Избранная для северного дракона (СИ)
Мало того, что скольжу по тонкому льду со своим попаданством, так еще и псину надо спасать, незнакомца из Темной Башни вытаскивать, а теперь и королевские секреты держать под замком! Как бы не упустить что-нибудь важное — ведь мой мозг не всесилен!
Повязав шаль, королева хватает меня за запястье и тянет за собой в бесконечное сплетение коридоров. Приходится прилагать немалые усилия, чтобы не отставать от моей провожатой и одновременно вслушиваться в ее слова:
— Кейрон не одобрил бы твое участие — слишком тебя любит. Я тоже тебя люблю, — ты не подумай! — но интересы королевства важнее личных симпатий. К несчастью, принц до этого не дорос. Вот поэтому тебе придется сохранить сегодняшний вечер от него в тайне. Обещаешь, дорогая? — королева поворачивается ко мне и умоляюще заглядывает в глаза.
— Обещаю.
Что еще мне остается? Требовать объяснений, прежде чем гарантировать свое молчание и поддержку, — такой опции в отношениях с королевской семьей, похоже, не предусмотрено.
— Слушай внимательно. Невидимые поймали шпиона из клана Дальневосточных Ящеров. Уже много лет нам не удается договориться с ними о сотрудничестве. Временный нейтралитет — это максимум, который они соизволили нам пообещать. Как ты знаешь, Ящеры — могущественный клан, поэтому нам просто жизненно необходимо понимать их нынешнюю диспозицию.
Услышав про шпиона, жадно прислушиваюсь. Обостренным до предела инстинктом чувствую, что речь идет о сегодняшнем незнакомце из платяной лавки. При этом от остальных фраз кружится голова. Ящеры, нейтралитет, диспозиция — о чем она говорит? То ли политика, то ли зоология, то ли эпос… Отчаянно барахтаюсь в ее словах, пытаясь разобраться: которые из них метафоры, а которые стоит понимать буквально.
— Шпион содержится в Темной Башне. Маги решили его покормить, чтобы тот выдержал последующий допрос, и некое прыщавое дарование по имени Милар угостило пленника вареной серной.
— А чем плоха вареная серна? — осторожно уточняю.
— Она не водится в среде обитания ящеров. Их желудки совершенно не приспособлены к ее мясу. Шпион и так был на грани, а теперь еще отравление… Его срочно надо спасать, дорогая, пока не отошел к своим хвостатым предкам!
— То есть я должна исцелить шпиона? — до меня, наконец, доходит предстоящее задание.
— Я понимаю твое удивление. Но и ты пойми, больше мне обратиться не к кому! — почти стонет королева. — Бернх застрял на племенном заводе, в нескольких часах езды от нас. Гамус, Ферран — все хорошие целители недоступны. Осталась только ты! И знаешь, вряд ли твой дар случайно проснулся в момент столь острой необходимости. Шпион не должен умереть! По крайней мере до тех пор, пока мы не извлечем из его головы все нужные данные.
— Я поняла, — коротко выдыхаю.
Мысль о том, что я снова увижу незнакомца, наполняет меня трепетом, предвкушением и сердечко бьется резвее. Возможность ему помочь кажется бесценной. Пусть бы только дар не подкачал! А если удастся поговорить с ним наедине, дать ему понять, что я готова бежать с ним из этого серпентария, то получится просто идеальная встреча!
— Ты можешь не беспокоиться за свою безопасность, Ника. Шпион пришпилен к стене. К тому же с вами неотступно будет находиться самый сильный боевой магистр.
— Я его знаю?
— Конечно! Кто не знает Дариуса! — королева замедляет шаг и как-то очень внимательно ко мне присматривается. Будто проверяет. Ах да, она же застукала нас в моей спальне и была этим очень недовольна!
Приходится изобразить сомнение:
— Простите мою неуверенность. Вы говорили, что в последнее время Дариус часто ошибается. Сможет ли он сегодня не ошибиться, если что-нибудь пойдет не по плану?
По мелькнувшему в глазах королевы удовлетворению понимаю, что я отреагировала правильно.
— Не переживай, девочка. Другие ошибаются гораздо чаще. По правде говоря, он отличный маг, а профессионалами не раскидываются. И насчет Кейрона, — вдруг добавляет моя собеседница, доверительно склонившись к моему плечу. — Зря ты переживаешь. Принц влюблен в тебя гораздо сильнее, чем следует будущему королю. Сегодня вечером он выгнал моих девушек.
