Цепи и крылья (СИ)

— Мнительный, недоверчивый, осторожный… — Принц усмехнулся, — ты и таким бываешь, Сид? Можешь не отвечать, не хочу пропустить самое интересное, разговаривая с тобой. Бесман, прошу!
Главным достоинством апартаментов, выбранных высочеством, и правда оказался широкий балкон. Следуя за Лисом на ватных ногах, я практически не обращала внимания на прочую обстановку. Лишь бы не заметил, лишь бы он не заметил, как я нервничаю. Пальцами вцепившись в каменные перила, я глянула вниз, оглушенная криками людей. Мы успели вовремя.
Обычно на площадях стоят фонтаны или возводят статуи, но эта была создана для публичных расправ. В конце широкой улицы, до краев переполненной горожанами, копошащимися как насекомые, запертые в стеклянную банку, находился высокий помост и трибуны для важных гостей.
Дисмаля я узнала сразу. Издали. Его фигура, облаченная в парадное платье, среди охранников и жрецов, выделялась подобно самоцвету, брошенному в гору угля. Помимо прочих он не скрывал своё лицо за маской обычного посланника Бога, нет, он являлся его воплощением на земле, или, по крайней мере, прочно уверовал в это.
Мерзость. Толпе наследник нравился. Люди тянули вверх руки, приветствовали его, славили, и это заставляло “звезду” гореть ещё ярче.
Лис встал рядом, меланхолично накручивая на палец прядь смоляных волос. О да, перепутать их можно лишь издали. Один самодовольный, жесткий, с вечным выражением легкого презрения к окружающим на лице, а второй — непосредственный настолько, что в это даже не верилось. Казалось, дай младшему принцу в руки лист бумаги, и он сделает из него самолетик, чтобы с детским восторгом отправить его в полет.
Насколько я знала, кандидатуру Лиса даже не рассматривали как претендента на престол, и от чего-то думала, что это сделает из него нечто ещё более озлобленное чем Дисмаль.
Принц перекатился с пятки на носок и, тяжело вздохнув, облокотился на перила.
— Смотрите, охрана Её высочества Эллиаль здесь. — Он махнул рукой, указывая на мужскую фигуру, обособленно стоящую на краю площади, — Сама выбраться не смогла, но прислала своего шпиона.
И как он узнал островитянина с такого расстояния? Тот и правда выделялся в толпе благодаря богатырскому телосложению, но я бы все равно не обратила на него внимания, если бы не чужая подсказка. Впрочем, я искала другого человека.
Где Кайрин? Он же надел маску, и вычислить его среди присутствующих теперь достаточно сложно. Я глянула на Сида, но он потерял к происходящему всякий интерес. Проклятье! Кажется, страж что-то заподозрил, но не спешил поведать мне о своих догадках. Да и как, учитывая присутствие высочества?
Пока все клонилось к предполагаемому сценарию. Не прошло и минуты, как на площадь вывели пленников. Один из измученных мужчин чуть не упал, взбираясь на помост по крутым ступенькам, и его грубо толкнули, приказывая двигаться дальше. Люди одобрительно взревели.
Едва загнав вглубь памяти изуродованного, растянутого на дыбе Иршада, я самолично ткнула себя носом в ещё более зловонную лужу и не могла понять ради чего.
— Вы обещали мне что-то интересное, Ваше высочество. Так вот, я его не наблюдаю. — Я стрельнула в сторону принца недовольным взглядом, но он был расслаблен.
— Немного терпения вам не повредит. Сейчас.
— Жители Дарнаса, сегодня вы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать священный суд! — Голос Дисмаля, торжественный до противного першения в горле, разнесся над поднятыми головами, — Эти люди, нарушили не только спокойствие в городе, но и посягнули на кровь императора, чья власть неоспорима на этой земле! От имени Его Величества Амирхана ан Саида, они признаются виновными в совершении ряда тяжких преступлений, среди которых убийство граждан, покушение на будущую супругу императора, и похищение его признанного сына, что, в свою очередь, приравнивается к оскорблению рода.
Какого черта? Я ожидала, что на заговорщиков повесят все грехи, которые только можно, но… Император же ещё не сделал официального заявления о моем признании! Так почему последний пункт включен в обвинение? Или у Его величества есть ещё один сын, о похищении которого я не знала? Нет, похоже наследник решил сделать заявление за отца.
