Одиночка (СИ)

— Как ты, Даш? — понизив голос, спрашивает Ксюша.
Я знаю, о чем она, но все равно предпочитаю включить дуру.
— Думаю, у меня просто небольшой вывих. Мазь должна быстро помочь. Дима когда на футболе ногу подвернул, уже через неделю снова бегал.
— Я не про это.
Конечно, Ксюша спрашивает про Адиля и про то, как я себя чувствую после встречи с ним. Только она и мама знают, что со мной творилось после его неожиданного отъезда. Как я сутками лежала на полу и, обняв колени, выла, что не хочу без него жить. Как от еды отказывалась и целый месяц не появлялась на учебе, за что меня едва не отчислили из университета, поступление в который стоило мне кучу нервов и бессонных ночей. Первая любовь, она такая — не знающая полумер, сбивающая с ног, забирающая тебя всю. Тогда мне действительно казалось, что с его отъездом жизнь подошла к концу. Это теперь я знаю, что нет.
— Ты про Адиля? Да я даже разглядеть-то его толком не успела. Узнала по голосу.
— Там потом охранники набежали, — ни к чему сообщает Ксюша. — Разняли их. Думаю, с ним все в порядке.
Опустив глаза, тихонько смеюсь.
— Мне без разницы. Я больше не собираюсь переживать о последствиях его очередного мордобоя.
Чувствую на себе пытливый Ксюшин взгляд и, желая ответить ей тем же, воинственно вскидываю подбородок. Можешь смотреть сколько хочешь. Мне действительно по фигу.
— Дима звонит, — указываю я на ерзающий по столу телефон, первой прерывая нашу игру в гляделки. — Подъехал, наверное.
Дима сообщает, что припарковался у входа, однако секунд через тридцать сам заходит в кофейню. Кивает Ксюше в знак повторного приветствия и, положив руки на талию, разворачивает меня к себе.
— Что там у вас случилось, зай? И что с лицом? Ты плакала, что ли?
Я ничего не стала ему объяснять, когда звонила, — сказала лишь, что подвернула ногу, и попросила забрать. Сейчас понимаю, что предпочла бы вообще не обсуждать недавний инцидент, а очутиться дома в кровати и поскорее уснуть, чтобы стереть из памяти этот день.
— В машине, ладно? — Слабо улыбнувшись, я касаюсь губами его подбородка и оборачиваюсь к Ксюше. — Ты куда сейчас?
Перекинув через плечо цепочку сумки, она шутливо пожимает плечами.
— Вернусь в караоке, чтобы оплатить счет, а дальше решу. Честно говоря, тоже с огромным удовольствием поехала бы домой. В двадцать шестой раз любое празднование начнет надоедать.
Мы втроем выходим на улицу, и Дима помогает мне сесть в машину. Нога жутко болит, но я намеренно не жалуюсь, чтобы не давать ему повод смотретьвзглядом «Я же говорил». Дима изначально был против караоке, потому что там «собирается пьяное быдло» и «это точно не место для девичника». Я и без того чувствую себя униженной, чтобы вытерпеть малейший упрек.
— У нас мазь есть или лучше в аптеку заехать? — спрашивает Дима, выруливая на пустынную ночную магистраль.
— Есть, — киваю я, уставившись в окно.
В голове оживают голоса: визгливо-скандальный Дианы, грубый, с угрозой — того ублюдка с танцпола и небрежно-холодный Адиля. «Подругу свою угомони». У меня вообще-то имя есть. Если он, конечно, его не забыл.
— Убавь, пожалуйста, кондиционер, — прошу я, растирая предплечья, покрывшиеся гусиной кожей. — Холодно.
Дима выставляет нужную температуру и после опускает ладонь мне на колено.
— Рассказывай уже, зай. Как ты ногу подвернула?
Пожевав губу, я перевожу взгляд на лобовое стекло. Такое даже пересказывать неприятно. Унизительно.
— Мы пошли танцевать… Я, Диана и Карина. К Диане парень пристал, и она ему нагрубила. Он — ей в ответ. Я хотела ее увести, пока чего-то серьезного не случилось, и подошла как раз в тот момент, когда он ее толкнул. Диана влетела в меня, и я упала. Ногу в туфлях подвернула и копчик ушибла.
— Пиздец! — зло выплевывает Дима, повернувшись ко мне: — Ну и чего ты молчала, зай? С этой вашей овцой одни неприятности… Дура, блядь. А тому мудаку надо ебальник раскрошить.
Я незаметно прочищаю горло, чтобы голос звучал естественно.
— Там был Адиль. Он все видел и… В общем, он этого парня ударил.
 
