Закон джунглей. Книга 1 (СИ)

Десятый удар стрелы был финальным — я подпрыгнул, пропуская полупрозрачный клинок под ногами и тут Турган рухнул лицом вниз. Даже руки не выставлял. Песок под моим противником стал багровым — кровь, казалось, вытекала из каждой поры.
— Лекаря! — завопил кто-то из тех, кто ещё недавно поддерживал своего бойца. Вот только никто не смел войти в круг, пока наместник Сарин не объявил победителя. Наместник не спешил. Судя по тому, что часть трибуны оказалась разрушена, один из ударов Тургана пришёлся в сторону наместника. Не думаю, что его это обрадовало, но всё же главе провинции пришлось реагировать:
— Бой закончен! Победителем соревнований становится Зандр из деревни Калед! Приветствуем чемпиона провинции!
Послышались редкие хлопки, но толпа проигнорировала мой триумф. К Тургану бросились родственники. Юношу перевернули на спину и к нему подсел старик-лекарь. Такой же кандидат золотого ранга, как и все остальные жители нулевого круга. Лекарь не был даосом, не мог использовать техники лечения. Всё, что ему было доступно — провести осмотр тела и дать своё заключение, основанное на опыте. Положив руку на тело юноши, лекарь какое-то время посидел с закрытыми глазами, после чего покачал головой и тихонько проговорил:
— Не жилец. Тело не было готово к такой работе с энергией Ци.
Толпа ахнула. Кто, как не Турган, был готов к тому, чтобы использовать энергию духовного камня? Мощное тело, безумная выносливость, демоническая сила, не свойственная парню двенадцати лет. Но реальность оказалась жестокой. Считалось, что до двенадцати лет тело будет отторгать энергию и только к шестнадцати, путём ежедневных тяжёлых тренировок идущие по пути к бессмертию могли стать учениками и перейти в высшие пояса. Туда, где щедро разлита энергия Ци. Здесь, во внешнем поясе, ещё называемом родильным или нулевым, энергии Ци практически не было. Её приходилось забирать у духовных камней. Что Турган и сделал, заплатив за это безумство своей жизнью.
— Ты! — палец огромного мужика, поразительно похожего на Тургана, повернулся в сторону моего отца. — Это всё ты! Ты запретил завершать бой! Мой сын мог быть жив, если бы не твой приказ!
— Ты медлил, — отец даже не посмотрел на лесоруба, повернувшись ко мне. — Четвёртый удар мог стоить тебе ноги. Объяснись.
— Всё было под контролем, отец.
— Сейчас здесь нет отца, младший! — осадил меня Шурмил, староста деревни Калед. Внешне ему можно было дать лет тридцать, хотя на самом деле недавно отец отмечал своё пятидесятилетие. Высокий, стройный, суровый — именно такими словами можно было описать моего отца, бессменного старосту деревни Калед. Тридцать лет назад они вместе с братом сделали непростой выбор — вместо того, чтобы отправиться в первый пояс и вступить на путь к бессмертию, остались в нулевом и начали помогать простым людям. Тем, кто не желал идти путём даосов. Или не мог. Отец был отличным охотником — он сумел отодвинуть дикие земли от нашей деревни на тридцать километров. Что говорить, если даже Тёмный лес, где, по слухам, когда-то водились звери этапа ученик, стал практически безопасным! Мама говорила, то это была славная битва, в результате которой у отца появился шрам на всю правую щёку, а у нас дома на стене голова огромного белого волка. Великий трофей великого воина.
— Прошу простить меня, старший! — я склонил голову. Когда отец злился, ему лучше было не переходить дорогу. Сметёт и не заметит. Вот только я не понимал причин, почему он злился. Оплошности я не допустил. Жертв удалось избежать. Глобальных разрушений тоже. Пришлось объясняться: — Бой проходил под моим контролем. Мне пришлось выбирать позицию таким образом, чтобы техника Тургана не задела случайных зрителей. Как раз на четвёртом ударе я примчался на нужное место, поэтому могло показаться, что удар едва меня не задел. Но всё было под контролем. Позади меня был только помост и все следующие удары вошли либо в дерево, либо в песок.
— На трибуне были люди, младший! Ты подверг их опасности! — внезапно ошарашил меня отец.
 
— На начало боя там никогда не было, старший! — запротестовал я.
— Пустые оправдания тебе не помогут, младший! Ты был невнимателен и подверг гостей провинции опасности! Ты заслуживаешь наказания! Тридцать минут взгляд в землю! Подумай о своём поведении!
