Сердце волка (СИ)

Меньше всего на свете Нарро хотел думать о Лирин. Но ему думалось, и мысли эти вызывали такое количество эмоций, что он выпускал когти и впивался ими в ладони. От краткой вспышки боли и крови, текущей по запястьям, становилось легче. Но ненадолго.
Как она постарела! И эти седые пряди… Откуда они? Что такого случилось в жизни Лирин, почему она не стала ара? Почему поседела?
Нарро злился на себя. Да какая разница! Зачем он думает о ней? Пятьдесят лет почти не вспоминал, и не надо. Он не нужен Лирин. И никогда не был нужен, если не считать совсем глубокого детства. Но оно осталось слишком далеко и уже не имеет значения после стольких брошенных камней и прожитых лет.
Прожитых без неё.
И сейчас… Просто не надо думать. И вспоминать тоже не надо. Раз он стал Вожаком, нужно делать своё дело. И всё. Он больше не совершит прежних ошибок. Не станет привязываться, любить, думать и беспокоиться.
Брата Лирин звали Дэйнаром. И он умер в тот самый миг, когда бросил в Море Скорби их с Фрэн обручальные кольца.
Дэйнара больше нет. Есть Нарро.
Дартхари Нарро.
На рассвете, когда дождь начал стихать, новый Вожак вышел из своего кабинета. Прошёл по дому, распахнул входную дверь и спустился по лестнице, не замечая восторженно-удивлённых взглядов стражников. Нарро хотелось сбежать из усадьбы — она душила его.
— Дартхари… — прошептали оборотни, и он едва заметно вздрогнул, услышав это обращение. Сжал зубы, заметив, как они поклонились, и, ничего не ответив, зашагал прямиком в лес, по направлению к деревне чёрных волков.
Почему именно туда, Нарро толком не знал. Главное, что он не хотел пока возвращаться в Северный лес, особенно к тому озеру и своей хижине.
Интересно, как она там? Устояла или рухнула под грузом прошедших лет?
Хмыкнул, вспомнив, как почтительно и подобострастно поклонились стражники. Да уж, знали бы они, с кем имеют дело. Впрочем… Даже если бы знали — ничего не изменишь, он уже дартхари. И останется им, пока кто-нибудь из сородичей не победит его в поединке, точно так же, как Нарро победил прежнего Вожака.
Но сейчас среди оборотней не было никого, кто мог бы соперничать по силе с бывшим горбуном и изгоем. Какая ирония.
Отойдя подальше от усадьбы, Нарро лёг на сырую траву и опустил кончики пальцев в мягкую после дождя землю. Она отозвалась лёгким дрожанием и слабым покалыванием в ладони. Нарро улыбнулся.
Не мог не улыбнуться.
— Ты вернулся… — прошелестели листья у него над головой.
— Вернулся… — пропела земля.
— Вернулся! — захлопали птичьи крылья.
— Вернулся, — заскреблись звери в своих норках.
— Вернулся! — прокричало само небо.
Его смех, по-прежнему звенящий от силы, долетел до каждого уголка в Арронтаре, и растворился в окружающем пространстве, наполнив волшебный лес радостью, ожиданием и надеждой.
— Куда он пошёл?
Лирин изо всех сил сдерживала собственное отчаяние, сжимая и разжимая пальцы на руках. Стражники недоуменно переглянулись — впервые они видели её в таком странном состоянии.
— Мы не знаем, зора Лирин, — ответил старший, — дартхари ничего не сказал, даже не поздоровался.
Сердце её сжалось.
— Но вы должны были заметить хотя бы, в какую сторону он пошёл! Иначе для чего вы тут стоите?! — прошипела женщина, грозно сверкая светло-жёлтыми глазами.
Старший сглотнул. Пусть Лирин и не была сильным оборотнем, её всё же опасались — ведь дартхари менялись, а она оставалась на месте, незыблемая, как скала.
— Да, зора. Дартхари пошёл туда, — ответил он, махнув рукой по направлению к деревне чёрных волков. И проводил её взглядом, когда Лирин, не сказав больше ни слова, поспешила за Вожаком.
Она бежала так быстро, как могла, хотя ей уже было трудно бегать — возраст не тот. Но Лирин бежала.
