"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Ярл приподнял тело Сойкина на руки, вынес из лодки и положил на мокрый песок. Его рука, потянувшись было с поясному кошелю, отдернулась. Браги закусил губу и решительно взялся за вещевой мешок. Распотрошил его, перетряхнул содержимое. Отложил в сторону широкий полосатый кушак. Резко нагнулся, словно заметил что-то необычайное, и изумленно присвистнул, светлея лицом. Норгский вождь достал из небольшой кучки обычного походного скарба, который почем зря таскается за спиной что человека, что юнита, два пузырька. Ярко-синих, выточенных каждый из цельного сапфира. Посмотрел на просвет, не пустые ли, и от радости притопнул ногами. Пиявыч наблюдал за его манипуляциями с опасливым выражением человека, оценивающего: а не сошел ли его спутник с ума? Рядом лежит полусожженный труп их товарища, а ярл подпрыгивает от восторга при виде найденных флакончиков с зельями. Браги повернулся к неофиту и от избытка чувств хлопнул того ладонью по плечу. Пиявыч, охнув, присел.
– Не могу понять! Глазам своим не верю! – продолжал ликовать ярл. – Слышишь, ты, Дерсу Узала?! Два зелья Воскрешения! Для юнитов и для Игроков! Откуда?! Ты знаешь, сколько стоит каждое? Да ты столько живой не стоишь, вот на какую сумму тянут эти склянки! Я не удивлюсь, если это последние подобные зелья во всем Овиуме! Вот повезло Сойкину! Так, берем юнитский эликсир… Он – желтый, человеческий – красный. Сейчас мы починим нашего стража,.. - с этими словами ярл с хлопком вытянул зубами пробку и осторожно плеснул эликсир Сойкину на заплавленный рот.
Браги осторожно, тонкой струйкой лил зелье, и обезображенный лик смотрителя начал изменяться: разглаживались складки, обрастали эпидермисом пораженные участки. Вот кожа уже стала розоветь, еще чуть-чуть и… ничего не произошло. Чудесное преображение внезапно завершилось, и тело стража вернулось в прежний кошмарный вид. Пиявыч недоумевающе взглянул на Браги.
– Что-то не сработало?
Тот со злобой сплюнул себе под ноги.
– Да хрен его знает!
Еще раз посмотрел сквозь пузырек, повертел его в руках, будто хотел найти срок годности, и обреченно отшвырнул себе под ноги. Пиявыч осторожно потряс Сойкина за плечо. Браги отбросил его руку.
– Чего трясешь? Не вышло. Все кончено. Сгорел, как головешка.
Сел на песок, охватив голову руками, остервенело поскреб ногтями волосы. Затем рывком поднялся, яростно отбросил подвернувшуюся под ноги корягу, побежал и начал в бессильной злобе пинать ногами останки поверженных инферналов.
– Магоги! Долбаные магоги! Чтоб вас!
Пиявыч подошел и резким рывком за плечо вывел ярла из состояния неистовства.
– Хватит, Браги. Ему этим не поможешь.
Ярл злобно оскалился, потом, встретившись с Пиявычем взглядом, внезапно сник. Постоял с секунду, словно в забытьи, и бросил:
– Ты прав. Магоги – отличные стрелки, но они здесь не одни. Слишком слабы в ближнем бою. Рядом должно быть прикрытие. Хороним Сойкина и быстро валим отсюда.
От заклинания ярла на берегу выбуравило узкую глубокую канаву. Норг бросил в руки Пиявычу «бастард»:
– Подровняй края. Я принесу смотрителя.
Ярл подошел к челноку и аккуратно взял на руки тело Сойкина. Пиявыч тем временем изо всех сил старался придать канаве внешний вид могилы. Браги бережно опустил их проводника в его новую вечную обитель, вдохнув, сложил обожженные руки погибшего на впалой груди и вдруг озадаченно замер, удерживая в своей мощной длани тонкую худую ладонь юнита.
– Не понял, – буркнул он, зачем-то ощупывая холодеющие пальцы.
– Что такое? – Пиявыч выглянул из-за широкого плеча.
– На нем какое-то кольцо надето. Невидимое, – со значением добавил ярл.
Пиявыч тупо смотрел за его манипуляциями, ничего не понимая.
– Сгоняй, принеси мне воды!
– У меня это… Не в чем…
– Во рту!!! Или в ладонях!!! Живо!!!
Пиявыча словно подбросила в воздух резкая, как плеть команда. Но даже с водой Браги провозился почти минуту, пока снимал украшение с бесчувственной руки Сойкина. Пиявычу стало не по себе, и он отвернулся. Через минуту сзади послышался шум. Браги, перемазанный глиной, как земляной элементал, ровнял могилу. Напоследок сбегал вглубь островка, без видимых усилий приволок здоровенный булыжник и установил сверху на манер надгробия.
