Б Отечества… (СИ)
А стоит дать слабину, чуть не дотянуть, и французская пресса, только что благосклонная, развернётся на сто восемьдесят градусов. Так что… если раньше я думал начать по чуть, напомнив сперва о себе, и после, выбрав удачный момент, ударить наотмашь, то теперь, судя по всему, выбора у меня нет. Или-или… притом без разминки.
— А монархисты? — напоминаю себе одну из причин, почему я не посещаю места, облюбованные русской иммиграцией. Бывали уже… прецеденты. Сколько раз меня, ещё в Москве, обещали убить или покалечить, даже подсчитать не могу!
В газетах, через знакомых передавали, в спину шипели… Да просто на улицах иной раз, узнав, скалились бешено, заставляя стискивать браунинг в кармане.
— Пренебречь… — скалюсь, вспоминая старую шутку из прошлой жизни, — вальсируем!
* * *— Анна, Алекс, Валери… — по очереди касаемся щеками с Даниэлем, — рад вас видеть! О!
Вытряхнув из кармана футляр с очками, юрист нацепил их на нос и повторил ошарашено:
— О… необычно, тысяча чертей! — загорелся он, изучая поближе фотографию Ленина, с иронией взирающего на буржуйскую вечеринку, — Ах, как необычно! О! Это кто? Керенский? Ах, как необычно…
Анна тихо засмеялась, подхватив меня под локоть и прижимаясь сбоку.
— А? — рассеянно обернулся Даниэль, — Вы что-то сказали?
— Нет-нет! — уже открыто засмеялась Анна, — Просто твоя реакция, за исключением деталей, практически стандартная!
— А… — протянул приятель, и сам засмеялся, оглядывая гостей, бродящих по гостиной, между развешенных портретов и досье, — понимаю! Действительно необычно! Кто придумал?
— Он!
— Она!
Переглянувшись с Анной, пожали плечами и сказали хором:
— Оба!
На смех подтянулись гости, и мы, перебивая друг друга, рассказали, как я собирал досье на каждого из участников Большой Игры, и как Анна предложила оставить всё как есть, посчитав такое оформление интересным. Выступление наше срежессировано и отрепетировано несколько раз, а мелкие шероховатости лишь добавляют рассказу достоверности.
— А Морис Палеолог[vii]? — интересуется один из гостей, — Разве эта… хм, экспозиция, не посвящена России?
— Палеолог? — не наигранно удивляется Валери, — Он ведь один из основных участников Большой Игры в Российской Империи!
— Да? — задумывается тот, — А ведь и верно!
— Очень недооценённый политик и дипломат! — убеждённо говорит Валери, сделав глоток шампанского, — Сложно переоценить его роль в вовлечении России в Великую Войну!
— Да, да… — киваю я, и, замечая внимание остальных гостей, начинаю говорить громче, — Николай, это Царственная Жопа…
Пережидаю смешки и несколько острот разной степени пошлости.
— Николай как личность…
— Едва ли его можно назвать личностью! — перебивает меня Анна заранее придуманным экспромтом.
Смеюсь…
— Да, ты права, дорогая… — целую её в висок и ловлю любопытствующие взгляды некоторых гостей, осознавших внезапно, что у меня ДВЕ девушки. Не то чтобы парижан можно удивить чем-то подобным… но щепотку пряной пикантности, пожалуй, добавляет, — Ничтожество на троне, коронованная задница! Но как бы то ни было, хорошо известно, что в войну вступать он не хотел, и если бы не настойчивость Палеолога…
Всё! Двойную подоплёку гости если и понимают, то не видят в этом ничего дурного.
Одни — искренне считая, что Россия ОБЯЗАНА была воевать, памятуя о союзнических интересах и договорах. Навязанных, невыгодных… но об этом потом.
Другие, более здравые, полагают резонно, что каждая страна отстаивает прежде всего свои интересы, и если Франция оказалась в этой ситуации «сверху» то гражданам Франции нужно этим гордиться, а не смущаться! В общем-то, логично…
Разговор сам по себе сворачивает на политику и роль Франции в политике России. Да! Да! Да!
