Девушка с обложки
«Это же львица! Смотри, любуйся, трогай — единственный раз в жизни тебе выпала такая возможность, и никто не помешает!» — подумала Клодин и на миг показалась самой себе маленькой девочкой, во сне попавшей в Нарнию.
— А хочешь... а хочешь, я тебе бекона дам? — спросила она, словно львица могла ответить.
Похоже, с этим словом Сильва была знакома — подняла голову, в глазах ее промелькнул явный интерес.
— Я сейчас!
Клодин побежала на кухню, принесла ломтик бекона, протянула — львица слизнула его аккуратно-аккуратно, даже прикосновения почти не почувствовалось, лишь теплое дыхание на ладони.
Арлин приехала в полвосьмого. К этому времени Сильва уже успела покормить и вылизать львят и, довольная, смотрела мультфильм, а Клодин пока что убирала и пылесосила ее комнату.
За шумом пылесоса она не сразу услышала звонок, и лишь когда еле слышный звук повторился еще и еще раз, сообразила, что это звонят в дверь, и побежала открывать.
Арлин оказалась ненамного старше самой Клодин — пухленькая невысокая брюнетка лет тридцати; войдя в комнату, она с явным одобрением взглянула на лежащую на тахте львицу, вслух прокомментировала:
— Вы хорошо с ней управляетесь! Я боялась, что попадется какая-нибудь пугливая барышня, которая будет шарахаться от Сильвы и держать ее взаперти: Это правда, что вы в зоопарке работали?
— Да, было дело, — туманно ответила Клодин. Учась в колледже, она действительно подрабатывала по выходным, продавая в киоске у входа в зоопарк мороженое и пепси-колу.
Присев на тахту к Сильве, Арлин похлопала ее по шее:
— Ну-ка, красавица, давай, показывай, что у тебя там! — львица, явно привычная к подобной процедуре, с готовностью завалилась на бок.
Львят Арлин тоже осмотрела, помяла и пощупала, хотя, судя по тому, какие они были толстенькие и налитые, сомневаться в их здоровье не приходилось.
Потом они с Клодин попили кофе, поболтали о том о сем. Оказывается, Арлин была родом из Камарга и знала Марту с детства — в поместье Креллей работал ее отец.
Клодин рассказала про Дино — как он четко умеет отличить просто приятеля от поклонника; вспомнила случай с ортопедом — кое-что, правда, пришлось подправить, чтобы не выйти из образа выпускницы колледжа и не упомянуть ненароком о Клаудине.
Наконец Арлин собралась уходить, даже привстала, но потом вновь опустилась в кресло. Сказала медленно, словно сомневаясь:
— Вы знаете, я хочу вам дать одну вещь — на тот случай, если львица выйдет из-под контроля. Марта была против, но я настояла. Все-таки дикое животное...
По мнению Клодин, этот термин едва ли был применим к Сильве, но она послушно кивнула.
— Вот, возьмите, — Арлин достала из сумки пистолет.
Что? Клодин аж отшатнулась. Она что — с ума сошла? Стрелять — в Сильву? В Сильву?!!!
Арлин рассмеялась.
— Да берите! Он пневматический, стреляет дротиками со снотворным.
Клодин неохотно взяла пистолет — он оказался легче, чем она думала — покрутила в руках.
— Вот вам дротики и инструкция — почитайте, когда будет время, — Арлин выложила на столик небольшую коробку. — Заряд рассчитан на животное килограммов в сто, действует буквально через несколько секунд. Не думаю, чтобы вам когда-нибудь пришлось пустить эту штуку в ход, но так вы будете чувствовать себя спокойнее.
Говорить, что из всех имеющихся у нее причин для беспокойства общество Сильвы находится на последнем месте, Клодин не стала, после ухода Арлин сунула пистолет в ящик тумбочки.
Из телефонного разговора:
— Вы чуть не спугнули ее.
— Сомневаюсь, чтобы она была настолько пуглива. Кстати, для непрофессионала она ведет себя весьма ловко.
— Вы имеете в виду то, как она ушла от ваших сотрудников на Сен-Мишель?