Она боялась. О Дарида, как же она боялась! Боялась, что он передумает и уйдёт опять. Только не это, нет, она больше не вынесет…
И тут лес задрожал. Дрожало всё вокруг — земля, деревья, трава, цветы, даже небо, казалось, тоже дрожало…
 
Смех. Это был смех. Он смеялся! Он просто смеялся! Он словно говорил: «Да, я вернулся. Я действительно вернулся».
И Лирин не выдержала — упала на колени и прижалась ртом к дрожащей земле. Как же она ждала этого! Ждала не меньше, чем Арронтар.
Это был единственный для неё способ прикоснуться к брату.
Целуя землю, которая дрожала от его смеха, наполняя измученное сердце Лирин радостью и надеждой.
Неподалеку от деревни чёрных волков располагался питомник, где выращивали хати. Нарро и не вспоминал об этом, пока не наткнулся на спрятанное среди деревьев строение. И застыл, несколько мгновений не понимая, где оказался. А потом почувствовал запах щенков и взрослых собак и улыбнулся.
Конечно, питомник, что же ещё! Нарро хотел побывать здесь в детстве, но не смел, зная, что никогда смотритель не пустит внутрь жалкого горбуна. Поэтому даже не пытался. А ему так хотелось хати!
Хотелось до тех пор, пока он не встретил Чару.
Нарро вздохнул и сделал несколько решительных шагов вперёд. Потом остановился.
Хати… выбрать себе щенка хати?
Нарро не думал о том, что это будет предательством по отношению к Чаре — знал, она была бы рада, если бы у него появился друг. Нет, дело не в этом. Просто эти собаки настолько плотно ассоциировались у него с сородичами, что он понимал — взять своего щенка, значит, признать: он — один из оборотней. Сделать ещё один шаг.
Нет, он не готов.
Нарро уже собирался уйти, когда вдруг услышал чей-то испуганный голосок:
— Дартхари?..
Позади него, сжимая в руках ведро, полное ключевой воды, стоял мальчишка. Взъерошенный, сильно пахнущий псиной подросток. И таращился на нового Вожака с такой паникой в глазах, что Нарро стало смешно.
Хотя он понимал, почему мальчишка так напуган. Даже взрослого оборотня сила Нарро впечатляла и сбивала с ног, что уж говорить о детях. Этому на вид лет четырнадцать, внутренний волк не подчинён, и ара мальчик не станет. Ничего удивительного, что он так испугался.
— Покажешь мне последний выводок?
Волчонок прерывисто вздохнул, всё-таки нашёл в себе силы поставить ведро с водой на траву и уже потом заорал:
— Ба-а-а-ать!
— Чего ты орёшь, оболдуй? — заворчал кто-то за дверью питомника. — Такая рань…
Дверь тихо скрипнула, выпуская наружу темноволосого мужчину с бородой, из которой торчали в разные стороны прутики сена. Увидев Нарро, оборотень пошатнулся и чуть было не сел на землю.
— Ох… Дартхари… Д-доброе утро…
— Последний выводок, — повторил Нарро ещё раз. — Я хочу увидеть его.
— Д-да… К-конечно…
«Прекрасно, — мрачно подумал Вожак. — Сначала они меня презирали, а теперь поголовно будут заикаться. Замечательно. Всю жизнь мечтал».
В питомнике было не очень светло, но сравнительно чисто. В отдельных клетках сидели несколько взрослых хати — видимо, их готовили к вязке. Половозрелых собак всегда на какое-то время забирали у хозяев — сначала для вязки, потом, в случае с суками, для родов и ухода за щенками.
— В-в-вот, — смотритель провёл Нарро мимо клеток со взрослыми хати, которые не издавали ни звука, только смотрели на Вожака. — Т-т-тут у нас щеночки-то… Пятеро. Вон тот самый сильный, чёрненький…
Щенки жались друг к другу, даже не пища, только глядели на Нарро одинаковыми голубыми глазами.
— А я-то думаю, что это у меня замолчали все разом… Собаки-то… Почуяли, значит, вас… — пробормотал мужчина за спиной у дартхари.
А Нарро смотрел на щенков и… ничего не чувствовал. Совсем. Ему не хотелось открывать клетку, брать на руки и позволять этим созданиям — точнее, одному из них — лизать его в нос.
— Больше нет?
— К-к-кого?
Нарро резко обернулся и рыкнул:
— Щенков! И прекрати заикаться. Не съем я тебя.
Смотритель испуганно сглотнул и уже хотел ответить, но ему помешали.