Троюродный дядя (СИ)
Зато на травоведение мы проходили яды, готовили зелья по несколько штук в день. Учились на глаз определять, какие яды нам показывают, готовили противоядия. К ядам у меня был свой счет.
И пришлось готовиться к тем предметам, которые мы обязаны сдавать, выпускные экзамены подготовительного отделения близились, оставался один месяц. Экзамены несложные: история народов Содружества, история Элании, история Академии, основы целительства, травы и зелья, магическая защита магов, физическая, ну и бытовая магия.
Я еще раз просмотрела все кристаллы по историям и расстроилась, пятнадцать лет мне в сентябре, возьмут с шестнадцати в лучшем случае. Еще один год повторять то же самое? Индивидуально со мной занимались по усложненной программе, причем по профильным предметам. Поговорить ни с кем я не могла, тут же все становилась известно магистру Андрису. Наверное, совсем ребячество, но меня обижало.
Добавила сомнений мне Аза. Подошла, посмотрела снизу вверх:
– Лер, ты куда растешь?
– Не знаю, Азочка, не знаю.
– И учишь ты больше всех. А скажи, тебя возьмут в Академию?
– Не знаю. По возрасту, ректор говорил, нельзя.
– Лер, а ведь Академия не одна в Элании, я знаю. И мне кажется, там могут и раньше взять.
– А кто будет платить? Здесь с сэнсэя вычитают, а на работу в пятнадцать точно не возьмут.
– Давай, я выясню у кого-нибудь, где берут с пятнадцати. Но ты такая высокая, лет на восемнадцать.
– Аза, сразу поймут, что для меня выясняешь.
– Лер, а я скажу, для племянницы. Леру не берут с пятнадцати, а племяннице все равно, где учиться. Берут ли где? Вот так, примерно.
-– Аза, и отправят в школу магии, начальную. Даже не спрашивай. Хотя жаль, что нет справочников по всем Академиям.
Сама я решила поговорить с Дарром, может, там возьмут на один год, неужели все предметы только на драконов рассчитаны? И сколько это стоит, смогу ли у них подрабатывать. И даже если у них подготовительное отделение, тоже интересно. Явно там совершенно другая программа. В принципе, возможный вариант.
Дарр появился у нас в комнатах через неделю, новостей от экстренной группы еще нет, сэнсэя с группой ректор не отпустил, сказал, летом – пожалуйста, а сейчас заканчивается учебный год.
Дарр послушал меня и засмеялся:
– Лера, подготовительного отделения у нас нет. Сразу Академия. У нас даже школ, как у вас, нет. До оборота – домашнее обучение. Ипостасей обычно две, это человеческая и еще какая-нибудь, чаще водная. Как только дракончик первый раз обернулся человеком, его берут в Академию. И там, в Академии, первый год драконы обучаются человеческому поведению, правильно ходить, удерживая другой центр тяжести, манерам, говорить вслух, а не ментально. Как ты думаешь, насколько познавательно это будет для тебя лично?
Пришел сэнсэй, понял суть разговора, тоже развеселился. Все-таки с Дарром мы договорились, что он возьмет меня к отцу. Сэнсэй ушел к Штирлицу, а лицо такое хитрое-хитрое. Мы сели пить чай, и я сказала Дарру, смотри, что такое быть под колпаком у Штирлица, можешь считать вслух. Объяснила, поставила еще три кружки.
На счет сто портал замерцал, в комнатах возникли магистры Андрис и Рональд. Ректор посмотрел на стол:
– Андрис, а мы с тобой предсказуемы.
– Да, может, отменим сюрприз?
– Думаешь? Хорошо. А куда мы его поставим?
– А рядом с палатами. Представь, болезным как хорошо, и адептов с некоторых отделений можно смело наказывать, отработки, то, се…
У них блестели глазки, оба очень довольные, а это подозрительно. Я молчала, не спрашивала, а им очень не терпелось мне ответить на незаданный вопрос – что за сюрприз.
Не выдержал Дарр:
– Если вы не покажете сюрприз, я вас брошу! Уйду навсегда в свою Драконию.
Вообще, мир назывался иначе, координаты Дарр не спешил всем давать, а повторить название никто не смог, в слове подряд два раза по четыре согласных звука. Я не смогла произнести, даже читая по бумажке. Дарр ухмылялся. На пятой попытке я обозвала мир Драконией, и теперь в разговорах между собой мы его так и называем..