— Да, старший, я принимаю твоё наказание! — я склонил голову, хотя внутри всё кипело от злости. Сколько можно⁈ Отец вечно мной недоволен! Не так повернул руку, не в ту стойку стал, не так отбил удар, не так отразил технику. Да, отец тренировал меня сражаться против тех, кто использует технику. Пиковый кандидат, на тренировках он поглощал духовные камни и использовал те же удары стрелы, что и Турган. Только в исполнении отца удары были быстрее и на порядок опасней. Вот только то всегда были тренировки! Сейчас же состоялся мой первый бой против человека, осознанно использующего техники для убийства, а отец вновь недоволен! Видите ли я не посмотрел, есть ли кто на пустой трибуне! Ещё разобраться нужно, откуда у Тургана появилась эта техника! Стоила она немало духовных камней и явно не предназначалась для использования кандидатами медного ранга.
— Не стоит защищать нас, младший. Нам ничто не угрожало, — раздался незнакомый голос. Моё наказание уже началось, так что приходилось стоять, глядя в песок арены, думая о том, с чего вдруг не слышно возмущений родичей Тургана? Хотя нет, тут же раздался бас огромного лесоруба:
— Старший, умоляю, спасите сына! Всё что угодно, только спасите его!
Судя по звуку, бугай рухнул на колени. Жутко хотелось поднять голову и посмотреть, что происходит, но я точно знал, что отец внимательно за мной следит. Если я не отстою свои тридцать минут, будущее наказание будет более суровым. Раздались размеренные шаги, после чего всё тот же неизвестный голос пояснил:
— Это будет стоить тебе две духовных монеты. Ты готов к таким тратам, лесоруб?
— Старший, я найду деньги! Выплачу всё, только спасите сына!
— Даже если он останется калекой? Твой сын никогда больше не сможет использовать духовный камень. Никогда не прикоснётся к энергии Ци. Тебя устраивает это, младший? Ты готов заплатить за это такую цену?
— Да, старший! Это не помешает моему сыну валить деревья и приносить пользу дому Ван. В нулевом круге тоже можно жить.
Кажется, я услышал скрежет зубов, но могу ошибаться. В итоге гость произнёс:
— Хорошо, твой сын будет жить. Плату за лечение возьмёт наместник Сарин. Ему же объяснишь, почему жители деревни Дарин использовали техники первого пояса без обучения. Младший Шурмил, у тебя есть тридцать минут, чтобы закончить все свои дела в Верине. Мне нужен провожатый и ты, как мне сказали, лучший из них. Мы отправляемся в Тёмный лес на охоту.
 Глава 2 
— Младший, выходим. Остаток отстоишь дома. У тебя ещё десять минут.
— Да, старший, — произнёс я и, наконец, смог поднять голову. Огромная толпа зрителей уже разошлась. Тургана куда-то уволокли и о том, что произошло, напоминало лишь багровое пятно на песке. Но и его уже начали закидывать. Хмурый и в очередной раз чем-то недовольный отец стоял рядом со мной, но сразу уйти мы не могли. Нам пришлось пройти через небольшую церемонию. Наместник Сарин из рода Ван уже удалился, так что награду за победу в турнире вручал его заместитель.
— Мне жаль, что так всё обернулось, — извиняющимся голосом произнёс он, заискивающе глядя на моего отца, но старосту деревни Калед трудно было пронять какими-то взглядами. Мне вручили небольшую шкатулку, в которой обнаружился небольшой полупрозрачный белый кристалл. Размерами с большой палец, он обладал заметной аурой, заставляющей воздух возле камня мерцать. Отец мельком взглянул на мою добычу и на мгновение на его лице промелькнула брезгливость.
— Энергии этого духовного камня хватит на неделю работы повозки. Дешёвка. Хотя, чему я удивляюсь? Когда род Ван действовал по-другому?
За такие слова старосту деревни могли и наказать, возможно даже лишить поста, но заместитель наместника уже удалился. Хотелось сказать, что у меня и такого камня никогда не было, но озвучивать очевидные вещи в разговоре с отцом было равносильно тому, что я умоляю его выписать мне дополнительные тридцать минут молчаливого созерцания земли. Если кто-то думает, что это просто — пусть попробует. Во время наказания нельзя шевелиться, желательно даже не дышать. Мозгами я понимал, что даже это является развитием тела и подготовкой его к будущим свершениям, но именно стойки ненавидел я больше всего на свете. Однажды я позволил себе не согласиться с наказанием и демонстративно не стал стоять положенное время. Это был единственный раз, когда отец наказывал меня физически. Мама говорила, что я не умер только чудом — отец жестоко подавил непослушание. С тех пор все приказы старосты исполнялись беспрекословно. Именно старосты. Отцом Шурмил из деревни Калед был редко.