Девушка с обложки

Она все же взяла в руки следующий листок: стоит уж дочитать до конца...
«Я сказал Халиду, что передумал и хочу вывести вас из-под удара. Он резко возражал: операция началась, все продумано и согласовано — теперь нельзя давать обратный ход! Я настаивал — он сунул мне список пассажиров и заявил: «Что ж выбери другую сам!»
И я выбрал Дорну Тиркель, но при этом добавил, что хочу, чтобы изнасилование было убрано из «сценария». Пусть ее схватят, поведут; если будет сопротивляться — наградят парой тумаков. Она наверняка будет кричать и плакать... Халид может вступиться за нее и картинно «умереть» у всех на глазах. А ей после этого пусть дадут возможность вырваться — незачем доводить дело до конца, пассажиры и так будут достаточно напуганы.
Халид был зол, но в конце концов согласился. В то время я не знал, что за моей спиной он вынашивает свои планы и готовит предательство.
Остальному вы были свидетельницей.
Когда синьора Ласкони вдруг выскочила со своей истерикой насчет телефона, мне показалось, что ее послало само небо: теперь можно обойтись и без «участия» Дорны! Я велел Халиду действовать немедленно.
Его сообщник, одетый в маску, блестяще сыграл свою роль.
Я был рад: самое сложное позади! Еще один день — и все закончится, Халид со своими товарищами уплывет на катере, яхта же ненадолго задержится в Лиссабоне для расследования происшедшего — а я, пользуясь своим влиянием, постараюсь сократить это расследование до минимума — и, с теми из гостей, которые захотят продолжить круиз, поплывет дальше через Атлантику.
Когда Халид внезапно потребовал выкуп с пассажиров, для меня это было полнейшей неожиданностью. Я был в ужасе, пытался протестовать — он нагло заявил, что если я немедленно не замолчу, он расскажет всем, что я знал про это нападение и принимал участие в его подготовке. И я... да, я умолк, представив себе позор, который в этом случае обрушится на меня и на мою семью.
Единственное, что я могу поставить себе в заслугу это то, что когда один из его людей посягнул на вас, я все же вступился. К счастью, моего влияния хватило, чтобы вас защитить».
Последние два листка были написаны другими чернилами, почерк стал менее четким — буквы сливались и некоторые слова было трудно разобрать. Да и фразы стали короче, словно писавший торопился или путался в мыслях.
«Наверное, вас удивляет, почему Халид не снимая носил маску не только при пассажирах, но и при своих сообщниках. Дело в том, что о моей роли в этом деле, равно как и о том, что смерть моего секретаря мнимая и что именно он на самом деле руководит операцией, знали лишь несколько человек.
Приглашая вас в это плавание, я обещал вам подарок, который выразил бы всю меру моей благодарности. Я не предполагал, что мы подружимся... хотя не знаю, согласитесь ли вы назвать так наши отношения после всего, что узнали сейчас. Но надеюсь, вы все же не откажетесь принять его — он ваш, ваш по праву.
Передо мной лежит журнал с фотографией — мечтательное лицо, флердоранж в золотых волосах, белые кружева платья... Но сквозь этот образ мне по-прежнему видится девушка, которая не побоялась, стоя под дулом пистолета, обвинять меня и угрожать мне, и которая потом с горящими яростью глазами набросилась на ударившего меня человека. Заказывая этот подарок, я вспоминал вас — такой, как увидел тогда, в последнюю нашу встречу.
Надеюсь, вы простите мне эту дерзость».
Последняя страница была исписана лишь наполовину:
«Я слышал, что вы вышли замуж. Хочу вас поздравить — ваш избранник показался мне очень достойным молодым человеком. Если бы не он, не знаю, чем бы все тогда закончилось.
Скажите ему, что о Халиде можно больше не беспокоиться — нет нужды искать его и выписывать ордер на его арест. Сами понимаете, человека, предавшего и обманувшего меня, я не мог оставить безнаказанным, пусть даже это мой кровный родственник. Хотя, возможно, вы как раз не поймете, осудите меня за излишнюю жестокость.
Что ж — как я уже говорил не раз, Запад есть Запад, Восток есть Восток...»
 
На этом письмо заканчивалось — то ли шейх сказал все, что хотел, то ли... то ли просто не успел больше ничего написать.
Оставалась небольшая коробка — тот самый подарок.
Оставить его себе? Вернуть? Наверняка найти этого самого Абу Хасана не так уж сложно... и где-то она читала, что подарки, подаренные не от души и принятые без доброго чувства, приносят несчастье.
Но ведь шейх действительно старался как мог защитить ее... и нет, не все в их отношениях было ложью!
То горькое неприязненное чувство, которое совсем недавно заставляло Клодин стиснуть зубы, как-то само собой, незаметно рассеялось — осталась лишь печаль. Потому что, возможно, если бы все не вышло так, как вышло, они с шейхом действительно могли бы стать друзьями. Да, могли бы — какой бы странной со стороны ни казалась эта дружба...
Клодин вздохнула и взяла в руки коробку — из простого белого картона, тяжелую, по весу похожую на хрустальную вазу; открыла крышку.
Нет, это была не ваза...
На подставке из черного мрамора стояла золотая львица размером с ладонь. Опершись передними лапами о скалу и вытянувшись в струнку, она сторожко натопорщила уши, глядя куда-то вдаль глазами из сияющего желтого топаза.
Гордо вскинутая голова, изящная и в то же время настороженная поза, — все в ней было прекрасно, все дышало энергией — и величавым покоем, и эта двойственность притягивала глаз, заставляя снова и снова всматриваться в фигурку и пытаться понять: что же она видит там, впереди, за горизонтом?..
«Спасибо...» — Клодин сказала это не вслух, а про себя, сердцем; подумала, что будь шейх здесь, он бы сейчас, наверное, улыбнулся и отмахнулся: «Что вы, какие пустяки!»
 Внимание! 
 Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 
 После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий. 
 Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам. 
[1] Маскальцоне — козел (итал. ругательство).
[2] foie gras (фр.) — паштет из гусиной печенки.
[3] RER — скоростное пригородное метро в Париже.
[4] Львята рождаются пятнистыми и лишь в три месяца становятся одноцветными.
[5] САС — элитные парашютно-десантные части британской армии.
[6] «Nо brown after six!» — англ. «после шести (не надевают) ничего коричневого», т.е. одежда должна быть черной, серой или темно-синей — одно из принятых в Европе и США правил этикета в мужской одежде.
[7] Темз Хаус — здание в Лондоне, где расположена штаб-квартира МИ-5.
[8] МИ-6 — Секретная разведывательная служба Великобритании.