Великий перелом (СИ)

— Александру Васильевичу?
— Луначарскому. Наркому просвещения.
— Луначарский значит… уф… — протерев вспотевший лоб платочком выдал он. — Прошу, радость моя, никогда ничего за моей спиной не делай. Даже если считаешь это правильным и нужным.
— Я просто хотела сделать тебе приятный сюрприз.
— Понимаю. И он очень приятный. Серьезно. Я рад. Но будь осторожна, не забывай о том, какую должность мне приходится занимать. Любое неосторожный шаг может закончиться фатально. Для нас обоих. Еще не известно, к чему все это приведет, — кивнул он на книгу. — Любую двусмысленность мои враги могут использовать против меня. Против нас. Понимаешь?
— Понимаю, — нежно поцеловав мужа в ушко, произнесла она. — Прости. Такого больше не повториться.
— Ужин готов?
— Только тебя и ждем. Сейчас накрою на стол. — произнесла она и упорхнула на кухню. Нарком же еще несколько минут приходил в себя. Его расчет на продуманную особу оказался поспешным. Такую выходку отчубучила…
  
Часть 1. Глава 4
 
1927 год, март, 3. Ленинград
— Гляди-ка! — ткнул локтем один матрос другого.
— Чего тебе?! — недовольно воскликнул дремавший доселе морячок на лавочке.
— Какие гости к нам пожаловали!
— Какие?
— Да ты зенки то протри и погляди! Вон туда.
Матрос поежился от холодного ветерка, попавшего за шиворот. Потер глаза. И таки посмотрел в указанную сторону.
Там прибывал бронепоезд.
Передняя буферная платформа с запасом рельсов, шпал и шанцевым инструментом. Специально на случай порчи рельсов или их подрыва. Потом шел паровоз, прикрытый броневым кожухом. Дальше тендер с углем. Вооруженный вагон с поворотной башней, где стояла 76-мм горная пушка и спаренный с ней станковый пулемет. Три бронированных вагонов. Еще один вооруженный вагон. Тендер. Забронированный паровоз и буферная платформа.
Не бог весть что, но нарком по военным и морским делам теперь ездил только на таком поезде. Совершая свои визиты. После покушений — сумел себе пробить и в самые сжатые сроки построить.
Временно.
Потому что на Ижорском заводе под руководством Николая Ивановича Дыренкова[1] занимались проектированием нового бронепоезда для командного состава. Но уже на базе дизельного движения, а не парового локомотива. Причем серийного. Он должен был получиться более компактным и подвижным, лучше защищенным и вооруженным. А главное — имеющим больший запас автономного хода и кардинально более высокую оперативную надежность.
А вместе с новым дизельным спецпоездом, Дыренков занимался проектированием и целой серии моторных броневых вагонов разного назначения. Тут и зенитные для тылового прикрытия. И патрульные. И прочие.
Михаил Васильевич планировал таким образом кардинально обновить и усилить железнодорожные силы. Что особенно было ценно для контроля за удаленными регионами и тылами…
— Это кого это к нам занесло? — спросил третий матросик, сплюнув.
Однако ответ ему не потребовался.
Из вагона высыпала охрана и довольно грамотно заняла периметр. До зубов вооруженная с пистолетами-пулеметами и самозарядными винтовками. «Нарисовалось» даже несколько бойцов с полноценными винтовками, оснащенными оптическими прицелами. И несколько наблюдателей с биноклями.
Потом вышел Фрунзе.
С женой.
Она его в этой поездке сопровождала.
Он вообще почти никогда не оставлял ее дома, отправляясь в командировку. Жена должна быть с мужем. Особенно молодая и красивая. Во всяком случае, ему было как-то неловко ее оставлять надолго. Да и личный секретарь в таких поездках требовался. И не только секретарь…
Вышли.
Спокойно прошли через здание Московского вокзала.
Сели в автомобиль и укатили куда-то в составе кортежа из девяти однотипных седанов, выкрашенных в одинаковый цвет. В остальные сели частью бойцы охраны, частью сопровождающие.
 