— Ваших девушек? — мысленно пытаюсь поймать упавшую челюсть.
Мне хочется покрутить у виска, и я едва удерживаю на лице нейтральное выражение. Чувство такое, будто говорю с городской сумасшедшей. Какая мамаша будет посылать сыну девушек при живой невесте?! Наверно только та, которая вышагивает рядом со мной и лукаво улыбается:
— Нам, женщинам, стоит проявить инициативу заранее. Чем глупее будут любовницы у короля, тем меньше проблем придется расхлебывать его жене. Дальновидность — это наше все.
В шоке от услышанного сама не замечаю, как мы выходим из дворца и почти в кромешной темноте шагаем к Темной Башне. Ночные шорохи в темноте напрягают. Конечно, вряд ли кто-то осмелится напасть на королеву, но я все же робко интересуюсь:
— Вам не страшно ходить без сопровождения стражников?
— А чем невидимые хуже стражников? — холодно усмехается красавица. — К тому же, мои подданные любят свою королеву. Так зачем мне бояться?
— Простите, мне не следовало спрашивать такое, — иду в отступную.
— Не следовало, верно. Хорошо, что ты поняла.
Вскоре мы минуем пропускной пункт и поднимаемся по винтовой лестнице башни, по моим ощущениям, на пятый этаж. По крайней мере, раньше на четвертом этаже у меня начинало сбиваться дыхание, а на пятом уже пыхтела, точно паровоз. Как реагирует на нагрузки новое тело, я пока не изучила.
— Помни, дорогая, — королева останавливается возле массивной дверью, перед которой дежурят двое крепких стражников. — Все должно остаться в тайне.
После моего кивка королева подает страже знак, и они открывают дверь.
Осторожно вхожу в вонючий полумрак. Свет двух факелов скупо освещают просторное помещение без окон. Похоже, вентиляция напрочь отсутствует, поэтому амбре здесь намного хуже, тяжелее, чем в том же приюте из прежней жизни.
На самой дальней стене различаю очертания человека, с раскинутыми в стороны руками и поникшей головой. А неподалеку виднеется худой силуэт Дариуса.
Тот быстро склоняет голову в знак приветствия и жестом предлагает пройти к пленнику.
Чем ближе подступаю к незнакомцу, распластанному по стене, тем сильнее ощущаю его боль. Как снежный ком, нарастает желание помочь. С каждым шагом в пальцах усиливается покалывание, а в метре от него магия уже брызжет из рук зелеными искрами, устремляясь наружу.
Прикасаюсь к вискам мужчины обеими руками, и в тот же миг магия мерцающаим светом фонтанирует на его лицо. Монголоидный разрез целого глаза — совсем не то, что я ожидала увидеть. Как и тяжелая линия носогубки, съезжающая к тонким губам от крыльев плоского носа, и выпирающий подбородок с ямочкой. Черты чужие, но все же…
Не могу избавиться от ощущения причастности к этому человеку. Будто он мне ближе и роднее, чем лучший друг. Алогично, ненормально, но, возможно, именно так проявляется связь целителя и пациента.
Когда магия гаснет, отступаю на шаг. Мужчина открывает глаза, темные, как беззвездное небо, и принимается неотрывно меня разглядывать. Даже сейчас, когда поток магии прервался, мне приятен его пристальный, изучающий взгляд. Он будто пробирается прямиком в душу — туда, где ему самое место, — и резонирует с биением сердца.
Наверно, этот взгляд и становится той самой точкой над буквой "и", после которой слова незнакомца меня не удивляют:
— Красивое платье! Я рад, что ты приняла мой выбор.
Глава 13
— Это ты? — бестолковый вопрос срывается с губ прежде, чем успеваю поймать его на языке. К счастью, незнакомец понимает, о чем я, и реагирует кривой усмешкой:
— Физиономия чужая, и стены украшать — не мое, но в целом ты угадала. Это я.
Магия исцелила его лицо: оба глаза теперь открыты, кровоподтеки исчезли. Смуглое, поджарое тело смотрится совершенно здоровым. И все равно видеть его, сильного и свободолюбивого, прикрепленным к стене, словно листик к гербарию, больно и обидно. Хочется освободить его, да побыстрее…