Месть по-французски

Его длинные пальцы гладили кудрявую шерстку щенка.
— Надо же, черный как уголь! Твоя хозяйка тебя ведь очень любит, малыш?
Жаклин больше не могла произнести ни слова. Она слышала, как дверь за ее спиной закрылась, — Тавернер вновь оставил их наедине.
— Некоторые считают, что не стоит кормить животных со стола, — сказал Блэкторн, продолжая гладить ее любимца. — Но мы не будем такими строгими. Ведь твоя хозяйка отличный повар, так почему бы тебе чуть-чуть не полакомиться? Правда, Чарбон? Как насчет омлета? Она молчит, но что-то чересчур бледна. Может, она тебя ревнует?
Жаклин изо всех сил старалась казаться спокойной.
— Лучше не надо. Он и так слишком толстый.
Голубые глаза Блэкторна, полные ледяной ненависти, не отрывались от ее глаз, губы его изогнулись в улыбке.
— Но меня не интересует твое мнение. Я выразился недостаточно ясно?
Он отрезал кусок омлета и положил его перед черным носиком Чарбона. Щенок с жадностью съел его, виляя хвостом от удовольствия.
— Нравится? — пробормотал Блэкторн. — Тогда я тоже попробую. — Он отправил в рот кусок омлета. — Может, я и глупо делаю: ведь наши вкусы могут не совпадать… Хочешь яблочного пая? Вкусно, правда? Твоя хозяйка замечательно готовит.
Жаклин казалось, что она не выдержит и закричит: ее сердце разрывалось от боли. Месть не должна требовать слишком многого! Она потеряла всех своих близких и просто не в состоянии принести в жертву это крошечное существо, которое зависит от нее, доверяет ей и безрассудно любит ее. А этот красивый улыбающийся монстр сидит перед ней и травит беспомощного, доброго щеночка, который ему не сделал ничего плохого! Глупого щенка, который виляет хвостом и лижет его длинные пальцы.
«Но ведь он не будет поить щенка чаем или бренди, — наконец с трудом сообразила Жаклин. — Чарбону ничто не угрожает. А вот мне… Тавернер не выпустит меня отсюда. Ясно, что Блэкторн обо всем догадался».
Чарбон с удовольствием доел все, что было на серебряном подносе. На нем остались только чай и бренди. Темные глаза Блэкторна оторвались от маленького черного комочка и остановились на бескровном лице Жаклин.
— Ему понравилось, — пробормотал он и отпустил щенка на пол.
Чарбон, подпрыгивая от удовольствия, подбежал к Жаклин. Она хотела наклониться и погладить его, но все ее тело словно оцепенело. Не дождавшись ласки от хозяйки, щенок повернулся и побежал к человеку, который его так вкусно накормил, и остановился перед ним, виляя хвостом.
— Славный какой, — пробормотал Блэкторн. — Тебе надо попить. Я понимаю, что чай ты не любишь, — сказал он, наливая ароматную жидкость на блюдечко. — Но, если я подолью молока, может, ты сочтешь это приемлемым? Ты…
— Ему нельзя молоко! — крикнула Жаклин.
Она вскочила, стукнувшись о стол, и неловким движением опрокинула чайник на пол. Горячий чай, выплеснувшись на платье, жег ее тело, но она даже не попыталась вытереть его.
— Ну вот, только посмотри, что ты натворила! И чайник разбила, и блюдце… Любая хозяйка вполне могла бы вычесть все это из твоей зарплаты. Но только не Эллен. Она до абсурда добра. — Он посмотрел на осколки на полу. — Чая больше нет.
Жаклин наклонилась и схватила Чарбона, пока он не успел обследовать темные пятна на ковре, прижав его так сильно, что он взвизгнул.
— Ничего, выпьете бренди, — сказала она и повернулась, чтобы уйти, но Тавернер загородил дверь.
На его лице играла злая улыбка. Он протянул руку и взял у нее щенка. Жаклин обернулась и посмотрела на Блэкторна. Он держал в руках стакан, наполовину наполненный бренди. Все. Вмешалась сама судьба, и она больше не будет спорить с ней.
— Ты что-то бледная, Мамзель… — Блэкторн поднялся и подошел к ней. Он возвышался над ней, как гора. Она забыла, что он такой высокий. Его движения были полны какой-то опасной грации, в руках он все еще держал стакан с бренди. — Думаю, что сейчас глоток бренди нужен тебе больше, чем мне.
