Цесаревич Вася (СИ)

Понятно, но жутко! До сих пор волосы на голове дыбом.
Но не дождутся императорские палачи! Несгибаемые борцы не сдаются! Они пройдут через мрак узилищ, через допросы, через ссылки и голодовки… Хотя нет, последнее явно лишнее. И да, в карцере кормят, или как?
Оказалось, что кормят, причём неплохо с точки зрения обычного человека. Для графа Бронштейна меню не очень, но нужно отдать должное — вкус лучше ожидаемого. Вполне сносный консоме с гренками, лазанья, пикантная кисло-сладкая капуста по-крестьянски… Корнишоны, правда, крупноваты, но это понятно. Что могут понимать тупые опричники в высоком искусстве приготовления пищи? Небось обозвали всё это бульоном с сухарями, макаронной запеканкой и квашеной капустой, невежды!
Но чай сладкий и горячий, грех жаловаться. Награбленные с китайцев трофеи идущей войны?
Увы, безопасное счастье не может длиться вечно, и уже на следующий день Льва Давидовича выдернули из уютного карцера на допрос. Почему-то следователя, или как он там у кровавых палачей назывался, не интересовали связи графа Бронштейна с американскими и английскими банкирами, так же он не спрашивал о возможной причастности к организации покушения на императора, зато ему было крайне важно узнать о вредительской деятельности, направленной на снижение обороноспособности Российской Империи путём производства заведомо слабых техники и вооружения.
— Позвольте, — возмутился Лев Давидович, — мои заводы работали по казённым заказам, и приёмная комиссия от военного ведомства всегда отмечала высокое качество.
— Да, отмечала. И участники этих преступных сообществ уже дают показания, выставляющие вас в самом неприглядном виде. Взятки, подкуп, шантаж, и прочее.
— Наветы недоброжелателей! — воскликнул граф, хотя прекрасно понимал, что на фоне других обвинений такая мелочь является сущим пустяком.
— Наветы? — удивился следователь, и достал из сейфа завёрнутый в промасленную тряпку предмет, глухо стукнувшийся о столешницу. — Ваша продукция?
— Что это?
— Полюбуйтесь. Именно эта штука переполнила чашу терпения государя-императора, и поставила крест на вашей дальнейшей карьере. Хм… возможно и на жизни.
Лев Давидович привстал с привинченного к полу железного табурета и скованными руками осторожно откинул грязную тряпку.
— Ледоруб…
— Ага, он самый. Ледоруб армейский для горно-стрелковых частей, разработанный в конструкторском бюро покойного господина Тухачевского. Литой чугун, вес шесть с половиной килограммов.
— Чугун обладает высокой способностью проводить и накапливать эфирную энергию.
— Допустим, — согласился следователь. — Даже не будем упоминать запредельный вес и хрупкость материала… но при цене двенадцать рублей за штуку вами изготовлено и продано восемь миллионов экземпляров. Это по документам, а на самом деле существует один-единственный, и он перед вами.
И тут в окне промелькнул знакомый пробковый шлем цвета хаки. Лев Давидович крепко зажмурился, надеясь на обман зрения, и не открывая глаз спросил:
— Чистосердечное признание и сотрудничество со следствием как-то облегчат приговор?
— Разумеется. Мы же в цивилизованной империи живём, а не в демократической республике. У нас всё по закону.
Лев Давидович открыл глаза и убедился, что летающая голова за окном ему привиделась:
— Записывайте… Два года назад ко мне обратился гимназист, представившийся специальным агентом Сикрет Интеллиженс Сервис, и предложил поработать на английскую разведку.
— Гимназист?
— Да, некий Василий Красный.
— И вы сразу поверили? По нашим данным, в то время ему было всего двенадцать лет.
— О, господин следователь, он уже у вас в разработке?
— Не следователь, а дознаватель. И вы не ответили на мой вопрос.
— Гимназист Красный предъявил доказательства.
— Какие? Был одет в плащ, широкополую шляпу, тёмные очки, имел при себе английский паспорт и удостоверение шпиона с подписью премьер-министра?
Лев Давидович на мгновение задумался, и выдал первое, что пришло в голову:
— Он продемонстрировал владение некротическими энергиями, а они, как известно, исследуются в лабораториях Лондона и Калькутты.
