Б Отечества… (СИ)
Плодородные территории, за редким исключением, принадлежали преимущественно немцам, которые и правили завоёванными землями железной рукой. А города принадлежали немцам, шведам, датчанам… тем, кто их, собственно, и построил.
В Риге, кажется, чуть не до девятнадцатого века было запрещено селиться латышам…
… хотя казалось бы!
Так что пространство для политического маневра и торга у Российской Республики имеется, и вполне достойное. Другое дело, как им распорядятся…
Невольно всплыли мысли о МИДе, Извольском, Игнатьеве и прочих особях, играющих чёрт знает за кого, но точно — не за Россию! Настроение сразу испортилось, и, будто отозвавшись ему, небо стремительно начало заволакиваться низкими тучами.
— А ведь ещё и Коковцев[x]… — с тоской проговорил я, — да и не только он!
Влияние бывшего министра финансов и бывшего же председателя Совета министров Российской Империи, переоценить сложно. А он, к тому же, ещё и монархист, и притом сторонник именно что Николая…
… и это автоматически делает его моим врагом!
А ведь Коковцев не один такой… Сколько их, влиятельных и богатых, пользующихся поддержкой промышленников и предпринимателей, имеющих в Европе прекрасные связи…
… а также банковские счета, квартиры, дома и поместья!
Есть монархисты самого радикального толка, есть центристы и либералы, и свести всё это видовое разнообразие в единое уравнение ох как непросто! Думаю, с этой задачей не справится сейчас даже опытный дипломат и придворный, а уж я-то…
— К чёрту, — решительно выплюнул я, чуть ускоряя шаг, — перешагну!
Я, разумеется, отдаю себе отчёт, что тем самым делаю своими врагами сотни, если не тысячи влиятельных людей, и потом, наверное, это решение аукнется мне не раз. Но знаете? К чёрту!
Если ситуация будет переломлена в нужную мне сторону, то большая часть этих влиятельных и родовитых если не канет в Лету, то как минимум, потеряет свои позиции. А оставшиеся вынуждены будут не просто принимать во внимание моё существование, но и, чёрт подери, хотя бы отчасти подстраиваться под мои интересы!
— Никакой жалости, — подытоживаю я, огибая прохожих, — чистоплюйства и прочего дерьма.
Становится спокойней…
… и разом, будто открыли заслонку, в голове появляются интересные варианты, которые ещё недавно я брезгливо отметал в сторону. А я не то чтобы большой знаток политтехнологий, но, как любой человек двадцать первого века, не чуждающийся политики, знаю о ней по верхам, и, пожалуй, не так уж мало!
— … а ещё шантаж и фабрикация улик, — шепчу себе под нос, присаживаясь на лавочку под платанами.
Какого чёрта! Все эти Коковцевы, Извольские и прочие люди Системы десятилетиями и веками грабили страну, воспринимая её как собственный кошелёк, а народ — как восполняемый ресурс.
Будучи у власти, они ухитрились убедить всех, что ограбление сотен тысяч крестьянских семейств, в которых они принимали непосредственное участие, это едва ли не естественный ход вещей. Согласно такой вывернутой логике, насквозь пропитавшей общество, выкупные платежи, казнокрадство и мздоимство, это нормально, в то время как в действительности — это танцы на телах детей, умирающих от голода по весне!
А вот попытка использовать в политической игре жён и детей Власть Имущих, даже вполне совершеннолетних, пользующихся всеми наворованными средствами без угрызений совести, воспринимается в обществе как необыкновенная подлость, как бесчестный поступок…
… хотя казалось бы!
Понятно же, что общество контролирует его верхушка, и что все законы, писанные и неписаные, они принимают под себя и для своего блага. Если понять это и откинуть к чёрту ложные установки, внедрённые правящим классом, многое начинает выглядеть совершенно иначе!