Тиканье включенного поворотника не смолкает даже после того, как мы проехали нужный перекресток. В повисшей тишине оно кажется особенно громким.
— Робсон говорил, что Адиль здесь, — наконец произносит Дима. Его тон неестественно сухой и безэмоциональный. — Странно, что вы встретились в караоке.
— Обычное место для девичника, — бормочу я, несколько раз проводя пальцами по смятому подолу.
Мысли проносятся в голове со скоростью гоночного болида. Роберт знал, что Адиль в городе? Дима тоже? И давно?
— Вот и я о том. Для девичника обычное, а он-то что там забыл?
— Намекаешь, что это не совпадение? — огрызаюсь я. — Считаешь, мы заранее договорились?
Дима хмурится.
— Да с чего ты взяла-то? Я тебя ни в чем не обвиняю. Просто удивляюсь.
— У тебя не бывает просто, — шепчу, снова отворачиваясь к окну.
— Зай, давай не будем ругаться, ладно? — Дима успокаивающе поглаживает меня по голому колену. — Завтра с утра тебя в травмпункт отвезу. Хочешь, вкусняшек каких-нибудь закажем?
Я мотаю головой. Нет, не хочу.
— Роберт в выходные к себе позвал, — продолжает он. — Хочешь поехать?
— Можно.
Роберт, или Робсон, как его зовут в компании, снимает огромный загородный дом с баней и бассейном. Я только поэтому соглашаюсь: чтобы хоть ненадолго сменить пыльный столичный воздух и бесконечные пробки на уединение и тишину.
— Тогда скажу ему, что мы будем.
Помолчав, Дима снова меня окликает:
— Зай.
Я поворачиваю голову.
— Адиль, скорее всего, тоже будет. Но мы же бегать от него не собираемся? Мне так-то вообще похер, что он думает.
— С чего нам его избегать? — Возмущенная такой идеей, я даже немного повышаю голос. — Мы же не дети маленькие. Никто никому ничего не должен.
— Я тоже так думаю, — хмыкает Дима, вновь фокусируясь на дороге.
Я же тянусь к панели, чтобы еще прибавить температуру. Знобит. Августовские вечера слишком рано стали холодными.
  
Глава 3
 
— Зай, ты мне футболку запасную не взяла? — Захлопнув крышку багажника, Дима вопросительно смотрит на меня. — Я, похоже, забыл.
— Нет, ты ведь не просил.
Поежившись, я тру грудную клетку, как если бы это помогло избавиться от поселившегося в ней дискомфорта. Немой мандраж — так можно охарактеризовать мое состояние. Весь день не нахожу себе места. Лучше бы Дима умолчал о возможном присутствии Адиля в доме Роберта. Время, проведенное в неведении, не дает простора для фантазии, а у меня, как назло, была целая неделя на то, чтобы представить нашу встречу.
— Ты такая милая без косметики. — Перебросив через плечо сумку, Дима приобнимает меня за талию. — Поедем домой, когда захочешь, ладно?
— Я никуда не тороплюсь, — отвечаю я и мельком оцениваю свое отражение в зеркальной тонировке стекол.
Не накрасилась я специально, и оделась в джинсы и простую белую футболку — тоже. Не хотела давать даже намека на то, что пытаюсь произвести впечатление.
Гостей собралось немало, судя по тому, что асфальтированная площадка возле дома сплошь уставлена автомобилями. Среди них я узнаю порше Артура, близкого друга Димы, тойоту Ани, девушки Роберта, и огромный армейский внедорожник Дамира. Взгляд невольно задерживается на приземистом спортивном мерседесе-купе, бока которого покрыты серой дорожной пылью. На фоне ярких глянцевых кузовов по соседству он выглядит отщепенцем.
— Салам, друг. — Роберт, в шортах и без футболки, пожимает руку Диме и приветливо подмигивает мне. — Анька тебя уже заждалась, Даш. Достали ее наши разговоры.
— Бегу спасать, — улыбаюсь я, немного успокаиваясь при виде расслабленного лица хозяина дома. Действительно, почему так разнервничалась? Я нахожусь на привычной территории, в кругу своих друзей. Это не меня, а Адиля не было здесь семь лет.
— Ты пьешь, Робсон? — Дима перекладывает пакет с привезенным виски в левую руку и обхватывает мою ладонь. — Думаю, бухнуть или нет. Дашку, если что, попрошу за руль сесть.