Девушка с обложки
«Арлин, наверное — вроде больше некому...» — со вздохом подумала Клодин. Именно сейчас этот визит был совершенно некстати — ужин в результате отодвигался на неопределенный срок.
Она вышла в холл и замерла в нерешительности. Лица стоявшего за дверью человека сквозь узорчатое стекло было не различить, лишь расстегнутый пиджак и светлую рубашку, пересеченную галстуком — но силуэт был несомненно мужской...
Ну и что теперь делать?
Вспомнилось предостережение Томми: «Запрись и никому не открывай!»
Может, действительно затаиться, не открывать? Ну а вдруг это Жери прислал кого-то? Получится глупо и неудобно...
— Кто там? — на цыпочках подойдя к двери, осторожно спросила она.
— Прошу прощения, мадемуазель, я увидел, что у вас горит свет, — раздался из-за двери вежливый мужской голос. — Я с соседней виллы, у нас там с водой что-то не то творится. Напор слабый совсем, будто вот-вот вообще течь перестанет. У вас с водой все нормально?
— Д-да...
— Вы не позволите мне на минутку зайти, я только взгляну, какая у вас на кухне струя?
Открыть? Не открывать?
Клодин представила себе, как по-идиотски будет выглядеть, если она сейчас скажет: «Я не открою, потому что я одна и боюсь!» Она же не двенадцатилетняя девочка, в конце концов!
Да и что может случиться, когда на соседней лужайке полно народу?
А может, мелькнула шальная мысль, раз уж так дело повернулось, напроситься к ним на вечеринку? В самом деле, почему бы и нет?! — отбросив последние сомнения, Клодин откинула цепочку и повернула замок...
Они узнали друг друга сразу, в первый же миг. И оба поняли, что второй тоже узнал. Не было ни недопонимания, ни попытки сделать вид, будто ничего не произошло.
Чего Кафир не ожидал, так это ее мгновенной реакции. Правда, и у него была не хуже — захлопнуть дверь Клодин не успела, его нога была уже в щели. Но протянутая, чтобы схватить ее, рука лишь скользнула по плечу — отпрянув от него, она бросилась наутек.
В кухню, скорее в кухню! Там тамбур, две двери — прочные, с замками! Запереться, спрятаться...
За спиной послышался топот, что-то упало...
Выхватив из скважины ключ, Клодин захлопнула за собой дверь тамбура — в следующую секунду та содрогнулась от удара мощного тела. Нет, не выйдет — это рассчитано на львицу, а она тебя потяжелее!
Теперь вторую дверь...
Пока он будет с ними возиться, она успеет вызвать полицию. Или Томми позвонить? Нет, он далеко, лучше в полицию!
Звонить не пришлось никуда. В трубке стояла мертвая тишина, такая же, как когда умер Боб.
Такая же, как тогда, тишина в трубке — и такой же металлический скрежет из-за двери... От ужаса у Клодин перехватило дыхание — одну дверь он уже открыл, добрался до второй, он совсем близко!
И тут в голову ударило: пистолет! У нее же есть пистолет, пусть с дротиками — неважно, на человека снотворное тоже подействует!
Если выстрелить в него в тот момент, когда он ворвется...
Добраться до тумбочки она не успела — дверь распахнулась, и Кафир появился на пороге. Мгновенно оказался рядом, схватил ее за плечо — Клодин вскрикнула, попыталась оттолкнуть его... странное, гротескное подобие объятий...
И вдруг ока почувствовала, что он больше почти не держит ее — что он замер, застыл, глядя куда-то поверх ее головы. Она обернулась.
Дверь в соседнюю комнату была широко открыта, на пороге стояла Сильва. На любопытной морде, казалось, было написано: кажется, тут без меня что-то интересное происходит?
Медленно, словно боясь сделать резкое движение, Кафир потянулся рукой к поясу. Там оружие! — догадалась Клодин и, вцепившись в эту руку, повисла на ней всем весом, заорала истошным голосом:
— Сильва, pay! Pay, Сильва, pay!!! — понимая, что если львица не послушается, то жить им обеим осталось несколько секунд.
Но Сильва была выучена на славу. От рева, казалось, содрогнулись стены, удар тяжелого тела отбросил Клодин в сторону; она инстинктивно зажмурилась, попыталась прикрыть лицо... и, услышав рычание, открыла глаза.
