Спокойствие, босс! или Ловушка для писательницы
– Вас что-то не устраивает, эра Донован? – сквозь зубы процедил оборотень, сдерживая рвущуюся наружу звериную личину, о которой он вспомнил, лишь когда заметил скользнувший по его рукам взгляд секретаря. Спокойный и безразличный, будто тут не самая опасная стадия оборота намечается, а что-то само собой разумеющиеся.
– У меня изменились обстоятельства, – невинно моргнув, просветила она.
Недооценил Гидеон эту кикимору, приняв за дурочку. Выдержки ей и хитрости не занимать. Теперь вот новый трюк – дурацкое увольнение придумала. Спрашивается, зачем? Решила вывести его из себя и опозорить на весь офис, зная о нестабильности, или, может, она уже выполнила свою миссию и действительно хочет сбежать? Не зря же девчонка вчера до позднего вечера копалась в компьютере, имитируя бурную деятельность. Хотя, может, и не имитировала – когда шпионаж мешал работе?
Маленькая хитрая бестия!
Что ж, ладно. Подружка ее – отныне головная боль Эштона, к которому эру Бри приставили ассистенткой. Ну а Гидеон присмотрит за своей многоликой помощницей, несмотря на ее попытку соскочить с крючка. Вчера кикимора, сегодня школьница – какую из масок ожидать завтра, эра Донован?
Подняв голову, оборотень уставился на девушку. Светло-каштановые волосы ей подходили куда больше, чем то безобразие, что было до этого. Да и хвосты, торчавшие из-за чуть оттопыренных ушек, паршивке тоже были к лицу. Сейчас, стоя напротив него, она выглядела такой юной, невинной и р-р-радостной (!), что до зубового скрежета хотелось стереть с симпатичной мордашки проклятую улыбку.
Надо же было явиться в таком виде в офис! Не хватало еще, чтобы кто-то решил, будто корпорация занимается эксплуатацией детского труда. Зар-р-раза мелкая! Скомпрометировать решила ИС? Или только его? Что, если сейчас полезет с объятиями, а ее сообщник в самый пикантный момент зайдет с видеокамерой? Надо быть начеку.
– Что за обстоятельства? – поинтересовался Гидеон, к своему удивлению умудряясь не перейти на откровенный рык.
А ведь он вчера после разговора с эрой Вайн почти поверил, что кикиморе просто нужна временная работа из-за финансовых проблем. Женщины… как много в этом слове! Коварные, лицемерные обманщицы, во всем ищущие выгоду. Эта конкретная женщина, по-видимому, уже нашла, что искала, поэтому и требует ее уволить. Осталось только понять, за чем приходила!
– Личные, – продолжая излучать раздражающий его позитив, заявила мерзавка, – обстоятельства.
– В таком случае, у меня для вас плохая новость, – проговорил оборотень, неотрывно глядя на ее лицо: такое чистенькое, гладенькое, с озорными ямочками на щеках, будто перед ним и правда девчонка, сбежавшая с уроков. – При уходе по собственному желанию вы обязаны отработать перед увольнением… – Он выдержал паузу, наслаждаясь тем, как меркнет ее улыбка. – Две недели. Или же, если ваши обстоятельства настолько непреодолимы, можете выплатить неустойку. Вы же читали ВСЕ пункты договора, да? – ударил по больному месту он, с удовольствием осознав, что если девчонка и читала документы, она явно не вчитывалась в мелкий шрифт.
Значит, все-таки дурочка… что, кстати, не мешает ей быть хорошей актрисой и удачливой шпионкой. Зачем-то же она просила вчера у него ключ от кабинета. Настаивала, что у всех секретарей есть доступ на территорию начальников, хотя он сразу сказал, что без него ей тут делать нечего. С ним, впрочем, тоже нечего, если сам ее не позовет.
И вот теперь эта пигалица стоит перед ним, заявившись без спроса, уже не улыбается так раздражающе, но все равно не уходит – ждет, вероятно, что он все-таки сжалится над бедной маленькой «школьницей» и сам ее уволит, дав сбежать без всяких отработок.
Не дождется!
– Идите работайте, эра Донован, – приказал Гидеон, убирая заявление в ящик стола. – Считайте, что я вас услышал. Отсчет пошел. А, и вот еще что, – сказал он, когда она, кивнув, направилась к двери: – Если попробуете напакостить, даже если это произойдет случайно – пожалеете.
– Угрожаете? – обернулась Мэган, прищурившись.
