Прекрасный дикарь (ЛП)

Я оставила его спать в кровати, а сама свернулась калачиком на диване с кружкой мятного чая, подслащенного тремя ложками сахара, и смотрела документальный фильм об императорских пингвинах. Они прятались от бури, используя друг друга для поддержания тепла, но те, кто был снаружи, наверняка замерзли. Я расслабилась только тогда, когда все закончилось, и кадры сменились, чтобы показать отцов с яйцами, покоящимися на их лапах, и их партнеров, возвращающихся после нескольких недель в море. Они искали друг друга среди толпы, находили свои пары и воссоединялись, потирая клювы и прижимаясь друг к другу.
Николи внезапно опустился на свободное место рядом со мной в одних боксерах, и я даже не подпрыгнула. Его присутствие было уже настолько привычным, что я больше не жила на грани нервного напряжения. Но вне этих стен, кто знал, как я буду себя вести?
Он нахмурился, глядя на меня, взял мою кружку и поставил ее на стол, прежде чем подтащить меня ближе. — Почему ты плачешь? Что случилось?
— Я плачу? — я фыркнула, когда он провел своими грубыми пальцами по моим щекам, чтобы вытереть слезы, глубокая складка пролегла у него над бровью.
— Да, куколка. Поговори со мной. Ты можешь рассказать мне все, что угодно, ты ведь знаешь это, правда?
Я разлепила губы, посмотрела на телевизор и махнула ему рукой, когда поняла, в чем дело. — Это пингвины.
— Пингвины? — недоверчиво спросил он, бросив подозрительный взгляд на телевизор.
— Они спариваются на всю жизнь. — Я снова фыркнула, и он нахмурился еще сильнее.
— Я не понимаю. Ты… не любишь пингвинов?
— Нет, я люблю их, — вздохнула я, в ужасе от того, что он мог предположить такое.
Он молчал в течение долгого момента. — Послушай, Уинтер, мне чертовски неприятно видеть, как ты плачешь, но сейчас я в полном замешательстве. Пожалуйста, объясни.
Я улыбнулась сквозь слезы, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Ты мой пингвин, вот и все, глупышка.
— О… точно. И почему именно я глупый в этой ситуации? — он засмеялся, обхватив меня руками, и откинулся на спинку дивана, чтобы я прижалась к его груди.
Я усмехнулась, проводя пальцами по щетине на его челюсти. — Ты всегда глупый.
— Я наименее глупый человек в Синнер-Бэй, — не согласился он, и я села на него, наклонившись и щекоча его бока.
Сколько бы я его ни щекотала, он никак не реагировал, ухмыляясь, как придурок.
— Я не боюсь щекотки, — прорычал он. — Но ты, с другой стороны… — он схватил меня за талию, и я закричала сквозь смех, когда он задрал рубашку, которая была на мне, чтобы пощекотать мою голую плоть.
— Хватит трахаться, у вас снова гости, — прорезал воздух голос Фрэнки, и Николи мгновенно натянул рубашку до бедер. Я уже начала уставать от того, что к нам постоянно кто-то заходит. Я знала, что это место Фрэнки, и была так благодарна ему за все, что он сделал, но иногда я действительно тосковала по нашему собственному пространству.
Фрэнки подошел к креслу с Тайсоном на буксире; собака часто ездила от одного Ромеро к другому, чтобы обеспечить себе достаточную физическую нагрузку.
Он опустился в кресло и посмотрел на телевизор, когда Тайсон метнулся к нам, лизнул мне руку, а затем запрыгнул на Николи. — Господи, это не мой выбор порно, но каждому свое, я полагаю.
Слова застряли у меня в горле, когда я пыталась ответить на это. Мне начали нравиться братья Николи, но я все еще не могла ни с кем из них поговорить. Слоан был единственным, с кем я чувствовала себя комфортно, и это было особенно неприятно, когда мне, вполне естественно, хотелось ответить на дерзость Фрэнки.
Николи столкнул меня со своих коленей, сел и натянул одеяло на мои ноги таким непринужденным движением, которое можно было бы принять за очаровательное, если бы я не знала, что он ведет себя как полный ревнивый идиот.
Я наклонилась к нему, шепча ему на ухо, и он издал раскатистый смешок, посмотрев на Фрэнки и передав мои слова. — Уинтер спрашивает, предпочитаешь ли ты порно с акулами или тебе нравятся дельфины?
— Да, эти дырочки меня сильно заводят, bella13, — он ухмыльнулся. — Кстати, о дырочках, может, вы оба прекратите разбрасывать вещи и проделывать дыры по всей моей квартире? Мне плевать на кончу, но не могли бы вы перестать разбивать бесценные реликвии?