Франкофония, наверное, в крови каждого, считающего себя французом, так что ведущая роль Франции в Европейском Концерте полагается ими единственно правильной. А я не оспариваю и киваю, киваю…
Подливаю шампанского, слушаю о ведущей роли Франции в минувшей Великой Войне. О французских политиках, диктовавших Петербургу волю Великой Страны и эт сетера[viii]…
Чёрт! Да о большей части того, что сейчас рассказывают, я был ни сном, ни духом! Передо мной разворачивается эпическое полотно, на котором широкими мазками показано настоящее влияние Франции в России. Культурное, экономическое, социальное… Колоссальное!
И ведь для большинства присутствующих это, чёрт подери, не тайна! Они не знают какие-то детали, спорят о роли конкретных граждан Франции в каких-то делах, и несмотря на всю подоплёку, наждаком скрежещущую по моей душе, это, чёрт дери, необыкновенно интересно!
Разумеется, это не секрет Полишинеля, а скажем так… Люди, собравшиеся здесь, далеко не от сохи. Это те самые два процента, которые и составляют сливки общества — те, кто имеет реальное влияние, даже если не занимает никаких официальных постов.
« — Только бы не налажать…» — бьётся в голове единственная мысль.
Анна блестяще выполняет роль хозяйки вечера, встречая гостей и вводя их в курс разговоров. Я по ситуации — то рядом, то в глубине гостиной, повествуя о личном опыте участия в политическом процессе.
— Очень рад вас видеть, месье Рибо! — радостно устремляюсь к появившемуся академику.
« — Чёрт! Рано говорить, но кажется, вечер определённо удался!»
— … совсем ещё мальчик, — слышу краем уха, пока, подцепив академика под локоток, вместе с Анной ввожу его в гостиную, объясняя идею сегодняшнего вечера.
— Нет-нет-нет! — Валери, необыкновенно очаровательная, с бокалом шампанского в тонкой руке, активно участвует в беседе на стороне профессора Паскаля, — Пуанкаре-война[ix] — не тот человек, который нужен Франции! Сейчас время мира, и нам нужно думать о восстановлении экономике и дипломатии, а не готовится к грядущей войне!
Разговор естественным образом перескакивает на грядущие выборы, и снова — имена, факты…
… и Бог мой, какие это факты! Вперемешку — политика, сексуальные пристрастия уважаемых и (казалось бы!) незыблемых столпов общества, непотизм, коррупционные схемы. В газетах такое если и всплывает, то как домыслы, становясь иной раз причиной нешуточного скандала, а здесь…
— … Алекс, а как вы считаете? — и вот я уже с бокалом шампанского в руке, обсуждаю голубые пристрастия одного из Великих Князей и то, как это может сказаться на политике России, если…
Всё очень поверхностно, легкомысленно… но это только кажется. Затронув какую-то тему, её могут тут же забросить, перескочить на нечто совершенно иное, не имеющее к предыдущему разговору никакого отношения.
Разговоры пенятся и пузырятся шампанским. А я говорю, говорю…
… демонстрируя эрудицию в области классической литературы и поэзии, политики, и неожиданно — схемы антикварного бизнеса с опорой на ресурсы русских иммигрантов. Последнее — вполне всерьёз, и кажется…
Нет, я уверен, что через несколько дней, недель или месяцев этот разговор оформится в нечто более серьёзное. Не знаю, какова будет моя доля, но что-то мне подсказывает, что да-алеко не решающая. С другой стороны, охват… иной раз выгоднее иметь малую долю в большом деле, чем большую — в малом!
А сейчас меня оценивают… Умение реагировать на стремительно меняющуюся ситуацию быстро, правильно и остроумно у серьёзных людей очень ценится. А здесь, чёрт побери, собрались именно такие!
« — Свой-чужой», — мелькает и пропадает мысль, когда я ловлю взгляды, в которых за весельем скрыт тщательный, почти бухгалтерский расчёт. Впрочем, расчет ничуть не мешает приятно проводить время.
— … да, за спиной России, — буднично, как о чём-то, давно всем известном, рассказывает журналист влиятельнейшего «Ревю де Дё Монд» о предложении Палеолога провести англо-французские переговоры с Османской Империей за спиной империи Российской, — Не стоит удивляться, Алекс! Возможно, я покажусь вам старым циником, но это и есть реальная политика! Золото, кровь и грязь, вот что такое дипломатия!