Львица всем телом навалилась на человека в черном, тот извивался, пытался ее оттолкнуть — безуспешно. Возможно, она и удивлялась про себя, где же камера, софиты и съемочная бригада, но работала, что называется, с огоньком: грозно взревывала, делала вид, что перегрызает своей жертве горло — у любого неподготовленного зрителя от ужаса встали бы волосы дыбом.
Но Клодин было не до того, чтобы любоваться эффектным зрелищем — не вставая, на четвереньках, она подползла к тумбочке, выхватила из ящика пистолет и принялась судорожно заряжать его.
Скорее, скорее — еще немного, и Кафир поймет, что львица не опасна, и тогда...
Руки тряслись, и дротик не сразу улегся в гнездо.
Куда стрелять?
Почти все тело убийцы было скрыто под львицей. Сбоку, в ногу? Но сквозь одежду может не подействовать!
Рука! Нужно стрелять в руку — в правую, она ближе!
Все так же не вставая, Клодин подползла к ней, придавила коленом, чтобы не дергалась — и чуть не вскрикнула, когда пальцы Кафира неожиданно сжались, больно стиснув ее ногу. Потом, держа пистолет обеими руками, направила его на широкое загорелое запястье и нажала на курок.
Отдачи почти не было, дротик словно сам собой прилип к запястью. Секунда... другая... и стиснувшие ее колено пальцы медленно разжались.
Клодин вскочила на ноги, вгляделась — вторая рука тоже была неподвижна.
А может, притворяется? Она схватила со столика массивную стеклянную пепельницу, готовая, если он только посмеет двинуться, хоть глазом моргнет, огреть его по голове этим незамысловатым оружием.
— Сильва, брек!
Львица отпрянула в сторону — мужчина остался лежать с закрытыми глазами, безмолвный и неподвижный. Клодин осторожно пнула носком тапочки его руку, потом еще раз, сильнее — реакции никакой.
— Сильвочка, — она растерянно взглянула на львицу. — Сильвочка, миленькая, ты... ты молодец, хорошая киса... хорошая киса, хорошая!
Рухнула на колени, обнимая львицу за шею и прижимаясь лицом к ее добродушной морде — прямо над распростертым на полу бесчувственным телом разыскиваемого полицией десятка стран наемника-террориста Кафира.
Очнулся он не через сорок минут, как было сказано в инструкции, а через полчаса — очевидно, на людей снотворное действовало не так, как на животных. Но и этого времени Клодин хватило, чтобы обмотать его с ног до головы пластиковой липкой лентой с кухни. Особого внимания удостоились руки — их она связала сзади, а потом тоже примотала к туловищу.
Весил он, наверное, раза в полтора больше нее, но — возможно со страху — она ворочала его, обматывая и заодно обыскивая, почти без усилия, словно это была кукла, набитая поролоном.
Сняла с него ботинки, в одном из них оказался нож — короткий, широкий и обоюдоострый. Второй нож, складной, был в кармане пиджака.
Кроме того, в «малый набор террориста» входили два пистолета — один за поясом, второй, маленький, словно игрушечный — в кобуре, пристегнутой на щиколотке, и плоская коробка с двумя шприцами, наполненными прозрачной жидкостью. Чуть поколебавшись, Клодин отнесла туда же и две подозрительно тяжелые шариковые ручки — она читала, что под ручку порой маскируют однозарядный пистолет.
Из обычных вещей в карманах обнаружился бумажник, два сотовых телефона, носовой платок, несколько мелких монет и ключи от машины. В бумажнике имелись водительские права на имя Антуана Леметра, гражданина Бельгии.
Сидя в кресле, Клодин с интересом разглядывала маленький пистолетик — раньше она никогда не видела ничего подобного — когда почувствовала на себе чей-то взгляд и, повернув голову, увидела, что ее пленник открыл глаза.
Он молча смотрел на нее со злым недоумением, потом перевел взгляд на лежавшую в нескольких метрах от него Сильву, обратно... кажется, все не мог понять, как же это так получилось, что он, связанный и беспомощный, садит в тесном стенном шкафу, где даже ноги толком не выпрямить. Клодин, честно говоря, теперь и сама удивлялась, как у нее хватило сил затащить его туда.