Что ж, пусть будет так. Если повезет и яд подействует не сразу, то он, убедившись, что это безопасно, тоже может отпить глоток-другой. Если же нет, то нож ее пока при ней.
 
— Пожалуй. — Жаклин взяла стакан из его рук и поднесла к губам.
В следующую секунду Николас бросился к ней и выбил стакан из ее рук. Отравленный бренди пролился на платье.
— Думаешь, я позволю тебе умереть так легко? — сказал он, с силой сжимая ее запястье. — А теперь изволь удовлетворить мое любопытство. Я хочу знать, почему ты решила убить меня. Что я тебе сделал?
Потрясенная, Жаклин гневно смотрела на него. Он даже не узнал ее, не вспомнил, что уничтожил всю ее семью, он не чувствовал за собой никакой вины! Она вырвалась и сунула руку в карман фартука. Нож! Где нож? Она вонзит его ему в сердце!
Ножа в кармане не было.
— Тавернер в свое время был неплохим карманником, — сказал Блэкторн невозмутимо. — Он освободил тебя от этого ножичка, а ты и не заметила. Кто ты, Мамзель? Чего ты хочешь от меня?
Ей казалось, что его пальцы раздавили ее руку. Но это было неважно. Ее могут повесить и со сломанным запястьем.
— Разве не ясно? — Она буквально выплюнула эти слова. — Я хочу твоей смерти.
— Но почему?
Его удивление разъярило ее еще больше.
— Потому что ты убил моих родителей.
Выражение его лица не изменилось, только глаза слегка потемнели и губы сжались плотнее.
— Жаклин… — сказал он ровным голосом. — Мне следовало бы давно понять, что когда-нибудь придется ответить за мои грехи.
— Не понимаю, почему ты так настроена на отъезд? — недоумевал Тони. Он развалился на диване в восточной гостиной, в красивой руке, полуприкрытой кружевным жабо, — бокал великолепного кларета. — Блэкторн, если он не полный идиот, сейчас уже наверняка уехал из Англии, а я всегда отдавал должное его редкому уму, хоть он меня и раздражал. Зачем тебе нестись домой, как испуганному кролику?
Эллен покачала головой.
— Ничего не могу с собой поделать, Тони. Я очень обеспокоена. Это бывает со мной — я вдруг остро чувствую беду. Так было перед тем, как убили моих родителей, перед тем, как умер первый ребенок Кармайкла и Лиззи… Я должна вернуться в Эйнслей-Холл.
— Да никто там не умирает. А потом, тебе нужно взять реванш в шахматах. Я ведь здорово отделал тебя пару раз. Ты должна отыграться.
— Я слишком волнуюсь и не могу сосредоточиться. И вообще, мне кажется, что я обыгрываю тебя только тогда, когда ты мне это позволяешь.
— Ты что — обвиняешь меня в мошенничестве? Я бы тебя вызвал за это на дуэль, если бы ты была мужчиной! — пробормотал он, вытягивая вперед свои длинные ноги и с удовольствием разглядывая надушенные чулки цвета лаванды. Кармайкл, когда увидел эти шелковые благоухающие чулки, покатился с хохоту, но Тони это не задело. Он лишь заметил, что это сейчас высший шик, а Кармайкл так засиделся в своей деревне, что перестал что-либо понимать в моде. Эллен тоже не очень-то понравились эти чулки, но ноги у Тони были великолепны.
— Я не мужчина, — нахмурившись, заявила она. — И потом, ты же никогда не участвуешь в дуэлях.
— С чего-то надо начинать! А может, ты хочешь, чтобы я начал с Николаса Блэкторна? Вызвал его на дуэль, всадил пулю в его черное сердце и таким образом покончил бы со всеми проблемами?
Эллен почему-то испугалась.
— Не валяй дурака, Тони. Уж скорее он убьет тебя, чем ты его.
— Я не знал, что тебе это небезразлично.
— А кто тогда будет привозить мне шоколад? — улыбнулась она.
— И пикантные французские романы! Хорошо, я воздержусь на сей раз. Может, я тебя все-таки уговорю остаться на пару дней?
— Нет, не уговоришь, — сказала она, подавив вздох сожаления.
— Тогда позволь мне проводить тебя в Эйнслей-Холл. Дороги сейчас опасны, на них полно бродяг. А если Николас еще не уехал, я потороплю его.
Эллен была в восторге.
— Только учти: я не смогу предложить тебе кров и гостеприимство, — честно предупредила она.