Б Отечества… (СИ)
Да и может ли быть иначе, если к финалу войны в анти-германской коалиции состояло ровным счётом тридцать стран! Да, добрая четверть состояла в оной формально, и не все участники воевали собственно в Европе, но даже Гаити, чёрт его подери, прислало в Европу батальон (ротного состава) каких подозрительных оборванцев со ржавыми винтовками!
Остальные… по-всякому. Но своё присутствие в Европе так или иначе обозначили почти все члены коалиции. А это — генералы, военные наблюдатели и переводчики, шпионы и дипломаты, представители торговых и политических кругов, и всё, что характерно, представляют свои страны!
Не у всех есть дипломатические паспорта и хотя бы толика власти, но почти все, за редчайшим исключением, пытаются произвести впечатление, наладить контакты и как-то поучаствовать в таком грандиозном событии. В Страсбурге сейчас происходят мероприятия достаточно значительными для того, чтобы все эти без сомнения достойные (и очень, очень активные!) люди считали присутствие здесь своим долгом.
Довеском — несколько сот тысяч человек, пьяных от того, что теперь они точно останутся живы! Порядка трёхсот тысяч молодых мужчин с синдромом отпускников и оружием, являющиеся представителями разных культур, это очень…
… сложно.
Дороги близ Страсбурга пока далеки от знаменитых автобанов будущего. Стоило только немного отъехать от города и свернуть с шоссе, как асфальт под колёсами сменился совершенно заурядной грунтовкой, к тому же весьма разбитой ввиду избыточного движения. Нет, я не жалуюсь… в оставленной мной Российской Империи всё больше направления, а не дороги.
Да и здесь… зверски чихнув из-за поднятой проезжающим грузовичком пыли, я невольно вильнул в сторону и влетел в совершенно прозаическую колею, навернувшись с велосипеда. Слава Богу, не расшибся и не угробил велосипед, а то было бы весело!
Пока я отряхивался, чертыхался и тревожно осматривал одолженную технику на предмет повреждений, на дорогу выехала американская военная часть, растянувшись во всю ширь. Решив было вклиниться в этот поток, я некоторое время стоял на обочине, выбирая момент.
Одну сторону целиком заняли гружёные всякой амуницией грузовички, водители которых, очевидно, о правилах дорожного движения только слышали. Во всяком случае, интервал движения они соблюдают, как Бог на душу положит, отчаянно виляя по сторонам, выезжая на обочины и беспрестанно сигналя по всякому поводу.
Благо, скорость передвижения невелика, никак не больше двадцати километров, а скорее десять-пятнадцать, и это отчасти нивелирует бесшабашно-опасную манеру вождения.
На другой стороне столпотворение запряжённых мулами телег и растянувшихся по обочине солдат, по какой-то, неведомой для меня причине — вперемешку.
Солдаты идут с развальцой, переговариваясь и смеясь, и если бы не военная форма со знаками различия, и не оружие, опознать военнослужащих в этих расхлябанных парнях было бы непросто. Скорее — туристы, парни из рабочих районов, выбравшиеся в выходной на пикник в ближайший парк и предвкушающие все удовольствия выходного дня.
До стандартов НАТО, да и до любых европейских, Армии США ещё очень далеко!
Всего несколько лет назад Армия США представляла собой разрозненные полки и бригады, воюющие разве что с индейцами и мексиканскими повстанцами. Да изредка, под прикрытием корабельной артиллерии, помогающие американской дипломатии налаживать дружественные связи с туземцами.
А сейчас… во сколько раз увеличилась Армия США с началом Великой Войны? Дай Бог памяти… но кажется, в десятки раз[iii]!
Проблем… много, пальцев не хватит загибать. Но при всём притом, логистика у янки налажена на зависть европейским державам, а это, как по, мне в военном деле будет как бы не поважнее всего остального.
— Да чёрт бы вас… — в чувствах ругнулся я, приглядевшись к колонне, хвост которой терялся где-то в паре километров позади, — я так долго стоять могу!
— Эй, парень! — окликаю забуксовавшего в колее водителя грузовичка, молодого парня с чумазым от пыли лицом и тонкой самокруткой в углу губастого рта, — Тут что, вся Армия США в колонну выстроилась?!
