Сердце волка (СИ)

— Яичница с гренками. Принц Интамар на завтрак больше всего любит яичницу с гренками.
— Фи, как неромантично, — я рассмеялась. — Он же принц! И тут вдруг — яичница с гренками!
Мужчина улыбнулся, но как-то натянуто.
— Принцы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, — буркнул он, а потом обратился к Галу: — Где Эдвин?
— В мастерской вместе с Элфи.
С лица Грэя сразу схлынули все краски.
— Я же просил следить за ним, Ари!! — зарычал он так громко, что я пошатнулась и чуть не упала с лестницы. Араилис же только чуть поморщилась.
— Да не волнуйся ты. Там… ну, в общем, в мастерской мама.
На щеках Грэя появились красные пятна.
— Эллейн? Что она здесь делает?
— Собирается проводить тебя, Ронни и Эдвина во дворец, — Араилис нахмурилась. — И если ты против, говори ей об этом сам! Я не собираюсь лезть под горячую руку.
Только я собиралась спросить, отчего рука у Элли сегодня горячая, как дверь, ведущая в мастерскую Дарта и Тора, распахнулась, и на пороге появились Эдди и сама Эллейн.
— Доброе утро, — сказала она, доброжелательно кивнув.
— Доброе! — радостно закричал Эдди, побежал вперёд и вмиг оказался рядом со мной. Я подхватила мальчика на руки и прошептала ему на ушко:
— Доброе, мой волчонок. Помни о своём обещании не называть меня мамой при папе.
Эдвин серьёзно кивнул и чмокнул меня в щёку.
— Мы можем добраться и сами, герцогиня, — услышала я вдруг напряжённый голос Грэя. — Не обязательно нас провожать.
Я опустила Эдди на пол и посмотрела на Эллейн. Она спокойно улыбалась, глядя на мужчину, вот только глаза её светились жутковатым зелёным светом.
— Я прошу позволить мне проводить вас… герцог, — Элли улыбнулась чуть шире, склонила голову и почтительно присела.
Грэй резко выдохнул, мрачнея.
— Хорошо. Провожай. Пойдёмте, Ронни, Эдди.
Ботинки Грэя зло скрипели, когда он выходил из дома. Я взяла его сына за руку и поспешила следом.
Через несколько десятков минут мы были возле императорского замка. Грэй с Эдди на руках выбрался на улицу первым. Затем вышла я, последней ступила на землю Эллейн.
Ветер пошевелил выбившиеся из косы прядки волос, будто играя. Странное ощущение в области сердца… ощущение чьего-то присутствия. Здесь, совсем рядом.
Я огляделась. Воздуха почему-то не хватало, хотелось открыть рот как можно шире, и дышать, дышать, дышать… Что со мной?
— Ронни, — окликнул меня Грэй, — я пойду… император ждёт. Пожалуйста, не уходи домой до того, как я освобожусь… и приглядывай за Эдди.
— Конечно, Грэй.
Мужчина передал мне мальчика и, напоследок чмокнув сына в щёку, поспешил вверх по лестнице, а мы с Эллейн и Эдди решили прогуляться по императорскому парку.
И чем глубже мы туда уходили, тем тревожнее становилось у меня на сердце. Не понимая, в чём причина подобного состояния, я нервно оглядывалась по сторонам, но не замечала ничего необычного.
А в воздухе всё сильнее пахло осенью, и даже листья уже начали немного желтеть. С самого края, и совсем чуть-чуть, но всё же. Осень в Арронтаре я всегда любила, интересно, полюблю ли здесь?
Впрочем, главное, чтобы рядом были Грэй и Эдди…
— Ронни…
Я обернулась. Задумавшись, я не заметила, как ушла чуть вперёд, и теперь Эдвин и Эллейн остались позади. Они играли в огненный мяч, на поверхности которого герцогиня выращивала волшебные цветы, отчего ребёнок поминутно радостно взвизгивал.
— Кое-кто хочет с тобой поговорить. Иди по этой дорожке вперёд, а мы подождём тебя здесь.
— Кто? — я удивилась.
— Иди, — Элли улыбнулась. — Сама увидишь. Не бойся, с Эдди всё будет хорошо.
Я кивнула, отвернулась и поспешила вперёд, ощущая, как мелкая галька чуть поскрипывает у меня под ногами.