 
Я засмеялась в свое одеяло, а Николи положил руку мне на плечи.
— Думаю, я могу попробовать, — фыркнул Николи, глядя на меня. — Что скажешь, куколка?
Я кивнула, покусывая большой палец, когда мой взгляд остановился на его рте.
— Черт возьми, если я когда-нибудь посмотрю на девушку так, как вы смотрите друг на друга, пожалуйста, пустите мне пулю между глаз. Без вопросов, просто нажми на курок, понятно?
— Если ты когда-нибудь посмотришь на девушку так, как я смотрю на Уинтер, ты станешь счастливчиком. А она будет несчастной девушкой, — поддразнил Николи, и Фрэнки заливисто рассмеялся.
— У меня на подхвате самые красивые девушки в городе, fratello, если я уже сейчас не смотрю на любую из них как влюбленный stronzo, то, думаю, можно сказать, что я буду холостяком до самой смерти. И не жалейте меня, поскольку компанию мне составит Энцо.
— Энцо не согреет твою постель ночью, — заметил Николи.
— Он обычно имеет температуру ракетного топлива, поэтому я думаю, что он справится с этим, — Фрэнки усмехнулся, наклонился вперед в своем кресле и уперся локтями в колени. — Итак, у меня есть предложение для вас обоих. Вы можете отказаться, если хотите, но я сказал всем, что расскажу об этом.
— Ближе к делу, — подтолкнул Николи.
— Ужин. В «Бора-Бора», — объявил Фрэнки. — Сегодня вечером, — добавил он с надеждой. — Весь город гудит от новости, что Николи снова присоединился к своим братьям, и задается вопросом, действительно ли мы теперь едины или нет, и я бы с удовольствием вбил им это в глотку.
Я обменялась взглядом с Николи, мое сердце забилось, а в животе завязался узел. На этот раз это были не нервы, а волнение.
— Машина отвезет вас туда и обратно. Никаких остановок. Что скажете? — спросил Фрэнки, и я заинтересованно кивнула.
— Ты уверена? — Николи взял мою руку, переплетая свои пальцы с моими. Я снова кивнула, и его лицо озарилось улыбкой. — Тогда мы будем там.
***
Слоан приехала с Ривер незадолго к семи часам, и мы проскользнули в комнату, которую мне выделил Фрэнки, оставив Николи в душе.
Я уже была чистой, завернутой в халат, не зная, что надеть, и Слоан тут же начала рыться в шкафу.
— У тебя такая замечательная фигура, ты должна показать ее сегодня вечером, — сказала она, подпрыгивая на носочках, просматривая ряд платьев. Она сняла туфли на каблуках у двери, и я восхищалась бронзовым платьем, которое было на ней, с изящными рукавами без плеч и идеально облегало ее фигуру в форме песочных часов, в то время как она покачивала бедрами под песню, звучавшую у нее в голове. Ее темные волосы ниспадали по спине мягкими локонами и блестели на свету. Она действительно была красивой, такой красотой, которая обычно сопровождается высокомерием, но она не была такой. Слоан была милой, доброй. Она заботилась о своей семье больше всего на свете, любила выпечку и долгие прогулки у океана. У нее был свободный дух, который опьянял, и она говорила обо всем с такой страстью, что это светилось из глубины ее глаз.
Пока она была занята, я смотрела на Ривер в ее дорожной переноске на кровати рядом со мной, ее темные глаза встретились с моими.
— Ты можешь подержать ее, если хочешь, — предложила Слоан, как она делала каждый раз, когда приходила.
Я уже собиралась отказаться, как обычно делала, но Ривер тихонько ворковала, и мой живот сжался. Она была чертовски милой. Я не хотела признавать истинную причину, по которой я еще не обнимала ее, но в глубине души я знала, что это потому, что смотреть на нее было опасно. Насколько я знала, когда-то я была такой же невинной и чистой, как она, до того, как меня похитили Пятеро. У них не было причин причинять мне боль, истязать и бить меня. Моя кожа была такой же идеальной, как у Ривер, в моих глазах не было боли, как и у нее. Но потом меня превратили в то несовершенное существо, которым я была сейчас, покрыли шрамами и лишили невинности, подобно тому, как зеленые листья становятся коричневыми и хрустящими, падают на землю и остаются гнить. При взгляде на нее мне становилось больно, поскольку я хотела защитить ее так, как никто не защитил меня, когда меня утащили пятеро дьяволов.