"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Их втрое больше. И они солдаты. А мои люди — простые моряки. Нам не справиться.
— Нет выхода. Ты взял слишком опасный груз.
— Ты! — с горечью выплюнули губы моряка.
— Смирись. Это судьба, потому что наша встреча с ними не случайна. Клянусь Юпитером, они с рассвета вышли на перехват. Пусть твои люди достанут оружие. Я уверен, что вам это не впервой, — добавил Кезон с кривой усмешкой.
Зловещая волчья ухмылка старого морского убийцы была ему утвердительным ответом.
— Когда мы сблизимся, я приму командование кораблем.
— Никто, кроме меня, не смеет командовать на моем судне.
— Ты назвал меня Навигатором и был прав. Я водил за собой десятки кораблей, повинующихся одному моему слову. Приготовь оружие и людей. Там ты принесешь больше пользы.
— Тогда я знаю, кто ты. Вверяю тебе судьбу своих товарищей и свою жизнь. Постарайся, чтобы с нами не случилось того, что произошло с теми, кто пошел за тобой в твой первый поход к Запретному городу.
Кезон кивнул.
— Готовься к бою, а остальное — моя забота.
Когда корабли сблизились, Кезон, зорко следивший за носом либурны, зычно скомандовал надсмотрщикам:
— Парус долой! Оба борта — табань! Живо!!!
Щелкнули бичи. И через секунду по ним выстрелил гарпах.  [126]Гарпун прошел совсем рядом, в десятке локтей, ударился о воздух и с плеском упал в волны. Его тут же принялись сматывать обратно. Кезон видел, как на либурне неистово вращалось зубчатое колесо блока.
— Левый борт — навались! Правый — табань!
Монера быстро разворачивалась. Либурна стремилась зеркально повторить маневр противника. На корвусе сторожевика Кезон рассмотрел двух Игроков. Он знал обоих. Антоний Квинт и Гектор Сардоник. Два неразлучных друга, еще недавно возглавлявших один из его, Кезона, ударных манипулов.
— Оба борта — навались! Поднять парус!
Отстрелил второй гарпах, который воины Стратора успели подтащить к борту. Снова промах. Монера начала набирать ход. Рядом возникла фигура шкипера.
— Боги улыбаются нам — мы поймали фордевинд! — и, понизив голос, добавил: — Все готово.
— Хорошо. Поставь двух человек по бортам — рубить канаты, если нас зацепят гарпунами.
Не прошло и часа, несмотря ни на что, либурна вновь, как неумолимый рок, настигла их. Гребцы устали. Их груди судорожно сжимались хрипами, движения становились несогласованными. Непрерывно хлопали бичи. Кезон отбросил колебания.
— Весла в воду. Раздать оружие. Команда — слушайте меня! Мы принимаем бой! И будем стойко защищать свою жизнь, ибо от врагов нам не стоит ждать пощады. Отбросьте мысли о сдаче. Им не нужны пленные, потому что никто не должен будет узнать того, что здесь произойдет. Следуйте за мной, и те из вас, кому сегодня посчастливится, обнимут завтра своих женщин! Нарушите свой долг — умрете как трусы! Порукой моим словам — моя жизнь! Вы готовы драться?! Проклятые трусливые убийцы Стратора думают, что возьмут нас числом!!! Смерть им!!!
Кезон — полководец, вождь, повелитель, знал, сколько силытаится в его голосе. Ее энергия хлынула наружу, влилась в измученные тела моряков и соединила их в ответном безумном яростном вопле:
— Смерть им!!!
Либурна выходила на позицию атаки с неторопливостью ядовитой фаланги, нацелившейся на гусеницу. Гарпахи с треском пробили беззащитный борт монеры. На телах рабов за блоками буграми вздулись мышцы — монеру подтягивали на расстояние броска абордажных крюков.
— Луки и пращи к бою! Остальным — укрыться за бортами!