– Ладно-ладно, – пригрозил Дарр, – придется у вас в головушках посмотреть, что там за сюрприз!
Магистры сделали вид, что очень испугались, замерцал портал, и в комнатах появился с простой гитарой в руках Никита!
– Никита! Это ты?
– Лера! Ты так изменилась, совсем взрослая! Даже подросла. Лера, а теперь главное!
Магистры торжественно вышли, дверь в комнаты распахнулась, я ахнула, магистры вкатили рояль! Самый настоящий рояль! Следом заглядывали смеющиеся Ксения, Варвара с мальчиком, Санечка, зашел гордо сэнсэй.
Боже, настоящий рояль! Никита рассказывал, как его искали, как он осматривал варианты, в результате его откуда-то выписали, они помогали разгружать, никому не доверяя.
Я ходила вокруг рояля, гладила, он как шелковый. Мы с Никитой переглянулись, одновременно подошли к крышке и бережно открыли.
– Никита, ты первый! Я уже все забыла!
– Нет, ты первая – шепотом сказал он.
– Никита, давай!
– Нет, Лера, клади руки!
– Никит, вместе давай. Я боюсь. Что-нибудь простое, чтобы это...
– Лера, гаммы, гаммы.
Я села, положила руки, гаммы, руки-крюки, а если бы не постоянные занятия магией, плетениями, играть, после любого перерыва просто не смогла бы. Разыгралась, успокоилась. Подняла голову.
Стол увеличился в два раза, из комнат натащили стулья. Мальчик сидел на коленях у магистра, я поразилась их сходству, даже прическа одинаковая, только у магистра богатая шевелюра прихвачена темным шнурком, а непокорные кудряшки сына смешными петушками обматывал шнурок светлый. Рядом с Санечкой незнакомый магистр, маг сильный, наверное, преподаватель, а, это же Вакула! Точно! Дарр что-то доказывал Варваре, она кивала, поглядывала на нас, и ректор смотрел на меня, и Ксения откровенно ждала от нас с Никитой – чего?
– Никита, что играем?
– Что хочешь, Лера, я готов.
– Чайковский.
У нас получился концерт. Я играла только то, что играла долгими вечерами отцу, и казалось, помнила хорошо. Никита – гений, спасал меня несколько раз, вставляя импровизации. Чайковский и Никита, Моцарт и Никита, Бетховен и Никита. Так и играли. Петь не хотелось, но Никита отложил гитару, подвинулся со стулом к роялю, заиграл принцессу цирка, спели, взял гитару, вспомнили то, что играли в Питере.
Мы допели, я тихо закрыла рояль, сказала, всем большое спасибо, даже боюсь думать, сколько стоит эта "Золотая линия", даже не представляю. Но это концертный инструмент, для факультета, Ксения Александровна…
– Не волнуйся, шесть фортепиано едут и к нам, и гитары.
– Двенадцать гитар, – уточнил довольный Никита, – я выбирал!
– И скрипки?
– Нет, скрипачей нам не выучить, две скрипки купили, простые, основы дам, а настоящего скрипача обучить не смогу. Через несколько дней встречаем фортепиано, доставим, и я тут две недели, у меня каникулы, потом практика, ты будешь в Академии? Надо поиграть на факультете, показать кое-что, я обработал красивые мелодии, на Рандиане записали, просто улетные!
– Никит, ты совсем земной, словечек нахватался, ну раз улетные, конечно.
– Спасибо всем, – еще раз сказала я.
«А когда ты играть еще будешь?» – на меня смотрел мальчик с колен магистра Андриса.
«Привет, какой ты сильный маг!»
«Надо все время учиться, как драконы» – мальчик смешно округлил глаза, просто вылитый магистр Андрис. К нам подошел Дарр, спросил открыто у мальчика, «Греги, а хочешь, я привезу тебе дудочку? Драконы, когда учатся в Академии, играют на таких дудочках, развивают правильное дыхание, и звучит красиво». Мальчик подумал, передал «Хорошо, пусть будет». Мы с Дарром засмеялись, смеялась и Санечка.
Все потихоньку расходились, Никита любовно упаковывал гитару, застегивал чехол.
Подошел ректор, спросил:
– Познакомились с моим крестником?
– Познакомились, какой сильный!