Слабое место (ЛП)
— Сатурн в основном состоит из водорода, — сказала она, прищурившись через объектив и медленно перемещая прицел с помощью кнопок управления. — У него также есть сто пятьдесят лун. Ты можешь в это поверить? Эта планета находится в той же солнечной системе, что и наша, и состоит в основном из газа и лун. — Она покачала головой. — Удивительно.
Уголок моего рта пополз вверх, наблюдая за ней в ее стихии. Ничто так не возбуждало ее, как открытие чего-то нового, и я поражался тому, насколько она была любопытна, насколько она была похожа на бесконечную энциклопедию забавных фактов, не потому, что она что-то изучала и запоминала, а потому, что ей просто нравилось так много узнавать.
Но так же быстро, как расцвела улыбка, она снова погасла, моя грудь болела от мыслей о моей маме, страдающей на другом конце страны.
— Нашла его! — Сказала Джиана и подтолкнула меня к прицелу. — Марс.
Я заглянул внутрь, комментируя то, что выглядело так, как будто это могла быть ледяная шапка, прежде чем Джиана пустилась в эссе о сильных снежных бурях на Марсе. Я слушал с отстраненным вниманием, прислонившись к задней стене купола и наблюдая, как она работает с оптическим прицелом.
И я пытался заставить это сработать.
Я хотел отвлечься на нее, на науку, на звезды и Вселенную. Но хотя это должно было напомнить мне, насколько незначительны мои проблемы, каким-то образом это сработало наоборот, и я поймал себя на том, что задаюсь вопросом, почему я вообще переехал так далеко от своей мамы.
Может быть, это была моя вина, что она так отчаянно искала кого-то, кто любил бы ее и заботился о ней, потому что я был этим человеком, а теперь меня не стало.
Мой желудок скрутило от этой мысли, даже когда за ней последовала другая, напомнив мне, что она всегда искала партнера — с тех пор, как ушел папа.
Но все же я мог бы быть там, я мог бы делать больше.
С моей стороны было эгоистично преследовать свои мечты об игре в NFL, когда я мог бы быть дома с ней. К настоящему времени у меня могла бы быть работа на полный рабочий день, с льготами и достойной зарплатой. Я мог бы заботиться о ней так, как ей нужно. По крайней мере, я мог бы пойти учиться где-нибудь поблизости, в Калифорнии, где она была всего в нескольких минутах езды.
Вместо этого я был сосредоточен на себе.
Все мысли и чувство вины боролись внутри меня, и Джиана, должно быть, заметила это, потому что ее брови сошлись на переносице, когда она посмотрела через плечо на меня, прислонившуюся к стене.
— Пошли, — сказала она, собирая свои вещи. — Давай поднимемся на палубу.
Я тихо последовал за ней вверх по лестнице, и нас встретил мягкий прохладный ветерок, когда мы достигли вершины смотровой площадки. Джиана поплотнее запахнула кардиган, чтобы согреться, а я сунул руки в передний карман толстовки.
Вдоль перил купола стояло несколько маленьких телескопов, но Джиана не подошла ни к одному из них. Вместо этого она отбросила свою сумку в сторону и соскользнула с внешней стороны купола, чтобы сесть на палубу, похлопав по месту рядом с ней, чтобы я сделал то же самое.
— Я ненавижу, что ты такой грустный в свой день рождения, — призналась она, когда я сел рядом с ней, расставив колени, поставив на них локти и сцепив руки между ними.
Я не ответил.
— Поговори со мной, — умоляла она, наклоняясь ко мне. — Расскажи мне, что случилось.
Я закрыл глаза, покачав головой, прежде чем снова открыть их и уставиться на свои кроссовки.
— Не могу, — выдавил я.
— Почему нет?
Потому что это трудно объяснить. Потому что мне стыдно. Потому что мне стыдно. Потому что я в ужасе от того, что ничего не могу поделать. Потому что я ненавижу то, что это моя ответственность, и чувствую себя мудаком из-за этого.
Все эти и многие другие ответы пронеслись у меня в голове, но я просто снова покачал головой, не в силах произнести ни одного из них.
