Месть по-французски

Но Энтони вдруг наклонился и взял ее руки в свои огромные ладони.
— Это было тяжелое время, мадемуазель. Никто не смеет винить вас за то, что вам пришлось делать, чтобы выжить.
Она сумела слабо улыбнуться:
— Забавно. Николас говорит то же самое.
— Что говорит Николас? — прервал их холодный угрожающий голос.
Сэр Энтони отпустил ее руки и повернулся к Николасу Блэкторну. Он стоял в дверном проходе, глаза его сузились, лицо было напряжено, бледно.
— Добрый день, Блэкторн, — достаточно вежливо приветствовал его Энтони.
— А, моя маленькая кузина тоже здесь! — Николас прошел в комнату. — Чем обязаны?
— Мы забираем Жаклин! — выпалила Эллен.
— С какой это стати? — усмехнулся Николас. — Она остается со мной.
— Не глупи, Блэкторн! — вмешался сэр Энтони. — Разве ты мало принес ей горя? Она не заслуживает, чтобы…
— Ба! Да ты никак для себя ее решил оставить? — Глаза Николаса угрожающе сузились. — Если ты до нее дотронешься, я у тебя сердце вырежу!
Жаклин уже видела на его лице подобное выражение — после того, как он убил графа Рексхэма. Она понимала, что он может убить опять, и это приводило ее в ужас. Если Николас сразится на дуэли с сэром Энтони, он или оставит вдовой ее лучшую подругу, или погибнет сам.
— Прекрати! — закричала она. — Сэр Энтони женат на твоей кузине! Я его не интересую…
— Тобой, дорогая, не заинтересуется только мертвый, — ответил Николас. — Вот сэр Энтони, видимо, им и станет.
— Ну что ж, попробуем, — вежливо отозвался Энтони. — Я, по правде говоря, думал, что ты устал убивать людей, но у тебя это, видимо, уже вошло в привычку.
— Попробуй, может, с тобой произойдет то же самое, — угрожающе произнес Николас. — Готов доставить тебе удовольствие.
Эллен встала с дивана и решительно взяла Жаклин за руку:
— Пошли. Пусть сами разбираются.
— Нет! — закричала Жаклин, повиснув у нее на руке. — Они убьют друг друга!
— Иди в свою комнату и жди меня, — приказал Николас.
— Прекрасная идея. — Эллен потянула Жаклин за собой. — Идем.
— Ты не понимаешь! — все еще пыталась объяснить Жаклин, пока подруга чуть ли не несла ее по длинной винтовой лестнице. — Он убьет его! Он убьет твоего мужа, и это окончательно погубит его самого…
— Ты плохо знаешь Тони. Он вполне в состоянии справиться с Николасом. Мой кузен, конечно, очень опасен, но я научилась безоглядно доверять Тони. Мы соберем твои вещи и к тому времени, как они закончат, будем готовы отправиться к нам в отель.
Она остановилась на верхней площадке и внимательно посмотрела на Жаклин.
— А может, ты все-таки хочешь остаться с ним? Мне кажется, что ты ему небезразлична. Трудно это себе представить, но, если ты его любишь, еще есть надежда, что в будущем он может измениться. Я никогда раньше не видела, чтобы он кем-то увлекался.
— Ну как ты не понимаешь?! Я не могу остаться!
Эллен покачала головой.
— Вы, французы, вообще сумасшедшие. Я всегда это подозревала. Да, чуть не забыла! Тебе пришло письмо, я вожу его с собой вот уже почти месяц.
Снизу послышались звуки ударов стали о сталь.
— Они дерутся на шпагах! — с ужасом воскликнула Жаклин.
— Тони вполне может защитить себя и при этом не убить Николаса, — сказала Эллен спокойно, но голос ее чуть заметно дрогнул. — Нужно довериться богу.
— Я в него давно не верю.
— Это ужасно, дорогая. Но, надеюсь, для тебя еще не все потеряно. Проводи меня в свою комнату, и я соберу твои вещи, пока ты будешь читать письмо.
Жаклин страшно хотелось сбежать вниз и встать между мужчинами. Но Эллен была выше, сильнее и решительнее. Она втащила ее за собой в спальню, толкнула на стул и сунула ей в руки помятый листок.
Жаклин тупо уставилась на него — почерк был ей незнаком. Письмо адресовалось гражданке Жаклин де Лорне, и это уже было страшно. Кто мог знать, куда она исчезла, если она солгала даже толстой Марте в «Красной курице»?!