– Предупреждаю. Никакие обстоятельства не спасут вас от последствий такого опрометчивого поступка. Поэтому будьте паинькой, работайте хорошо, и я, быть может, забуду о вашей глупой выходке с увольнением.
– То есть как… забудете? Совсем не уволите? – как-то странно «обрадовалась» она.
– А вам бы этого хотелось?
Стационарный зерофон, установленный в приемной, протяжно затрезвонил, что дало повод девчонке ретироваться за дверь, буркнув «извините» вместо ответа.
Может, оно и к лучшему. Пусть посидит, подумает о своем поведении, заодно и взвесит все «за» и «против», ведь на кону возможность остаться работать в ИС… которую она не получит! Но зачем ей сейчас об этом знать?
В приемной…
Он. Меня. НЕ. Уволил!
Да как так-то?
Вчера же прямым текстом говорил, что не сработаемся, и перемирие принял с таким видом, будто делает мне великое одолжение. А сегодня, когда я сама захотела исчезнуть с глаз его долой, эр Зверь вдруг решил, что я должна отработать две недели. ДВЕ! Те самые, на которые изначально рассчитывала. Еще и зачисление в штат посулил в качестве бонуса. На кой оно мне… с ним?
Ну, и кто кого в этой ситуации обыграл?
Почему-то кажется, что меня. Притом вчистую. Надеюсь, хоть зарплату босс мне не порежет из-за своей мстительности. А то я его желание свернуть мою тонкую шейку не только ментально, но и кожей прочувствовала. Удерживать при этом лицо было ой как непросто, но я справилась. До сих пор холодок по спине бегает. И что теперь Кэрри сказать? Что волчий билет и прочие неприятности от корпорации ИС ждут меня в случае увольнения, а не наоборот?
Вот засада!
С другой стороны, две недели работы здесь – это возможность покрыть три месяца аренды. Именно то, на что я изначально рассчитывала. Тогда почему так загоняюсь? План-то мой! Точнее, наш с Кэрол. И когда я решила свернуть с выбранного пути, вселенная руками шефа вернула меня обратно. Так ведь? Лучше буду думать, что так, а то как-то неспокойно.
Первая половина дня прошла на удивление ровно. Босс не дергал, не докапывался и не мстил. Даже кофе почти не заказывал. Подозреваю, потому что лишний раз меня видеть не хотел. Торчал все время в кабинете, уткнувшись в компьютер, с кем-то изредка перезванивался и пару раз подписывал документы, которые я ему приносила.
В логово эра Грэма заходила, стараясь двигаться как можно бесшумней, будто меня тут и вовсе нет. Дело было не в том, что я его боялась, просто лишний раз ворошить осиное гнездо, которое мне напоминал нынче шеф, не хотелось. Мало того что моя попытка уволиться его выбесила, так у него же, если верить астрологическому прогнозу, еще и апогей агрессивности сегодня. Короче, мимикрировать под окружающую среду, на мой взгляд, было выигрышной моделью поведения для этого дня. А лучше для всей недели. Или даже двух.
Встречи, назначенные бывшим секретарем на вторник и среду, я еще вчера благополучно перенесла на четверг и пятницу, согласовав время с боссом. Так что сегодня его никто особо не беспокоил, включая меня. И все равно напряжение чувствовалось. Оно витало в воздухе, нервируя нас с фикусом. В понедельник кучу времени потратила, приводя моего зеленого соседа в нормальный вид, и он даже воспрял, казалось, духом, а сейчас опять поник, несмотря на все мои старания. Кэрри на этого вредину не хватает вместе с ее волшебными зельями. Уж она-то точно вывела бы несчастный куст из депрессии.
Решив, что раз не выходит с фикусом, то хоть о душевном равновесии босса позабочусь, я на обеде сбегала в магазин благовоний, по счастливой случайности расположенный на соседней улице, и, вернувшись в офис, зажгла несколько ароматических палочек с запахом лаванды. Не хочет эр Грэм зеленый чай вместо кофе пить? Пусть не пьет! Успокаивающий эффект на человека можно оказать и другим способом. Даже если этот человек – странный неуравновешенный оборотень.
Едва приятный цветочный аромат поплыл по приемной, создавая атмосферу безмятежности, спокойствия и чистоты, явилась эра Вайн собственной персоной. Не знаю, зачем. Возможно, она шла к моему боссу, но, едва переступив порог, остановилась, как вкопанная. Поведя носом, начальница отдела кадров вперила взгляд в мерно дымящие палочки, затем медленно перевела его на меня и вопросительно изогнула бровь. Такую черную и ровную, что она казалась мне нарисованной.