Классный час 2 (СИ)

— А вот интересно, с какой формулировкой вы меня закрыть собираетесь? — решил уточнить я.
— Раз интересно, поясню — по обвинению в государственной измене. Статья 64 пункт А УК РСФСР.
— Ну ни хрена ж себе, — с трудом сумел восхититься я, — и как же я смог совершить измену в нашем закрытом от иностранцев городе и в полутора тысяч километрах от ближайшей границы?
— Органы разберутся,— флегматично заметил Абрамыч, — ну так как, Палыч, по какому пути пойдёшь? По первому или по второму?
Я закрыл глаза, вдохнул и выдохнул раз пять подряд, потом открыл глаза и заявил:
— По первому, конечно. Только вот этот кубик к моим игрушкам никакого отношения не имеет.
— А откуда ж он взялся в этом вагоне? — тут же уцепился за мои слова Миша.
— Честное пионерское — понятия не имею. Могу перекреститься, если надо.
— Ладно, поверим… — сменил Абрамыч выражение лица с волчьего на добродушное, — так где, говоришь, ты там их сховал? — употребил он почему-то такой украинизм.
— Обратно к моему дому подъезжайте, — хмуро ответил я. — Всё в подвале лежит.
— Давно бы так, — тоже предельно благожелательно сказал Миша, заводя мотор. — Про подвал мы с тобой, Абрамыч, как-то недопетрили…
Назад мы вернулись тем же кружным путём, и только я собрался вести их в подвал, как увидел двух кумушек на скамейке рядом с входом. Одна из них была та самая Мари-Ванна, которой я недавно скормил рецепт варенья из рябины.
— Вот что, парни, — сказал я им обоим, — вам ведь лишняя огласка не нужна, верно?
— Ну допустим, — с натугой согласился Абрамыч.
— Если мы втроём мимо этих бабусь сейчас проследуем, да сразу в подвал, это будет разговоров и пересудов на полгода.
— И что ты предлагаешь? — обеспокоенно спросил он.
— Я один захожу, делаю вид, что поднимаюсь по лестнице, а сам тихо возвращаюсь и открываю подвальную дверь. Через пару минут заходите вы, закрываете за собой дверь на улицу и тихо спускаетесь в подвал.
— А он дельную вещь предлагает, — подал голос Миша, — только учти вот что, Палыч — если ты вдруг сбежать решил, то это зря, мы тебя и на дне морском отыщем.
Процедура проникания в подвал прошла по моему плану за тем лишь исключением, что Мари-Ванна решила поинтересоваться, почему это я не в школе. Ответил, что заболел и отпросился до вечера. А далее я дождался двух гэбэшников, открыл висячий замок на двери своей дощатой клетушке, включил фонарик и сказал приглушённым голосом:
— Вон в той сумке всё и лежит.
— В какой сумке? — спросил Миша, — нет здесь никаких сумок…
  
Не укради у ближнего своего
 
— Да не может этого быть, — растерянно пробубнил я, — вот сюда же я её вчера поставил, желто-коричневую сумку из кожзама… — и я показал на нарушенный в виде прямоугольника слой пыли на одном из ящиков в углу.
— Значит она ноги приделала, твоя сумка, — на рожу Абрамыча вернулось волчье выражение, — и сбежала с этого ящика.
— И висячий замок изнутри открыла, — добавил Миша. — Ай, как нехорошо вводить в заблуждение органы правопорядка, Антон Палыч.
— Короче так, учитель, — продолжил Абрамыч, — либо ты сейчас в течение одной минуты вспоминаешь, где твои игрушки на самом деле…
— Либо что? — упавшим голосом уточнил я, хотя это и так было ясно, без уточнений.
— Либо мы на той же Волге следуем в СИЗО, знаешь, где это?
— Знаю, на Страже Революции, — ответил я.
— Вот-вот, и на этом Страже мы отдаём тебя под стражу, гы, — и они оба неприятно рассмеялись. — А дальше уж там как бог даст… время, кстати, пошло.
И Абрамыч картинным жестом поднёс наручные часы к моему носу… Полёт, автоматически отметил я, подарочные, с надписью какой-то. А мне, в общем, и полминуты хватило — когда такие ультиматумы ставят, мозги сами по себе вдвое быстрее крутиться начинают, так что через тридцать секунд высказал я им такую мысль:
— Видели бабку перед подъездом?
— Которую, их там две штуки сидело? — уточнил Миша.
— Ту, что мне вопрос задала.
— Допустим, и что дальше? — спросил Абрамыч.
 
