Убийство по расписанию. Завещание для всех желающих
– Это точно, – задумчиво кивнула Рита, – поэтому я не стану делать подобных ошибок. Не буду содержать родню, пусть сами трудятся во благо свое! А деньги, оставленные отцом в фонде, пойдут на помощь сиротам. Обездоленным детям, лишенным родителей. Они растут, развиваются, учатся, нужно обеспечить им возможности, равные всем остальным детям, тем, о которых заботятся любящие родители. Я планирую организовать в особняке детский дом кардинально нового типа. Для работы с детьми будут отбираться люди с призванием и умением, я дотирую зарплату педагогам и отберу действительно лучших. А дети… С раннего возраста с ними будут работать специалисты, чтобы выявить таланты или умения каждого ребенка и развивать их, помимо общеобразовательной программы. Тогда они в будущем смогут выбрать профессию, к которой стремится сердце, а это – залог нормальной жизни в дальнейшем.
– Я смотрю, ты не на шутку увлеклась своим проектом.
– Да, предприятия отца, которые он оставил мне, конечно, нуждаются в управлении, но там все налажено, и у меня будет уйма свободного времени. Так почему же его нельзя посвятить тому, к чему лежит душа, – воспитанию подрастающего поколения? А чтобы дети, которых я возьму под опеку, ни в чем не нуждались, понадобятся немалые средства. На первых порах для этого послужит фонд, а потом – клад, надеюсь, его все же удастся отыскать.
– Ты готова тратить собственные средства на сирот?
– Того, что заработал отец, мне за всю жизнь не истратить. Своих детей у меня пока нет. А когда будут, я не стану растить их тунеядцами. Они не должны с детства знать, что им, по сути, не к чему стремиться, потому что они обеспечены всем с рождения. Это разрушает и не приведет ни к чему хорошему. Так что они будут учиться и развиваться по мере таланта, а в будущем смогут посвятить жизнь любимому делу, как всегда мечтал папа.
– А что будет с твоими родственниками? От дома ты им фактически уже отказала. И помогать совсем не станешь?
– Почему же, я ведь не зверь. Первое время, конечно, поддержать Руслану с Константином и Марго придется. Они настолько привыкли полагаться на деньги отца, что стали совершенно беспомощны в жизни. Я помогу найти женщинам хорошую работу, и Константину, если пожелает. А после этого умываю руки. Пусть живут, как считают нужным, они взрослые люди, и я им не нянька.
– Очень правильное решение, – практически в унисон одобрили оба оперативника.
– Кроме того, я должна поблагодарить вас за то, что так быстро нашли убийц бабушки и предотвратили покушение на меня.
– Это наш долг, – улыбнулся Стас.
– Что до Риммы Сергеевны, то и вина в какой-то степени, – кивнул Лев.
– Бросьте, не корите себя. Бабушка не верила вашим предостережениям, смеялась над ними. Вероятно, она не знала ничего важного и просто блефовала. Или знала о любовнике Стеллы и считала эту информацию великой тайной. Непонятно, почему Стелла так испугалась, что решилась убить.
– Скорее всего, они просто продумали план и устраняли конкурентов – претендентов на наследство. А Римму Сергеевну с ее намеками просто сочли опасней других, вот и начали с нее.
– Да, а потом, после оглашения завещания, им оставалось устранить только меня. И если бы не бдительность вас обоих, у злодеек все обязательно получилось бы. Говоря откровенно, я тоже не особо поверила предостережениям. Вернее, считала, что вот так, нагло и на глазах у всех, убивать никто не решится. Недооценила противника, что и говорить.
– А никто не ожидал, это все Лева! – усмехнулся Стас. – У него, как говорится, глаз – алмаз, видит малейшие движения души и человеческие порывы.