Дрожащими руками Жаклин разорвала конверт. Ее приятель старьевщик не умел ни читать, ни писать, но имел множество знакомых, которые были не прочь заработать несколько су. Он-то знал, куда она отправилась. Старик знал все.
 
Жаклин подняла голову. По ее щекам струились слезы.
— Мой брат жив! — Голос ее прервался. — Его нашли…
Эллен засунула в баул еще одну сорочку и подняла голову.
— У тебя есть брат?
— Он в маленькой французской деревушке в горах. Я должна ехать к нему, Эллен! — Она вскочила на ноги, смахнув с лица слезы.
— Конечно, — не колеблясь ответила Эллен и посмотрела на баул с вещами, которые так старательно упаковывала. — Вот только не знаю, поместится ли он…
Жаклин недоуменно на нее посмотрела.
— Что ты имеешь в виду?
— Всего лишь то, что я еду с тобой. Я уже привыкла к разъездам с тех пор, как мы с Тони отправились искать тебя. Я тебя ни за что не пущу одну. Я знаю, как ты боишься вновь оказаться во Франции, а со мной тебе будет не так страшно.
Жаклин усмехнулась. Разве Эллен, наивная Эллен хоть в какой-то степени может дать отпор тем темным силам, которые угрожают ей во Франции? По сравнению с ней Эллен вообще грудной ребенок. Но тем не менее Жаклин была ей очень признательна.
— Нет, — твердо сказала она. — Твой муж не допустит этого.
— А ему нельзя с нами? — задумчиво спросила Эллен.
— Ни в коем случае. Я должна ехать одна. В письме категорически запрещается брать с собой сопровождающего. В противном случае брата я не увижу.
Эллен какое-то время боролась с собой, потом широко улыбнулась.
— Говорят, что разлука только раздувает пожар любви, — сказал она. — Тони простит меня.
— Ты со мной не поедешь!
— Если ты меня с собой не возьмешь, я спущусь вниз и все рассказу Николасу. И он тебя не пустит.
Жаклин удивленно уставилась на нее.
— Я тебя не узнаю, Эллен. Ты стала такой волевой…
Эллен улыбнулась:
— Настоящая любовь делает чудеса!
— Но как же ты можешь оставить его?
— Он знает, что я у тебя в неоплатном долгу. Он поймет, — сказала Эллен упрямо.
Жаклин попыталась привести еще какие-то аргументы, но в конце концов сдалась. Если честно, она хотела бы, чтобы Эллен была с ней рядом. И не потому, что предстоящее возвращение в страну, в которую она поклялась больше не возвращаться, было для нее тяжело. Гораздо тяжелее было расставание с Николасом.
Приняв решение, Жаклин больше не колебалась.
— Выброси половину вещей, — приказала она. — Мы должны ехать налегке.
Эллен расцвела улыбкой.
— Я знала, что ты согласишься!
Николас прислонился спиной к стене; на руке, в которой он держал шпагу, была кровь. Сэр Энтони выглядел не лучше: рука его тоже была окровавлена.
— А ты, однако, молодец. Не ожидал, — отдышавшись, с трудом проговорил Николас.
— Ну, если уж быть совсем честным, то ты ведь не хотел убивать меня, Блэкторн, — отозвался Тони. — Девушка влюблена в тебя, я — в твою кузину, и вся эта драка вообще ни к чему. Почему бы тебе не жениться на ней и не избавить всех от излишнего беспокойства?
— Сомневаюсь, что она согласится, — пробормотал Николас. — Она считает, что я разрушил ее жизнь, и нельзя сказать, что она так уж не права. А если она настолько глупа, что согласится, ее шансы обрести счастье равны нулю. Ты ведь знаешь, что над родом Блэкторнов тяготеет проклятье.
— Меня уже тошнит от этой чепухи! — резко сказал Тони. — У тебя, конечно, предки еще те, да и ты от них старался не отставать. Но это не значит, что ты не можешь измениться. Если захочешь.
— С чего бы вдруг мне этого захотеть?
— Думаю, что тут нечего объяснять. Почему ты ей не скажешь этого?
— Что именно я должен ей сказать?
— Что ты любишь ее, дружище! Мне это, например, ясно, хотя я и видел-то вас вдвоем совсем недолго. Не исключено, что она и сама все знает, но, держу пари, ты ей этого не говорил.
— Тебя это не касается, черт побери!