— Чёрный пиар и политтехнологи, — отбросив все сомнения, констатировал я, вставая с лавочки, и, опираясь на трость, заспешил домой. Нужно написать несколько писем…
*****
— Алекс… — на миг прижавшись сзади всеми округлостями, Анна поцеловала меня в щёку и куснула за ухо, тут же отстранившись, — я пошла! А ты не будь букой! Мари жаловалась, что ты забываешь принимать лекарства, а когда она приносит их тебе, рычишь и бросаешься скомканной бумагой! Пожалуйста, милый…
Она просительно, даже немного жалобно посмотрела на меня.
— Обещаю... — вздохнул я, целуя девушку и помогая одеть ей лёгкий летний плащ, модный в этом сезоне, — Да! Скажи наконец Мари, что она может меня не боятся! В самом деле… взрослая женщина, а верит всякой ерунде, что пишет низкопробная пресса!
Засмеявшись, Анна клюнула меня губами и выскользнула за дверь. Застучали каблучки по лестнице, а я, помедлив несколько секунд, закрыл за ней дверь, и только затем улыбка сползла с моего лица.
Нездоровье — формальная причина, почему я остаюсь дома, на деле же тема эта куда как более деликатная, и, пожалуй, не слишком приятная. С того памятного дня в кабинете Керенского я не то чтобы стал персоной нон грата, но ощутимое напряжение, сопровождающее моё появление в Свете, вынудило к фактическому затворничеству.
Разумеется, я по-прежнему гуляю по бульварам и сижу в парках, бываю на выставках и в театрах, но все, хоть сколько-нибудь значимые светские мероприятия де-факто — табу для меня. Вакуум!
Я не нарушил ничего из писаных и неписаных правил Света, так что изгоем не являюсь. Это, если можно так выразиться, технический перерыв.
Если поначалу меня восприняли как марионетку, которая озвучила вложенные в неё слова и идеи, то чуть позже стало понятно, что ситуация не столь проста, как казалась на первый взгляд. Предполагать, что я переиграл опытных политиков, и вообще, являюсь матёрым интриганом, способным на Игру такого уровня, тоже нелепо, а тогда…
… что?!
Политические партии и движения, самостоятельные фигуры и марионетки, в настоящее время пытаются определиться с последствиями моего хода и с тем, а какую, собственно, роль я хочу получить в этом спектакле!? Ну и кто же я, собственно, такой…
Само по себе моё предложение ничуть не оригинально, и парад суверенитетов в обмен на прощение долгов, некую сумму золотом или политические преференции отнюдь не нов.
Ряд территорий Закавказья завоёвывались российскими войсками не раз и не два, а после получения каких-то выгод, снова уступались противной стороне. Право слово, при изучении событий прошлого у меня сложилось впечатление, что некоторые территории завоёвывали просто для того, чтобы в скором времени продать их обратно и тем самым поправить дела казны!
Аналогично и с немецкими землями, которые завоёвывались российскими войсками, приобретались и уступались в ходе многочисленных дипломатических переговоров, отдавались в приданое очередной принцессе, выкупали свою независимость, и, кажется, только что в карты не проигрывались!
Но чаще всего германские княжества получали формально независимого правителя, связанного с Российской Империей множеством договоров, а с Домом Романовых, то бишь Голштейн-Готторп-Романовыми[xi], родственными узами. Причём, что характерно, кровные связи, за редчайшим исключением, были тем козырем, которые били любую выгоду для собственно Государства Российского.
А Ганновер? Самостоятельное государство, потом — личная уния с Великобританией, снова самостоятельное государство, и наконец — прусская провинция!
Примеров такого рода — не счесть. Юрисдикцию меняли и меняют как небольшие приграничные территории, так и провинции, а то и целые страны — да хотя бы Эльзас и Лотарингия из свежего.
Карту Европу, чёрт подери, перекраивают регулярно, так что я ничуть не оригинален!
Другое дело, что как-то так вышло, что голос мой прозвучал в этом хоре громче всех, и можно даже сказать, что я солировал.
Сейчас уже могу уверенно сказать, что отчасти меня «сыграли» политические тяжеловесы, выставив на передний план. А я не то чтобы вовсе не понимал этого, но явно недооценивал.