Джиана глубоко вздохнула, затем кивнула, как будто услышала то, что я не осмеливался сказать.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда используй меня.
Я нахмурился, особенно когда она подползла и села у меня между ног. Она села передо мной на колени, заставляя меня принять позу, разжать руки и впустить ее. Она буквально протискивалась внутрь, пока у меня не осталось другого выбора, кроме как смотреть на нее.
Я был опустошен, когда это сделал.
Это были не ее кудрявые волосы, немного вьющиеся из-за игры и долгого дня перед этим. Дело было не в веснушках на ее щеках или мягком лунном свете, отражающемся в ее глазах цвета морской волны. Дело даже не в ее кирпично-красной с золотом клетчатой юбке, скромной черной блузке, которую она сочетала с ней, или черных чулках до колен, которые сводили меня с ума всякий раз, когда она их надевала.
Это было то, как она смотрела на меня.
Это было то, как она смотрела на меня с такой заботой и почтением, что я, черт возьми, потерял дар речи, не мог пошевелиться, не мог ничего сделать, кроме как смотреть на нее в ответ.
— Используй меня, чтобы отвлечься от того, что причиняет тебе боль, чтобы сбежать. — Она сглотнула. — Преподай мне еще один урок.
Я прерывисто выдохнул через нос, готовый возразить, что сейчас не время, но ее губы заставили меня замолчать, прежде чем я смог. Она наклонилась вперед, целуя меня медленно и уверенно, ее руки обхватили мое лицо, а мои легли на ее талию, как будто это было самой естественной вещью в мире.
— Ты мне нужен. Покажи мне, что будет дальше, — выдохнула она мне в рот, ее губы зависли там, когда она добавила: — И на этот раз я хочу, чтобы ты начал первым.
Я нахмурился, когда она снова поцеловала меня, слегка сжав бедра, когда я отстранился.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что в прошлый раз ты не закончил, — пояснила она, а затем со всей уверенностью женщины, которая знала все, вместо застенчивой девушки, просящей меня показать ей, она забралась ко мне на колени, ее тепло прижалось к моему животу, когда она устроилась на месте. — Сегодня вечером я хочу, чтобы ты сначал почувствовала себя хорошо. Я хочу… — Она сглотнула, как будто ей было стыдно, но затем подняла подбородок немного выше и посмотрела мне прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты показал мне, как попробовать тебя на вкус.
Иисус, блядь, Христос.
Я закрыл глаза на выдохе дракона, чтобы не произнести это вслух, и почувствовал, как хищный зверь внутри меня с ревом пробуждается к жизни. Джиана прижалась ко мне, целуя меня, прежде чем я успел обдумать это, прежде чем я смог придумать какой-либо аргумент, чтобы остановить ее.
— Пожалуйста, — умоляла она, прижимаясь ко мне бедрами, и я зашипел от прикосновения, от того, насколько твердым я уже был для нее.
Я не мог говорить, не мог выразить словами, как приятно слышать, что она нуждается во мне, это было именно то, что мне было нужно. Итак, я ответил ей своим собственным поцелуем, обнимая ее сзади за шею и прижимая к себе, когда я открыл рот и подал ей знак сделать то же самое. Я скользнул языком внутрь, наслаждаясь тихим стоном, который вырвался у Джианы, когда я это сделал. Ее руки запутались в моих волосах, пока одна из них не скользнула вниз между нами, и она провела ладонью по моей длине, натягивая мои спортивные штаны.
— Черт, — выругался я, перекатываясь в прикосновение. Мне удалось сделать паузу, открыть глаза и посмотреть, как осторожно она наблюдает за мной. — Ты уверена?
— Покажи мне.
Она ответила так быстро, так определенно, что мой член дернулся под ее ладонью, и она облизнула губы, опустив глаза, чтобы посмотреть на мою выпуклость, когда она сжала ее немного крепче.
Я осторожно поднял ее со своих колен, оставив ее стоять на коленях, пока я стоял. Я возвышался над ней, раздувая нос при виде того, как она смотрит на меня снизу вверх, пока я начал развязывать завязки на своих спортивных штанах. Как будто она пропустила какой-то сигнал, она приподнялась на голенях, протянув руки, чтобы закончить работу.