— Когда я вчера сумку в подвал запихивал, она мне по дороге встретилась и долго расспрашивала, что я там делаю, в этом подвале. Кроме неё никто не знал и не видел, куда я это дело запихал…
— А ключи? — задал дополнительный вопрос Миша, — ключи от замков у неё есть?
— От входной двери в подвал точно есть, она тут варенья и соленья на зиму запасает, — ответил я, — а висячий замок можно и гвоздём открыть при желании.
— Хорошо, я твою мысль понял, — подобрался Абрамыч, как гончая собака, почуявшая зайца, — бабку мы сейчас раскрутим… но только учти, Палыч, что это твой последний шанс — если пустышка выйдет, считай, что ты уже на нарах сидишь.
Я сглотнул горькую слюну, а они отошли от меня на пару метров и тихо посовещались, видимо о деталях, как Мари-Ванну потрошить будут. Потом Абрамыч громко сказал мне:
— Мы тут вот чего придумали — чтобы лишнего шума не поднимать, ты сейчас выйдешь на улицу один и скажешь этой бабке, что в соседнем магазине дефицит выбросили.
— Какой? — тут же включился я.
— Что у нас сейчас в дефиците, Миша? — справился тот.
— Да всё у нас в дефиците, — рассеянно ответил Миша, но тут же собрался и дал точный ответ, — индийский чай со слоном пусть будет.
— Скажешь, что выбросили чай со слоном, — эхом повторил Абрамыч, — по две пачки в одни руки. Она побежит к магазину, там-то мы её и перехватим.
— А если у неё денег с собой нет? — спросил я, — она же домой сперва поскачет…
— Она в этом подъезде живёт?
— В соседнем, — и я мотнул головой в сторону её местожительства.
— Не беда, подождём, — уверенно сказал Миша, — пока она с деньгами выйдет.
— Тогда такой вариант — а если вторая бабка с ней побежит? Чай со слоном штука нужная… вы их обеих брать будете?
— Об этом я не подумал… — почесал нос Абрамыч, — у тебя какие-то другие предложения есть?
— Надо сообщить ей что-нибудь, что касалось бы только её лично, — предложил я.
— И что это может быть, ты знаешь?
— Знаю, — радостно ответил я, — рецепт варенья из рябины. Я вчера ей ляпнул, что варю такое варенье, а она заинтересовалась. Значит, меняем ваш план на такой — вы поднимаетесь ко мне в квартиру, а я выхожу и говорю, что начал, мол, варить очередную партию рябинового варенья. Если хочешь поучиться, то пошли ко мне. Мы поднимаемся в квартиру, и тут-то вы её и колете на предмет игрушек.
— Голова у тебя варит, Палыч, — благожелательно сообщил мне Абрамыч, но Миша внёс свою критическую ноту:
— Только запомни, если ты удрать от нас таким образом собрался, то мы тебя…
— Найдёте на морском дне, — закончил я за него, — я запомнил. Ну я пошёл?
— Стой, сначала мы поднимаемся к тебе в квартиру, ключ давай…
И я отцепил от связки квартирный ключ, подождал, пока они поднимутся на мой третий этаж, запер подвал, ну а далее было всё по разработанному нами совместному плану. За тем исключением, что вторая бабка, Полиной Андреевной её звали, тоже захотела научиться варить такое варенье. Блин, что же делать-то, уныло подумал я… и нашёл-таки выход.
— Полина Андреевна, — сказал я ей, — давайте по очереди. Пусть Мари-Ванна сначала вот поучится, а потом и для вас курсы проведу.
И она с трудом, но согласилась, а я даже открыл и подержал дверь перед этой старой каргой. Абрамыч же с Мишей уже ждали её с нетерпением…
----
Мари-Ванна раскололась очень быстро, и пяти минут не прошло, я даже кофе не успел до конца приготовить.
— Значит так, бабуся, — услышал я в кухне хорошо поставленный голос Абрамыча, — сейчас ты подпишешь эту бумагу о неразглашении, а потом пойдёшь к себе домой и вынесешь нам сумку Палыча со всем содержимым. Если оттуда ничего не пропало, то так и быть, дело на тебя мы заводить не будем. Всё ясно?
Бабусе было всё предельно ясно. Смотреть на неё было больно — шла учиться варить варенье, а попала в жуткий переплёт… а не надо было чужие вещи тырить, злорадно подумал я.