– Стас шутит, – усмехнулся Лев, – мы исходили из того, что рицин, как и сырье для его изготовления, достаточно сложно достать, поэтому решили проверить всех гостей и сотрудников поместья, вернее, их прошлое. Не был ли кто связан с ядами или с производством касторового масла? И выяснилось, что Зоя Михайловна в молодости была лаборантом в исследовательской лаборатории, в которой работали с ядовитыми веществами, в том числе с рицином. Эта информация пришла как раз перед ужином, я успел вызвать медиков и наряд. Собирался устроить после ужина обыск и допрос, но, разумеется, не забывал о бдительности, остальное – дело техники. Я заметил, как обрадовалась Стелла, когда горничная налила для тебя чай именно в ту самую кружку, и как пыталась скрыть свои чувства ее мать. Кроме того, все ведь знали, что кружка твоя личная и что из нее никто больше не пьет. Так что я просто сопоставил.
– Понимаю, – сказала Рита. – А что с ними со всеми теперь будет?
– Алексея и Стеллу с матерью ждет суд, но сначала, конечно же, следствие. Допросы, экспертизы, показания и куча бумажной работы. Это долго, и некоторые оперативники считают, что совершенно неинтересно.
– Да, это ведь не по крышам с пистолетом скакать или не искать загадочные клады в огромном поместье, – улыбнулся Стас.
– Мне, наверное, тоже нужно показания дать? – уточнила Рита.
– Да, как и твоим гостям, – кивнул Лев, – но это успеется, даже тех, кто уезжать собрался, опросить можно ближе к обеду.
– Они ведь не отправятся в дорогу на пустой желудок, тем более теперь, когда отравители найдены и арестованы, – добавил Крячко.
– Верно. А сейчас главное – сосредоточить все усилия на поисках клада. Ведь о подсказках, зафиксированных на страницах документа, может догадаться кто-то еще, – заметил Гуров.
– А зачем тебе конкуренты? – подмигнул неунывающий Станислав.
– Незачем. Поэтому клад нужно найти как можно скорее, и тебе, Маргарита, пригласить адвоката и заявить свои права на ценности. Если клад будет найден тобой лично, кроме того, в твоем доме, то юридически он твой безраздельно. Но во избежание всяческих эксцессов, претензий и возможных тяжб лучше перестраховаться.
– Но как мы его искать станем? Я совершенно не понимаю, в каком направлении стоит действовать. Вы ничего не смогли придумать?
– Я думал, пока мозг не закипел, честное слово, – с комичной гримасой заявил Стас, – но, как назло, ничего полезного мне в голову не приходит. Да и вообще, в этом деле все больше на Леву надежда. Он у нас основной мозговой центр, эрудит и умница.
– Спасибо, дорогой друг, за лестные высказывания, – отвесил шутливый полупоклон Гуров. Впрочем, тут же перешел к делу: – Я очень долго думал, перебрал и отбросил множество вариантов. По сути, у нас всего лишь два источника: текст завещания и часы. Поскольку часы мы очень внимательно и тщательно осмотрели и кроме камня, найденного Маргаритой, ничего не обнаружили, я решил сосредоточиться на тексте.
– Камень сам по себе может быть подсказкой, – заметила Рита.
– Возможно. Но мы его тоже осмотрели. Он огранен правильно, тщательно и очень искусно. Но на самом изумруде нет ни надписей, ни знаков. Возможно, если мы попытаемся отыскать мастера, что делал огранку, и пообщаться с ним, поиски получат новый, столь необходимый нам виток. Но торопиться с этим не стоит, поскольку поиски мастера и разговор с ним могут привести к огласке.
– А она нам совсем нежелательна, – подхватил Стас.
– Именно! Поэтому я решил оставить пока камень как запасной вариант и сосредоточиться на тексте.
– И что дельного сумел найти?!
– В том-то и дело, что ничего. Сначала я решил поискать скрытое послание, зашифрованное в тексте. Применил несколько техник и методик, но ничего связного никак не выстраивалось. Потом я подумал, что нужно исследовать саму бумагу в поисках симпатических чернил. Ведь Николай Петровский мог писать Маргарите буквально между строк.
– Достать подобные чернила даже в наше время достаточно сложно.
– Да будет тебе известно, дорогой друг, что симпатические чернила придумали еще в Средние века. В то время химическая индустрия развита не была, а химия еще не существовала как полноценная наука и делала лишь маленькие, робкие шаги.
– Не могу поучаствовать в вашем споре, поскольку, к своему стыду, совершенно не в теме, – развела руками Маргарита.