 
За окном вдруг появилась мерзкая летающая рожа в пробковом шлеме, и подтвердила:
— London is the capital of the Great Britain!
— Вот оно, то самое доказательство, господин дознаватель! — Лев Давидович дрожащими руками показал на окно.
— Где?
Летающая голова исчезла, показав графу Бронштейну синий язык.
— Ой, улетело.
Дознаватель посмотрел на подследственного и грохнул кулаком по столешнице:
— В карцер марафетчика! — бросил он вбежавшим на шум конвойным. — И обыщите ещё раз!
Командир роты лейб-гвардии Егерского полка капитан Ротмистров бросил потухшую папиросу в костёр и с суровой укоризной покачал головой:
— Как же так, Василий? Подающий большие надежды офицер, производил впечатление приличного молодого человека, и вдруг…
— Павел Алексеевич, я не думал, что так получится, — попытался оправдаться Красный.
Собственно, Ротмистров уже майор лейб-гвардии, о чём сообщили с прилетевшим недавно курьерским дирижаблем, но ротный из суеверия не приводил погоны в соответствие с новым званием, пока не получен приказ о повышении. Оный приказ обещали привезти в самое ближайшее время с транспортниками, направленными для переброски егерей и нижегородских драгун в столицу только что образованного Восточно-Туркестанского наместничества. Кстати, какой город избрать столицей, до сих пор не определились.
— Ты, Василий, не оправдывайся! Твоему поступку вообще нет оправдания! — Ротмистров прикурил ещё одну папиросу и продолжил. — Не только сам себя в неприглядном свете выставил, а на весь полк тень бросил. Что теперь про нас будут говорить?
— Может быть, ещё обойдётся, Павел Алексеевич?
— Мне бы тоже хотелось на это надеяться, но вряд ли.
— Понимаю, — вздохнул Вася. — А если на китайцев свалить?
— Про вину китайцев в Священном Синоде будешь рассказывать. Зачем меня и себя обманывать?
— Зачем сразу Священный Синод? Китайцами министерство иностранных дел занимается.
— Забудь ты про китайцев!
Красный опять тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что у командира есть право сделать выговор любому подчинённому — всё же лейб-гвардия, а не институт благородных девиц, но в общем-то вины за собой не чувствовал. Кто виноват в том, что у китайцев есть древняя традиция дарить начальству головы поверженных врагов? Не у всех, но в войске генерала Ван Дзивэя попались именно такие чувствующие исторический момент дикари. Вот и принесли несколько мешков.
А тут прапорщик Куликовский заявился с просьбой отправить с оказией письмо матушке и невесте, подкрепив эту просьбу шикарным трофейным мечом. Разве можно отказать сослуживцу и почти боевому товарищу? Вот Вася и не отказал.
Потом подтянулись другие офицеры, в том числе и нижегородские драгуны, решившие порадовать родственников весточками с фронта. Правда, отец Михаил пытался запретить глумление, но его заверили, что он заблуждается, и никакого глумления нет, а вовсе даже наоборот — англичане при жизни неизвестно кем были по вероисповеданию, так пусть хоть после жизни изведают малую толику благодати единственно правильного христианства. Батюшка согласился с такой постановкой вопроса.
Единственно, уточнил у подпоручика Невмятуллина, нужно ли благословлять его курьера. Рустем Хасанович немного подумал и ответил, что замена почтовой марки на что-то иное не противоречит мусульманской религии, и что армия держится на порядке и единообразии, которые и являются основой боеспособности.
Капитан Ротмистров, занятый допросами уцелевшего английского офицера и решением территориальных споров с китайским генералом, отправку почты пропустил. Так что в скором времени на северо-запад потянулся караван летающих некро-почтальонов. Они шли плотной группой до Оренбурга, где разделились, поодиночке и парами отправившись по разным городам империи. Вот над Оренбургом в первый раз их и заметили. Телеграф буквально взорвался срочными докладами в столицу. Летающие головы видели в Казани и Нижнем Новгороде, в Москве и Одессе, в Тифлисе и Гельсингфорсе, не говоря уже о самом Петербурге.