Дорожка привела меня к удивительному месту. Это был пруд. Наверное, искусственный, потому что таких круглых водоёмов просто не может быть. А он был именно таким — идеально круглым, с выложенными вокруг берега тёмно-серыми камнями, спокойной водой, отражавшей голубое и безмятежное небо, и россыпью кувшинок на поверхности. Такие кувшинки называются «путеводной звездой» — днём они просто белые и распространяют вокруг себя дивный сладкий аромат, а ночью светятся, указывая путь заблудившимся. И растут эти цветы только в кристально чистой воде.
 
На моем любимом озере в Арронтаре «путеводная звезда» тоже всегда появлялась в это время года.
Я медленно подошла к краю пруда и, сев рядом, погрузила в воду руку по самый локоть. Прохладные иголочки пробежались по коже, пощекотав её…
Звук чьих-то тихих, осторожных шагов заставил меня приподнять голову, оторвавшись от созерцания плавающих на поверхности пруда ало-золотых рыбок. И я тут же застыла, не веря своим глазам… отказываясь верить… не понимая, как такое возможно…
С другой стороны водоёма ко мне медленно шёл дартхари Нарро.
Я вскочила, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как с одной ладони на траву капает вода. Вокруг стояла такая тишина, что я почти слышала стук капель, ударяющихся о землю.
Это сон?
Хотелось закрыть глаза, развернуться и убежать. Потому что на самом деле я прекрасно осознавала — это не сон!
Ох, Элли… «Кое-кто хочет с тобой поговорить»… Ну зачем ты так со мной?
Я пыталась смотреть на Нарро прямо и открыто, как во сне, но не получалось. И я, поняв всю бесполезность собственных попыток, всё-таки опустила голову.
— Здравствуй, Рональда.
Он остановился в шаге, всего в одном шаге от меня… И по всему телу вмиг пробежала дрожь, когда я услышала этот голос. Услышала по-настоящему, а не во сне.
— Здравствуйте, дартхари.
Молчание.
Почему молчала я, я осознавала прекрасно, но вот почему молчал он?
— Я… очень рада вас видеть.
Он тихо рассмеялся, и я закрыла глаза, чувствуя, что ещё немного, и я просто не выдержу...
— Ты даже не смотришь на меня. Разве это радость?
Я опустила голову ниже.
— Простите, дартхари, я не могу…
Я дёрнулась, попытавшись уйти, но поняла тщетность этой попытки, как только почувствовала его руку на своем локте. Вторая рука мягко прикоснулась к подбородку и заставила меня приподнять голову.
Дартхари улыбался. Нежно и чарующе.
И глаза… какие ласковые…
Но ведь они и раньше были такими… всегда были! Почему мне понадобилось уехать, чтобы это осознать?
— Ты счастлива здесь, Рональда? — произнёс он спокойно, а моё сердце колотилось в груди, как бешеное. Я вспомнила, как дартхари спросил меня, хочу ли я уехать из Арронтара. Вспомнила, как он отпустил меня, и как я прибежала вечером, чтобы проститься. Вспомнила своё письмо.
Наверное, он прочитал. Простите, но мне так хотелось хотя бы раз назвать вас просто по имени…
Глупая, глупая Рональда.
— Да. Я счастлива здесь, дартхари.
Я сказала правду. Я никогда не могла лгать ему. Кому угодно, только не ему.
В тёплых глазах Нарро вспыхнули и закружились ярко-голубые искорки. Совсем как у меня, только мои — ярко-жёлтые…
— Что ты нашла здесь? Расскажи.
Знакомые пальцы погладили подбородок, прикоснулись к нижней губе… Одно мгновение мне хотелось сделать глупость и лизнуть их. Ох, уймись, волчица!..
— Здесь приняли меня такой, какая я есть. Поддержали и полюбили… и я полюбила их тоже, дартхари. Полюбила, как…
— Семью?
Я вздрогнула, потому что он нашёл то единственное слово, которое я носила глубоко внутри себя, но боялась произносить. Словно опасаясь спугнуть давно родившееся чувство.
— Да, дартхари.
Нарро вздохнул и погладил меня по щеке. Ласково и почти невесомо.
— Я очень рад за тебя, Рональда.
Мне тоже хотелось поднять руки и дотронуться до него. Ощутить ещё раз силу этих плеч, прижаться к груди, услышать биение сердца… Как тогда, во сне. Но я не смела.
— Вы… не снимаете мой амулет?
— Не снимаю, — он улыбнулся. — И не сниму, не волнуйся. Спасибо тебе за него.