Классный час 2 (СИ)

— Сегодня 3 сентября? — уточнил я у Аллы.
— Да, Антон Палыч, сегодня хоккейный матч с канадцами, — тут же ответила она, — может, всё же позовём врача?
— Не надо, — твёрдо отвечал я, — мне и в самом деле не очень хорошо, так что я вас отпускаю — только ведите себя тихо… по возможности, а то мне попадёт.
Класс тихо, надо отдать ему должное, собрался и испарился, осталась всё та же Алла.
— Антон Палыч, — сказала она, — хотела вас о помощи попросить, но теперь уже и не знаю…
— Говори, я тебя слушаю, — меланхолично ответил я, собирая вещи в портфель.
— Ко мне пристаёт Игорь Волобуев, — выдала она.
— Это Бык что ли?
— Да, он… не могли бы вы помочь мне? А то он, по-моему, до конца готов пойти…
— В милицию не пробовала обратиться? — спросил я.
— Толку-то от нашей милиции, — с вызовом ответила она, — когда изнасилуют, тогда и приходи, вот всё, что они могут сказать.
— Вот, значит, как, — тупо ответил я, — когда и где он тебя будет ждать?
— Возле северного конца футбольной трибуны, сегодня в три часа, — ответила она.
Я встал и посмотрел в окно — никакой хоккейной коробки там не имелось, а вместо неё был маленький футбольный стадион с маленькой же трибуной, рядов десять, не больше.
— Слушай, — вспомнил я сонины слова про неё, — а отец у тебя где работает?
— Нет у меня никакого отца, — обиделась Алла, — он десять лет назад умер — несчастный случай на заводе случился.
Значит, и это тоже поменялось, подумал я… надо и всё остальное проверить.
— А как наши ребята в Канаде сыграли? — спросил я, — что-то у меня из памяти вылетело.
— Ну вы ваще, Антон Палыч, — протянула она, — одна ничья и три поражения. Самое обидное в первом матче — вели же 7:3 и сумели пропустить пять шайб в последнем периоде, такое трудно забыть.
— Да, что-то это вылетело у меня из памяти, — признался я, — а кто у нас голы забил в том первом матче?
— Харламов же, — удивлённо ответила Алла, — а ещё Якушев, Зимин и Мальцев три штуки. У вас точно всё в порядке?
— Да, я в норме, — ответил я, — иди, Лосева, следующий урок вот-вот начнётся, встретимся в три часа у северной трибуны.
И она послушно исчезла из кабинета математики, а я с тоской ещё раз поглядел в окно и побрёл в учительскую комнату. Там меня встретил… угадайте кто… правильно, завуч по воспитательной работе с непонятной улыбкой.
— О, Антон Палыч, — сказала она, — вы не забыли, у вас сегодня мероприятие?
— Какое мероприятие? — не понял я.
— Я так и думала, что забыли — к нам приезжает съёмочная группа фильма «Джентльмены удачи», а мы с вами назначены встречающими и обеспечивающими.
— И точно забыл, — тупо отреагировал я, — а во сколько это дело назначено?
— Так в три часа же, в нашем актовом зале всё будет проходить. Я жду вас в два часа здесь, в учительской.
Вот блин, подумал я, а как же обещание Алле на три часа… ааа, как-нибудь выкручусь. А тут из соседней комнаты и Софья Павловна подтянулась.
— Антон Павлович, — сказала она с обидой в голосе, — что же это вы про меня забыли.
— Ничего я не забыл, — ответил я, не понимая, в общем и целом, о чём речь.
— Ну а раз не забыли, то тогда встречаемся в четыре в физкультурном зале, — и она вышла из учительской, гордо подняв голову.
Совсем плохо, сокрушённо подумал я, ни хрена я не понимаю в этом новом сверкающем мире, который создала Соня, нажав не на ту сторону пирамидки. Для полного счастья не хватает ещё Тимоши Жмени из районного наробраза…
И ведь накаркал — следующим человеком, с коим я столкнулся нос к носу, выйдя из учительской, был именно он, товарищ Жменя.
— О, Антон Палыч, — сказал он мне, растягивая губы в приветливой улыбке, — что же это вы не заходите на огонёк? А я всё жду-жду…
— На какой огонёк? — это всё, что я смог сформулировать в ответ.
— Как на какой, на зелёный, — всё с той же улыбочкой продолжал Жменя, — мы же с вами в одном спектакле задействованы, в нашем районном ДК.
— Да, совсем что-то заработался, — машинально пробормотал я, — завтра обязательно загляну.
 