Причем все — быстро.
Раз.
И вроде как все «рассосалось». А о случившимся напоминал лишь бронепоезд довольно грозного вида и его охрана. Но уже без контроля периметра и не мешающая никому.
— Лихо, — почесав затылок, констатировал морячок.
— А краля у него что надо.
— Да ну тебя, — сдвинув ему бескозырку на лицо, шутливо произнес третий.
— Не, ну правда.
— Краля как краля. И получше видали. Ты лучше бы не на нее пялился, а на тех волков, что наркома окружали.
— А что?
— На него ведь три покушения было. Если убийцы через этих прорывались, то… — развел он руками. — Не представляю, как он кому-то поперек горла стоит, чтобы на такие отчаянную лихость идти.
— Контре может какой-то?
— А бес его знает… Может и контре.
— А разве нет?
— А тут то он чего так хоронится? Разве у нас тут контра на каждом углу сидит?
— А ты пойди ее найди. Таится же. Болтают, будто бы его на операционном столе чудом не убили.
— Это не то, — отмахнулся матросик.
— Как не то? Уважаемые люди же люди. И тут раз — перекрасились. А может и были такими всегда.
— Так не с винтовки же били его.
— Ну так и что?
— И стреляли. — добавил четвертый морячок. — Слышал я, что как-то на него урок натравили. Те по авто его палить вздумали…
Так и болтали, перемывая кости самому наркому, его жене, его охране, бронепоезду и далее до бесконечности. Все-равно время коротать, ожидания своего поезда.
Фрунзе тем временем двигался по заранее намеченным им адресам. План модернизации и развития флота, прежде всего Балтийского, никуда не делся. И начинал потихоньку поджимать. Строго говоря именно этот флот был наиболее важен для молодого СССР в самой ближайшей перспективе.
Первостепенной задачей являлось прикрытие Ленинград с моря. В том числе от превосходящих сил потенциального противника. Что Фрунзе планировал обеспечивать силами в первую очередь малых подводных лодок и самолетов-торпедоносцев берегового базирования. А также посредством группировки минных заградителей, в том числе подводных[2], сторожевых кораблей и множества катеров разного типа.
Эта задача была перманентной, то есть, постоянной. И ее требовалось решить уже вчера. Отчего именно на ней вопросе Михаил Васильевич концентрировался в первую очередь.
Менее остро стоял вопрос об обеспечении с моря проведения перспективных военных операций против «балтийских тигров» и Финляндии. А возможно, что и Швеции. Здесь требовалось создать крепкую, но небольшую наступательную группировку из двух-трех кораблей первого ранга. В качестве ядра флота, обеспечивающего его устойчивость. В окружении из подходящих легких сил. Само собой, без линейных крейсеров и прочих подобных инструментов, которым было на Балтике тупо не развернуться.
В качестве же основных «рабочих лошадок» в этих перспективных операциях нарком видел канонерские лодки и десантные корабли. Само собой — специальной постройки и довольно разнообразные. Плюс военно-транспортные корабли да морские тральщики. И, главное, достаточно большой корпус морской пехоты, который он собирался разворачивать не по советскому, а по американскому канону. То есть, не как легкую, а как тяжелую пехоту специального назначения.
Про авианосцы на Балтике Фрунзе если и думал, то только в ключе создания одного-двух вспомогательных «аппаратов». Скорее, как противолодочная плавбаза, чем авианосец в привычном смысле слова. Основной же корпус морской авиации он считал рациональнее размещать на берегу. Во всяком случае в условиях Балтики.
Из чего и выстраивалась «дорожная карта» — план, то есть.
Например, все «Новики» по его задумке требовалось модернизировать, превратив во вполне приличные сторожевые корабли. Способные прикрывать не только акваторию, но и ордера на марше, а также конвои. Для чего требовалось заменить артиллерию на более подходящую для нового спектра задач, поставить мощное ПВО, средства сброса глубинных бомб, новые силовые установки и прочее.