— А? — растерянно обернулся он, — Эт ты мне?
— Да, парень!
— А… заморгал он, пытаясь поймать ускользающую мысль, — нет, только наша дивизия.
Поблагодарив, прикусываю губу, и не долго думая, сажусь на велосипед, по обочине догоняя голову колонны. Ехать тряско, приходится то и дело заезжать на поле с каким-то турнепсом или брюквой, спешиваться и перетаскивать велосипед через канавы, отчего мои полуботинки быстро превратились в комки глины.
Но чёрт… лучше так, чем ждать пару часов, когда проедет дивизия! Немногим лучше ехать назад, проезжая через чёрт те какое облако пыли.
Пару раз, правда, я сильно пожалел о своём решении, ибо молодые парни, набранные в основном из реднеков и городских трущоб, считают очень остроумным вильнуть в сторону, попытавшись задеть меня бампером или бортом грузовика. Про многочисленные гудки автомобильных клаксонов и попытки напугать, прицелившись из винтовки, скорчив при этом гримасу, которую они считают грозной, даже говорить не хочется…
Вырвавшись наконец вперёд, обогнал колонну и свернул на нужную мне дорогу, изрядно вымотавшись к этому времени. Настроение тоже… вымотавшееся. Время ещё раннее, на часах нет и девяти утра, а ощущение, что день катится к закату.
— Ч-чёрт… — выдыхаю я обессилено и слезаю с велосипеда, уводя его на обочину, под растущее метрах в тридцати от дороги дерево с раскидистой кроной, — вот это кардио-тренировка… Говорили мне… но я же, чёрт подери, лучше знаю!
Прислонив велосипед к дереву, пару минут отдыхаю, а потом, чтобы не тратить время зря, начинаю избивать воздух, переходя постепенно от простого к сложному. Злюсь сам на себя…
Не в первый раз сталкиваюсь с ситуацией, когда реальность не совпадает с картинкой из будущего, подкинутой услужливой памятью. А главное — подсознание, чёрт бы его подрал…
Просчитывать каждый шаг, анализируя всё и вся, невозможно! А точнее — можно… но это прямой шаг к нервному срыву, а то и к постоянной прописке в палате с мягкими стенами.
А если не просчитывать… то вот, подсознание, мать его ети, подкидывает дровишек. Ладно сегодня, всего-то кардио неудачное… но и оно перед боями может ой как сказаться!
Вот засела у меня где-то в глубине подсознания красивая картинка окрестностей Страсбурга из двадцать первого века, и всё! А такие вещи, чёрт бы их подрал, работают незаметно, исподволь.
Всего-то педали покрутить решил, а подсознание, не подсовывая напрямую красивые картинки с велосипедными дорожками и прочей, отсутствующей в этом времени инфраструктурой, транслировало уверенность, что всё будет хорошо. Ведь раньше я здесь бывал…
… а что это было в другом времени и теле — не существенно!
Двигаюсь неторопливо, с ленцой, время от времени взрываясь, выбрасывая в воздух кулаки, уворачиваясь и уклоняясь, работая с дистанцией и тактикой. Насколько это вообще возможно при такой работе, разумеется.
Метрах в ста пятидесяти, дальше по дороге, виднеется кирпичная ферма, выглядящая необыкновенно живописно. Обрамлённая высокими деревьями, с прудиком чуть поодаль, стадом тучных коров, смотрится она так, что не хватает, наверное, только рамки…
Наконец, утомившись как следует, я сверился ещё раз с картой, оседлал велосипед и покатил в Страсбург кружными путями, надеясь не пересечься больше с армейскими колоннами. Проезжая мимо фермы, я невольно замедлил движение, стараясь разглядеть всё получше, и может быть (чем чёрт не шутит, пока Бог спит?!) набросать по возвращению в гостиницу пару эскизов по памяти.
Оказалось, что вблизи ферма выглядит не столь живописно, а скажем так… более приземлёно. Побелка заметно облупилась, кирпичи местами вывалились, некоторые окна составлены из осколков стекла. Полощущиеся на ветру дырявые подштанники и неистребимый запах хлева добавили красок в это полотно…