— Не завтра, а сегодня, у нас же репетиция назначена на пять часов, — назидательно сообщил мне Жменя, — заходите обязательно, а то без вас всё разваливается.
— А что за спектакль-то? — спросил я, — извините, из головы совсем вылетело.
— Мастер и Маргарита же, — внимательно посмотрел на меня Жменя, — вы поэта Бездомного там играете, а я Коровьева.
— Вспомнил, — сделал деловой вид я, — непременно сегодня приду. А, я извиняюсь, что вы в нашей школе делаете? Вы же в РОНО работаете?
— Ушёл я оттуда, месяц уже как ушёл, — отвечал он с ехидной ухмылочкой, — и теперь у вас завучем числюсь. Что-то вы заработались совсем, Антон Палыч, что таких вещей не помните.
— Да, заработался, — согласился я, — пойду прилягу на часик, — и без задержек направился на выход.
Надеюсь, что место моего жительства Соня с помощью этой грёбаной пирамидки не изменила, думал я, заходя в подъезд своей хрущёбы. И надежды мои оправдались, ключ к 28 квартире на третьем этаже подошёл, и через две минуты я уже лежал на своём продавленном диване, пялясь в экран разгорающегося телевизора Чайка-4. А по нему транслировали настроечную таблицу, по обоим доступным в 72 году каналам, по второму и десятому…
Очнулся я через час примерно, не заметил, как и заснул. Посмотрел на часы — без пяти три, надо идти выручать Аллочку… быстро поднялся, сполоснул лицо и двинулся в строну северной трибуны. Успел почти вовремя, Алла стояла там, припёртая в угол двумя здоровенькими пареньками, и жалобно что-то бормотала.
— Эй вы, двое, — перешёл на командный голос я, — быстро отошли на два метра.
— А ты ещё кто такой? — с угрозой в голосе спросил Волобуев.
— Атас, Бык, — дёрнул его сзади за рукав второй парень, — это учитель из школы, Колесом его зовут.
Волобуев сразу сбавил тон, но не сдался сразу.
— Да хоть велосипедом, мне пох, — гордо ответил он этому второму, а потом добавил мне, — катись, пока цел, Колесо, — и громко заржал своей немудрящей шуточке.
— С хера ли мне валить, Бычара? — перешёл я на более понятный язык, — это ты щас свалишь, причём очень быстро.
И я поднял кстати валявшийся тут рядом прут от арматуры, а затем поигрался им в воздухе вправо-влево, так что воздух засвистел.
— Не связывайся, Бык, — угрюмо продолжил второй парень, — про этого Колесо разное рассказывают, будто у него с мозгами не всё ладно…
— Мы ещё увидимся, — сплюнул сквозь зубы Бык, и они оба быстрым шагом очистили место действия.
  
Финита ля трагедия
 
А я подошёл к Алле, которая всё это время прохлопала глазами.
— Ну ты как, — спросил я, — если в целом?
— В целом хорошо, — ответила она, вышла из ступора и впечатала мне в губы протяжный поцелуй.
— Спасибо, конечно, Аллочка, — с трудом отодрал я её от себя, — но больше не надо такого, что люди вокруг скажут?
— А мне всё равно, что они скажут, — гордо ответила она, — всё равно я вас люблю.
— Ну окей, — смешался я, — люби себе на здоровье, только веди себя более прилично… да, мне же в школу надо, там Крамаров же приезжает.
— Да вы что? — округлила она глаза, — Савелий? Это ж мой любимый артист — можно я с вами.
— Пошли, только в темпе, время поджимает, — посмотрел я на часы… на этот раз у меня они стали Командирскими, хотя раньше всю дорогу были Славой.
Успели мы тютелька в тютельку, как раз к подъезду двух чёрных Волг двадцать четвёртой модели. Обе они заехали во двор и остановились напротив чёрного входа, который вёл к спортзалу.
— Антон Палыч, — возмущённо воскликнула завуч, — где вы гуляете?
— Виноват, Валентина Игоревна, больше это не повторится, Валентина Игоревна, — сделал под козырёк я.
— Ладно, — смягчилась она, — идёмте Крамарова с Видовым встречать, а то они без нас заблудятся.