План на первую тысячу лет (СИ)

В Раю и окрестностях с самого начала времен не существовало большего специалиста по части обоснования чего угодно, нежели Метатрон. Он умел объяснить и найти оправдание всему — от изгнания первых людей из Эдемского сада до внезапной отмены Армагеддона год назад. Составленный им экстренный пресс-релиз мгновенно вернул десятимиллионное небесное воинство из полной готовности к Святой войне в состояние ангельской кротости, но стоил Метатрону нескольких декалитров нектара, оставшегося от прежних арендаторов горних высей. И если бы Азирафель был способен икать, он проикал бы целый месяц, ибо был поминаем архангелом отнюдь не в благословениях.
Метатрона, как и Сандалфона, удивила огнеупорность преступника. Тем не менее, Глас Божий поспешил во всеуслышание объявить ее проявлением высшего милосердия. Эта причина, кажется, устроила всех — кроме непосредственно причастных.
Тысячелетиями работая крылом к крылу, референт и пресс-секретарь научились понимать друг друга с полуслова.
— Надо что-то делать, — заметил Сандалфон, рассеянно обозревая Небеса сквозь огромные окна центрального офиса.
— Если делать, то только во славу… — откликнулся стоящий рядом Метатрон, показывая глазами, чья именно слава имелась в виду.
— Безусловно. Надеюсь, столп?
— Это старо, друг мой.
— Классика не устаревает, — возразил Сандальфон.
— Кроме того, мгновенное превращение в столп не произведет того эффекта, который необходим в нашей идейно-воспитательной работе с младшим ангельским составом. Между прочим, именно по этой причине я не одобрил решение Гавриила относительно адского пламени. Увы, ему всегда была свойственна некоторая идеологическая близорукость.
— Что же ты предлагаешь?
И без того сияющие, глаза архангела озарились высоким вдохновением:
— Полагаю, ты согласишься со мной в том, что, во избежание повторного инцидента, нам важно не столько покарать отступника, сколько продемонстрировать на его примере, какие прискорбные последствия влечет за собой контакт с падшим. С этой точки зрения простое низвержение Азирафеля в Ад, то есть к его приятелю, не возымеет нужного нам эффекта. Ты улавливаешь мою мысль, Сандалфон?
Светлый взгляд Сандалфона вспыхнул ответным восторгом понимания:
— И когда же мы проведем э-э-э… наш показательный урок?
— Прежде всего, надо подготовить контингент, создать у него правильное настроение. Затем дождаться, пока отщепенец совершит еще какое-нибудь непотребство…
— Ждать придется недолго, — усмехнулся Сандалфон.
— И я так думаю. Ты посвяти в наши планы Михаила и Уриила, я поговорю с Гавриилом. Мы должны явить истинное величие.
— Но не много ли чести для одного…
— Не забывай, Сандалфон, — посуровел Глас Божий, — это урок не для единственного преступного ангела, но для сонма непорочных. Дабы укрепили дух свой и впредь строже блюли чистоту помыслов и безупречность поступков.
  
Глава 2. Любовь до конца Вселенной
 
Кроули сидел за письменным столом из цельной мраморной плиты, в обитом пурпурным бархатом кресле с позолоченными подлокотниками, и задумчиво смотрел на высокий фикус в кадке, свое последнее приобретение. Листья растения боязливо жались к стволу.
В жизни демона чего-то недоставало. Досадный изъян объявился среди беспечальных ярких дней, точно лист с пятном в гуще буйной зелени. Ад решил напомнить о себе? Нет, там на удивление держали слово. С Азирафелем тоже все было в порядке, по крайней мере прямо сейчас не требовалось мчаться к нему и вытаскивать из очередных неприятностей.
Демон прислушался к своему состоянию. Все отлично, лучше, чем когда-либо. Тогда откуда взялось это глухое недовольство? Не он ли на днях изобрел на редкость изящный узел в форме тайного знака божества Нергал для запутавшихся наушников? А как хорош оказался скотч со страшно липким и ничем не смываемым следом! Наконец, не его ли гений создал консервные банки, ключи которых отламывались точно на первой трети приоткрытой крышки? Демон самодовольно хмыкнул: да, мастерская работа. Которую некому оценить. Исчезла аудитория. В одиночку изнемогать под грузом собственной шикарности — совсем не то, что в присутствии зрителей, пусть и не всегда понимающих весь блеск твоих решений. Ад забыл о нем, Раю он давно не интересен, люди, пусть и злятся, но благополучно распутывают наушники, открывают консервные банки и отмывают следы скотча, не подозревая, кто все это подстроил. Что же предпринять? Обрушить еще раз сотовую связь в столице?
 