 
– От хищников, – деловито пояснил ярл и полез в воду смывать грязь.
А умывшись, подошел к Пиявычу и предъявил свою добычу. В руках норга, теперь вполне видимое, сияло изящное мифриловое колечко с тонкими золотыми вкраплениями. В оправу эльфийской работы сверху был вставлен овальный лунный камень, инкрустированный по центру зеленым глазком хризолита.
– Что скажешь?
– Красивое.
– Жизненное наблюдение, – вздохнул норг.
– Зеленый камень на букву «Д» похож.
– Темень ты необразованная, – с сожалением констатировал Браги. – Ты знаешь хоть одно заклинание невидимости в Мидгарде?
– Я? Откуда? – удивился Пиявыч.
– Вот. И я не знаю. Прожив в Мидгарде более пятнадцати лет и разменяв сотый левел, не знаю. А спрашивается, почему?
– Почему? – как эхо переспорил неофит.
– Да нет их тут вовсе! Слишком большое преимущество. И мы наталкиваемся на заклинание невидимости, наложенное на неодушевленный предмет. Кольцо. Причем, на пальце у юнита. Не врубаешься?
– Нет.
Ярл безнадежно махнул рукой. Провел над кольцом несколько пассов, накладывая сканирующие заклятья. Пожал плечами. Потом поставил «Сферу Восприятия». И присвистнул.
– Все страньше и страньше. С кольцом – полная тишина. Будто это обычное украшение. Ни малейших признаков заклятий. Но ведь такого просто не может быть, верно? Так же не бывает, а? Ладно, в фактории Оплота мы проясним его тайную натуру. Тут работа эльфийская, видно сразу. А теперь – ходу, братишка. Грузись в лодку, я поплыву следом, потолкаю тебя, как баржу. Переправимся на правый берег и стремительно делаем ноги. И держим очко туго зашнурованным! На подходе с востока отряд прикрытия Инферно с демонами и отродьями. Десяток церберов. Нам с ними встречаться не стоит, так что бежать придется очень быстро. Рвем когти!
К вечеру Пиявыч окончательно выбился из сил. В расход уже пошли все эликсиры бодрости. Жестокий темп, взятый ярлом, сожрал их дочиста за несколько часов. Браги остановился подле могучего ствола древнего каштана и, глядя на жадно хватающего воздух неофита, мрачно бросил:
– Кончается.
– Что кончается? – сипло выдохнул новичок из разрывающихся углекислотой легких.
– Все. Время. Удача. Выносливость, – норг в очередной раз применил «Сферу» и без эмоций констатировал:
– Они переправились вслед за нами менее чем через час. Церберы уверенно взяли нашу цепочку отхода. Плевать они хотели на мой «Тающий след» и «Асфальт». Продвигаются медленно, но к ночи они нас достанут. Там Игроки. Готовься, друг Пиявыч. Бегать смысла не имеет. Только мозоли наживем на пятках.
– Мы погибнем?
– Не рефлексируй. Прорвемся как – нибудь, – ответил ярл без всякой уверенности в голосе.
Инферналы настигли их в сгущающихся сумерках. На поляне ровным светом горело несколько костерков, а за центральным, уютно привалившись к стволу древесного великана, вальяжно восседал Браги, и обнаженный «бастард» на его коленях отбрасывал в окружающую тьму сверкающие блики. Безмолвно притаившись наверху, в густой кроне каштана, Пиявыч с ужасом видел, как зажигаются вокруг десятки рубиновых глаз, а вслед за ними из леса надвигается низкое утробное рычание. Адские церберы, жуткие трехголовые твари, роняя пенную слюну на изумрудный травяной покров, выползали из вечернего полумрака, неспешно подбираясь к ярлу с трех сторон. За ними монолитным полукругом воздвигся строй рогатых демонов, жилистых желтокожих инфернальных созданий, плотоядных и невероятно выносливых в бою. Монстры были одеты в стеганые кожаные безрукавки из драконьей кожи, а в мускулистых руках, перевитых проволокой янтарных вен, сжимали длинные глефы. Сквозь своих прислужников вперед протолкались два гуманоидных Порождения Ада. Его элита. Два Игрока. Мужчина и женщина. Оба в проклепанных кольчужных рубахах, слегка сияющих зеленоватым магическим светом, мифриловых вендельских шлемах, высоких кожаных сапогах. За широкими кушаками у Игроков было заткнуто по сложенному Адскому Кнуту – непременному Атрибуту Повелителей Инферно. Отродья остановились, безмолвно рассматривая безмятежную фигуру норга. Браги также ответил им молчанием, сдобренным насмешливой улыбкой. Наконец один из инферналов, мужчина, презрительно цедя слова сквозь полусомкнутые зубы, произнес: