План на первую тысячу лет (СИ)
— Я оставил его в качестве примера, — снисходительно улыбнулся Глас Божий. — Этот, с позволения сказать, герцог Ада — бывший ангел, из тех, кого у нас принято называть падшими. Полюбуйтесь на это ничтожество… Впрочем, их лидер не лучше, такое же уродливое и порочное существо.
Очевидно, купол позволял слышать все, что происходило вне его, так как Кроули после этих слов перестал скакать и шутовски раскланялся во все стороны.
— Люцифер, Вельзевул, Хастур, Лигур и прочие… Падшие ангелы! — продолжал глава судилища. — Но за красивыми словами скрываются лжецы, предатели, клятвопреступники и осквернители. Им не место среди нас. Азирафель! Напрасно ты не слушаешь меня.
Действительно, все это время ангел не сводил глаз с пленника и даже позволил себе усмехнуться в ответ на особенно забавную выходку.
— Вижу, тебе весело? — ледяной гулкий голос вернул его к действительности. — Что ж, посмейся напоследок… Потому что сейчас тебе станет не до смеха!
Азирафель, чьи щеки приняли было нормальный цвет, вновь побледнел. Метатрон и остальные, казалось, сделались еще выше, в приподнятых белых крылах сверкнули молнии.
— Сорвав Армагеддон, ты вызвал наш гнев, Азирафель. Но твой нынешний поступок достоин лишь бесконечного презрения. И потому ты не станешь падшим, ибо мы не будем свергать тебя в Ад. Мы изгоняем тебя из Рая. Куда ты направишься — в преисподнюю, или, подобно Агасферу, будешь вечно скитаться по миру — нам безразлично. Мы отрекаемся от тебя, — по ангельским рядам пронесся гул одобрения. — Сейчас Гавриил переломит над твоей головой меч, который ты позорно потерял. Полагаю, тебе известно, что это означает.
— Гражданская казнь, — тихо ответил Азирафель. Его крылья поникли. Кроули в куполе замер, едва ли не бледнее ангела. — Могу ли я высказать последнюю просьбу?
— Говори.
— В Аду томится ангел Агриэль, которого вы свергли когда-то. Он не превратился в демона и остался непорочен. Прошу помиловать его и вернуть на Небеса. Вам ведь нужны такие, несгибаемые…
— Твоя просьба будет исполнена. Гавриил, приступай.
Гавриил, ожившая башня из стали и света, выдвинулся вперед, сжимая в деснице огненный меч — слишком маленький для его архангельской длани. Взгляд Азирафеля заметался по ликам бывших собратьев и остановился на паре змеиных глаз. «Только не на колени! — без слов кричали они. — Не смей, слышишь? Не смей!»
Азирафель остался стоять и не опустил голову, когда над ней раздался долгий серебряный стон гибнущего клинка. И от этого звука ризы ангела сделались серыми, словно их покрыла вековая пыль, а кипенно-белые крылья, которыми он так гордился, стали похожи на две кривые палки, обмотанные грязным тряпьем.
— Ползи куда хочешь, бессмертный червь, — упал брезгливый приговор. Сонм непорочных и белокрылых покидал место казни, не оглядываясь. Они уже были заняты другими делами.
* * *Белесый туман медленно таял. Мраморный пол превратился в ноздреватый мартовский наст, сквозь прогалины в нем выглядывала зеленая трава. Прозрачный купол с хрустальным звоном исчез. Азирафель поднял обломки темных очков, и они сами собой срослись в его ладонях.
— Возьми, — он протянул их Кроули. Тот сидел, подняв колени и безвольно уронив руки.
— Надеюсь, ты не собираешься?.. — демон принял очки, но не торопился надевать их.
— Собираюсь, — Азирафель грустно усмехнулся, поняв, что повторяет их недавний разговор в машине. — Куда мне еще такому? Жаль, наглядным пособием для твоих инферналышей служить уже не смогу. К тому же я так и не сумел помочь Мэри. Так что вставай и пойдем, дорогу я помню…
— А вот фиг тебе, — демон вскочил и преградил ему путь. — Никуда мы не пойдем, потому что ты — ангел, а не червь! Самый ангелистый ангел в мире!
— Я очень устал, Кроули. Давай просто спустимся в Ад.
— Если ты сдашься, значит, они победили, — Кроули схватил его за плечи, заглянул в погасшие, будто тоже присыпанные пылью глаза. — Значит, ангел — всего лишь пучок белых перьев. Убери их — не станет ангела. Так?
— Перестань…
— Не они создали тебя ангелом, Азирафель, и не им решать, кто ты! Ты — надежда, ты — добро, ты — любовь! Знаешь, как я называю твой книжный магазин? «Место, где свет». Не гаси его, Азирафель, вокруг и так достаточно тьмы.
— Но Мэри… Ведь я так и не смог…
— А ты пытался? Попытайся хотя бы!
— Ты сам не веришь в то, что говоришь…
— Зато я верю в тебя, Азирафель. С самого первого дня нашей встречи — верю.
Женщина лежала у «Пирамиды света» ничком, вцепившись одной рукой в отвертку, другую бросив на переплетение проводов внутри конструкции. Парк вокруг виднелся уже вполне отчетливо, неподвижная фигура должна была вот-вот привлечь внимание гуляющих.
— Надо закрыть это место, — предложил Азирафель. — Создадим подобие операционной.
Туман вновь сгустился, плотной стеной оградив пирамиду.
— У старого маяка белый станет серым, — он посмотрел на демона, — оказывается, Агнесса имела в виду меня.
— Позже устроишь себе душ из святой воды и отмоешься. В чем проблема?
— К сожалению, это никакая вода не смоет…
— Ангел, давай займемся делом, — решительно оборвал его Кроули, заметивший, что немного приободрившийся друг готов вновь рухнуть в пучину черной меланхолии. — Спорю на что угодно, сейчас ты придумаешь кое-что получше возвращения памяти нашей крошке.
— Полагаю, да. — Азирафель щелчком пальцев создал высокий стол, на который уложил Мэри, и стал в изголовье. Ангел по-прежнему был сер, и крылья жалко болтались за спиной, но из глаз ушла тоскливая муть и они засияли, как прежде.
— Ты прав, нельзя возвращать ей память о том кошмаре, который она пережила. Мы поступим иначе: сотворим личность Мэри заново. Вернем ей право выбора, которое у нее отняли.
— Адова работенка…
— Но ведь ты поможешь мне? — и улыбка у него уже сделалась прежней, и знакомая хитреца промелькнула в голосе.
— Куда ж я денусь, — демон старательно изобразил недовольную мину.
Это и впрямь оказалось непростым делом: подчищать и выскабливать, обновлять холст и наносить свежий грунт, чтобы впоследствии человек смог самостоятельно нарисовать картину своей жизни. Трудно сказать, как долго длилась эта работа: демон остановил время, чтобы не отвлекало.
— Уф-ф… готово, — Азирафель опустил закатанные рукава. — Мэри родилась в Милтон-Кейнсе, родной город поможет ей восстановить воспоминания о детстве и юности. Остальное придется проживать заново, но, думаю, она справится, разум-то мы ей сохранили в неприкосновенности. Осталось вложить в нее чувства…
Он положил правую руку ей на лоб, а левую — на грудь, туда, где слабо и редко билось сердце.
— Пусть к тебе вернется способность любить, радоваться и радовать, желание творить и сохранять красоту, сострадание и милосердие… — ангел убрал руки. За ними тянулись два тающих золотистых луча. — Демон, теперь твоя очередь, иначе Мэри получится святой, а нам нужна обычная смертная женщина.
Кроули облизнулся узким раздвоенным языком.
— Только не переусердствуй, — встревожился ангел, — а то сделаешь из нее новую Вавилонскую блудницу…
— Не беспокойся, — змеиные глаза вспыхнули адским пламенем. Он склонился к лицу Мэри и приник к ее губам долгим поцелуем. Азирафель с удивлением заметил, что худая фигура на столе приобрела мягкие женственные формы, а две выпуклости под футболкой, прежде едва заметные, налились упругой округлостью.
— Мне вдруг пришло в голову: что если и Господь не создавала человека в одиночку? Неспроста в нем столько намешано…
— Тебе обязательно говорить под руку?! — Кроули с неохотой оторвался от губ, сделавшихся алыми, полными и красиво изогнутыми. — У меня тут, между прочим, интимный момент.
— Мне кажется, тебе уже достаточно э-э-э… влиять.
— Ну, я, в общем-то, только начал, — демон довольно ухмыльнулся, оглядывая лежащее тело. — Смотри, какая она красивая получилась. Кроме того, добавил ей смелости, любопытства, азарта, жадности к жизни, в меру жесткости и ветрености. Ну и, само собой, в постели она отныне будет не только спать.