— Никогда! — воскликнул он. Фикус вздрогнул. — За шесть тысяч лет я ни разу не повторился!
Требуется сотворить нечто не просто новое, но доселе неслыханное, оглушительное, сногсшибательное, чтобы небеса ужаснулись, а в преисподней завыли от зависти. Не инквизиция, не революция, не выборы в парламент России — это уже вчерашний день. А что, если… Да, именно!
Кроули вспомнил, что, кажется, в тот же год, когда ему всучили младенца Антихриста, люди закончили строить какую-то немыслимо дорогую и огромную научную штуку где-то в Швейцарии — самую здоровенную за всю историю человечества. Он еще собирался заняться ею, но сначала отвлекла возня с Уорлоком, потом это дело подзабылось, а дальше стало совсем не до него. И вот теперь время пришло! Умный, красивый, — нет, не «в меру упитанный», а вообще никакого жирка, — демон в полном расцвете сил совершенно свободен и намерен как следует пошалить.
Кроули полез в Интернет, чтобы выяснить название и местоположение громадной штуки. Всемирная сеть послушно выбросила подборку статей и фотографий. Кроули уважительно присвистнул: последний раз подобные размеры встречались ему при осмотре Вавилонской башни. Правда, та лезла вверх, а это сооружение люди зарыли глубоко в землю. И, судя по тому, что оно исправно работало, в Аду по такому поводу и не почесались. Вот что значит разбрасываться ценными сотрудниками! Так и быть, он еще раз продемонстрирует Вельзевул и остальным, как следует внедрять Зло в XXI веке.
Демон оделся для выхода (как всегда, чертовски стильно), надел темные очки, рявкнул на фикус, чтобы не вздумал желтеть, и отправился готовить мегапакость.
Конечно, ему ничего не стоило за доли секунды переместиться из центра Лондона в Женеву, но в таком путешествии не было никакого удовольствия. Кроули нравилось чувствовать скорость, слышать ровный низкий гул двигателя (Уолтер Бентли, не раздумывая, отдал бы душу за его чертежи), ощущать эти полторы тонны алюминия и стали как продолжение себя самого. За сто лет водительского стажа демон успел посидеть за рулем автомобилей всех знаменитых марок мира, но неизменно возвращался к своему «бентли». То была любовь с первой мили и до конца Вселенной.
Ровная широкая трасса стелилась под колеса, дорожные указатели разбегались в стороны, в колонках радовались жизни Queen, несмотря на то, что в магнитоле стоял диск с записями оркестровых сюит Генделя. Впрочем, сегодня Квины пели как никогда в тему:
 
 
В 39-м году
 
собрались добровольцы.
 
Это были дни, когда земли стало мало [1]
 
 
С паромной переправой на материк Кроули решил не связываться и просто перелетел через пролив, накрыв машину пеленой невидимости. Выбрав нужную дорогу, спустился, сделался видим — и чуть не врезался в грузовик, в последний момент вспомнив о правостороннем движении. Ну какие еще нужны доказательства, что все силы Неба и Ада не способны усложнить бытие смертных так, как это делают сами смертные?
Впрочем, во всем остальном они неплохо продвинулись, особенно если взять XIV век. Да и в XV было не лучше, откровенно говоря. Кроули передернуло от воспоминания о тряском, скрипучем экипаже, в котором ему однажды пришлось тащиться по разбитым дорогам до самой Германии, где намечался крупный шабаш. Грязь, клопы, кислятина вместо хорошего вина на постоялых дворах… А разбойники? Ни один захудалый лесишко не обходился без какой-нибудь шайки, и каждая считала своим долгом ограбить путника, а затем и убить отвратительной корявой дубиной или чем-нибудь столь же мерзким. Правда, в XXI веке желающие развоплотить демона особо болезненным способом не перевелись, просто они сменили дубинки на грузовики и тяжелые мотоциклы.