он доложит Хатшепсут оставалось непонятным.
* * *Движение организованной массы людей, поднявшее облака песка и пыли, сопровождалось лишь редкими криками команд. Все и так хорошо знали, что делать каждому. Бесконечные каждодневные многочасовые тренировки вбивались в сознание любого легионера, а если он был слишком туп для этого, то палка декана или центуриона быстро наставляла его на путь истинный.
Я вместе с Минмосом и Иамунеджехом попрощался с двумя главами городов, которые прибыли засвидетельствовать мне своё почтение. Поскольку последние недели мы с ними жили в мире, они чётко выполняли все свои обязательства, то я решил не жадничать и подарить каждому по колеснице, правда без хомутов и подков у коней. Когда я поблагодарил каждого за гостеприимство и велел вывести коней с колесницами, то главы обеих городов натурально открыли рты от щедрости и масштаба подарка. Кони были все выкупаны, расчёсаны, гривы переплетены золотыми шнурами, на головах крепились султаны с перьями страуса, попоны тоже были расшиты и покрашены красивыми разноцветными узорами, так что подарок был поистине царским.
Они попадали на землю, благодаря меня за подарки, я же довольно улыбнулся, видя такую реакцию и сказал.