 
— Бесман Эллер, к сожалению, не смог присутствовать на казни! Он пострадал от рук заговорщиков, иначе как достойный представитель семьи, самолично взял бы с них плату!
Какую плату? Лис усмехнулся, глядя на моё посеревшее лицо. В его озорных глазах на тот момент так и читалось: “А вы, друг мой, тот ещё симулянт!”
— Кровь, — продолжил Дисмаль, — будет смыта кровью. Служителями Рахшара была одобрена не просто казнь. Рахнамар! Сегодня мы принесем дань нашему Богу!
Гомон и визги заглушил грохот барабанов. Главный жрец вышел вперед, и скрипучим, едва слышным с большого расстояния голосом, зачитал строки из местного писания. Я почти не разбиралась в каких-либо верованиях, не говоря уж о здешних, но зрители ликовали. Жертвоприношение?
— И восстал Рахшар из глубин, пылая яростью, дабы воздать врагам своим по заслугам. — Почти скучно прокаркал служитель, — И лишил их глаз, ибо недостойны они видеть свет дневной, и отнял языки их, ложь несущие, и ноги сломил, дабы не смели больше ступать по земле его. Как змеи ползали они по песку, и проявил Рахшар милость свою, и вырвал сердца их недрогнувшею рукой, даровав избавление! Да будет так!
— Да будет так! — Вторила толпа, — Рахнамар!
Наследник взмахнул рукой, и в каменных чашах, стоявших по краям платформы, вспыхнул ярко-красный огонь. Пот выступил на висках, будто это не в сотне метров, а лишь в паре шагов от меня что-то загорелось.
— По причине отсутствия пострадавшего, — Наследник изобразил печаль в голосе, которую перебивали едкие издевательские ноты, — честь привести приговор в исполнение будет передана его наставнику. Сними маску, отныне это твой долг!
Кайрин все время был рядом. Он вышел из первых рядов, спокойно скинул мантию и остановился в центре площадки, лишь мимолетно наблюдая за пленниками, которых стража уже привязывала к двум деревянным столбам. Никакой плахи не будет… Никакой виселицы. Ничего. Меня начало трясти.
Я знала, что должно произойти. Знала, знала, знала… Знала, но не представляла как буду смотреть на это. Я и не старалась. Зрение упало, расфокусировалось. Сквозь туманную пелену я видела, как он принимает у жреца нож, потом подходит к осужденному, и удерживая того за дрожащий подбородок, приставляет лезвие к глазному яблоку. Я слышала, как пленник кричит: оглушающе, переходя на визг, который вскоре опустился до несвязного животного хрипа. Карающий вырезал ему язык.
Хватит, остановись, пожалуйста, хватит!
“Прикончи его!” — требовала толпа.
Если бы я стояла поблизости, должно быть, смогла бы услышать и как трещат сухожилия, когда он резал их, лишая мужчину возможности держаться на ногах. Хватит.
Кайрин меня не слышал. Не хотел ни слышать, ни чувствовать, и отрезал подобную возможность для меня.
Я развернулась и зашагала к выходу с балкона. Сид преградил дорогу, он что-то попытался мне втолковать, но я, кажется, приказала ему проваливать. Запуталась в тюле невесомых занавесок, споткнулась о ножку стола, дернула за ручку двери, едва ли соображая в какую сторону её повернуть, чтобы выбраться из этого ада.
— О чем я и говорил, — мурлыкнул принц за спиной, — главное — знать на кого смотреть. Бесман, это вы обронили?
Заторможено обернувшись, я увидела, что Лис протягивает мне клочок бумаги. Пара секунд понадобилась на то, чтобы понять произошедшее. Я подлетела к нему, вырвала послание из рук, но было уже поздно. Естественно, он успел прочесть. К черту! К черту! К черту все!
— Не советую соваться на площадь. Остался ещё один пленник, хватит и на вас. Или, постойте, вы не хотите отдавать учителю свою славу? — Озадаченность с которой принц это произнес, могла одурачить кого угодно.
— Не советую больше соваться ко мне, Ваше высочество, — огрызнулась я.