— И то, как она ушла от вашего оперативника в метро. Кажется, она заканчивала курсы самообороны для домохозяек? Если так — то я, пожалуй, пошлю туда своих людей на повышение квалификации. Да и вам своих не помешало бы!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Из дневника Клодин Бейкер: «...Сегодня видела, как девочка кусала мальчика за ухо, он отпихивался лапами. Уже играют!»...
— Слушай, а что с Бобом?
— В каком смысле?
— Ни в газетах, ни в новостях про него ни слова нет, и на работе до сих пор не знают, что его убили...
— Перезвони через час-полтора, я попытаюсь что-нибудь выяснить.
— Как там мой кот?
— Да вроде нормально. Сейчас вот сидит, на меня таращится с подоконника.
Каждый день после завтрака Клодин выпускала Сильву во внутренний дворик, кидала ей мяч — львица радостно носилась за ним, била его лапами и хватала зубами; точила когти об столб, валялась на траве, вынюхивала кузнечиков — словом, гуляла в свое удовольствие.
Часа через полтора, услышав «Все, пошли домой!» львица возвращалась в комнату и удовлетворенно плюхалась на матрац.
А Клодин ехала в Париж.
Покупала какие-то мелочи в уличных магазинчиках, пару раз сходила в кино, прокатилась на карусели, сидела в кафе, просто бродила по городу. И несколько раз за день, соблюдая, конечно, все то же «правило двух минут», звонила Томми.
Разумеется, из автомата. От идеи купить сотовый телефон Клодин отказалась сразу — вспомнила, что читала, будто спецслужбам и полиции ничего не стоит по мобильнику отследить местонахождение его владельца, причем даже если он по этому телефону в данный момент не разговаривает.
Томми до сих пор пребывал в квартире Макса, охраняя ее бывшего бойфренда. По мнению Клодин, непонятно, от чего и зачем — ведь ясно же, что тот не имеет ни малейшего отношения ко всей истории! Но в этом имелись и свои плюсы: можно было, не общаясь с Максом, узнать, как поживает Дино.
— Боба Фосса в субботу днем нашли на набережной канала Сен-Мартин. При нем не было ни бумажника, ни документов, поэтому его личность не сразу установили. Полиция предполагает убийство с целью ограбления.
— Но как же?! Ведь его же убили в квартире! Ну, то есть на лестнице... он вошел ко мне и упал, и нож в спине... и глаза так страшно открыты... Я позвонила в полицию, но они уже возились в замке, и телефон вдруг отключился...
— Полицейские приехали по вызову, взяли ключ у консьержки, но в квартире никого не нашли. Никого — ни живого, ни мертвого. Дверь была заперта, в квартире — полный порядок.
Что ее случайно кто-нибудь узнает, Клодин не боялась — перед выходом из дома она столь тщательно маскировалась, что потом, случайно кинув взгляд в зеркало, самой себе казалась незнакомкой.
Ну кто бы узнал фотомодель-блондинку Клаудину в смуглой брюнетке с повязанным поверх смоляных кудрей ярким красно-зеленым платком (пришлось потратиться на парик — портить краской волосы не хотелось)?
Глаза были накрашены так, что казались жгучими и темными, рот — умело увеличен яркой помадой. Красно-белая короткая курточка «под кожу» (себе Клодин никогда бы такую не купила, но тут подошло просто идеально), узкие черные брючки, полусапожки с красными кисточками — и, вуаля! — перед вами молодая итальянка, чуть вульгарная, но с претензией на элегантность. Пикантная родинка слева над верхней губой придавала облику некую «законченность».
Надо сказать, что в таком виде Клодин пользовалась успехом — мужчины ей вслед оборачивались чуть ли не через одного.
— А что говорят те... ну, кучерявые, которых ты...
— Понимаешь, мы тут не на своей территории и должны сотрудничать с ДСТ.
— С «кузенами»?
— Да. А откуда ты знаешь?!
— Угадала.
— Ну вот... и мы вынуждены были этих людей передать им.
— И что, вам даже не говорят, что они сказали на допросе?