В распоряжении Кезона оказалось шесть лучников, три пращника, один длинноплечий дальнобойный лук он выбрал для себя. Враги тоже и не думали дремать. Вокруг Кезона засвистели стрелы. Вскрикнул один из моряков и, обливаясь алой кровью, рухнул на дощатый настил. На предплечьях противников Кезон заметил прямоугольную черную татуировку. Преторианцы! Личная гвардия Стратора! Небрежно уклоняясь от стрел и камней, Кезон за три минуты опустошил свой колчан, со злорадной методичностью посылая на палубу либурны одну вестницу смерти за другой. Преторианцы потеряли полтора десятка человек, а сам Кезон лишился пятерых, когда за дело взялся Квинт. Они прицелились одновременно. Кезон успел спустить тетиву и демонстративно, издевательски поймал стрелу противника ладонью за древко прямо перед своим лицом. Он видел, как Квинт схватился за пробитое плечо и завалился назад. Жаль — ведь он целил ему в глаз, но Антоний всегда делал ставку на Увертливость, и именно она спасла сейчас ему жизнь. Над бортами либурны тут же воздвиглась бронированная черепаха из скутумов. Воины Баркида сделали правильные выводы из артиллерийской дуэли и теперь стремились щитами загородить себя от грозного стрелка противника. Кезон как одинокий лев стоял на палубе монеры, открытый, безмолвный, смертоносный. Моряки, распластавшиеся за бортами, следили за его фигурой со смесью восхищения и восторга. Верапереполняла теперь их взгляды. Они уже готовы были пойти за своим вождем куда угодно, повинуясь одному его жесту, — на смерть, в ад, грудью на острия вражеских мечей. Именно так, в бою, семь лет назад он вербовал себе своих первых сторонников, и с их числом множилась его слава, обрастала новыми слухами легенда о его непобедимости. Из-за линии скутумов ввысь взметнулся десяток абордажных крючьев.
 
— Берегитесь крюков! Рубите канаты! — крикнул Кезон, но нескольких человек, раздирая мышцы, все же притянуло к бортам железными щупальцами. Один из моряков замер неподвижно на палубе, зажимая разверстую рану в животе.
Кезон подобрал на палубе несколько стрел и со злым удовлетворением вогнал их в стену щитов, выискивая малейшие промежутки. Два преторианца пали, пораженные его рукой, но на их место, не дрогнув, тут же встали другие гвардейцы. Кезон знал, что в личной гвардии Стратора малейшее проявление трусости считалось тягчайшим преступлением, но он надеялся хотя бы смутить дух своих врагов, посеять в них неуверенность.
Оба судна сблизились почти вплотную, когда Кезон отдал приказание приготовиться к рукопашной. Вот абордажный корвус либурны, повинуясь усилиям рабов, двинулся вперед и грохнул всей тяжестью на борт монеры. Взревели трубы — буцины, подавая преторианцам сигнал к атаке. Первыми, наглухо перекрытые скутумами, по мостику двинулись несколько копьеносцев-гастатов, за ними следовали триарии с мечами. Кезон встретил их на палубе во главе утративших рассудок от жажды крови моряков, и ряды сражающихся смешались. Кезон сразу же врубился во вражеский строй. Его скимитар молнией отсекал руки, дробил кости, разбивал шлемы. Через минуту вокруг него образовалось пустое пространство. Гвардейцы хотели битвы, но никто не желал сражаться с обезумевшим зверем. Кровь сочилась из нескольких ран на его предплечьях, но Кезон не ощущал боли. Он снес голову очередному триарию, схватившись за копье, перекинул за борт копьеносца, могучим ударом кулака смял бронзовый шлем третьего противника, когда голос за спиной заставил его обернуться.
— Я не хочу поражать тебя в спину, поэтому прошу — повернись ко мне лицом!
Грудь Гектора Сардоника защищал форменный посеребренный панцирь преторианца из железных пластин, скрепленных ремнями. Лишь несколько нашитых блях-фалеров на груди, наград за воинскую доблесть, отличали его от рядового солдата. И все они были вручены ему Кезоном, человеком, против которого Сардоник теперь стоял, сжимая в руке обнаженный меч. Но Кезон не спешил скрестить с ним клинки.
— Ты знаешь, кому ты сейчас бросил вызов?
— Я знал лишь одного человека, способного на такое, но он умер. Для меня — умер.
— Тогда Парками тебе будет засчитано самоубийство, ибо ты идешь на смерть, ведая грядущую участь. И клянусь Юпитером — ты достоин смерти, поскольку преступил клятву верности дважды. Один раз — нарушив присягу, данную тобой твоему повелителю, второй раз — воспользовавшись услугой человека, вероломно предавшего его. Его и весь Баркид!
Лязгнули мечи, в воздухе вспыхнули первые искры. Сардоник бился угрюмо, с мрачной решимостью не отступать ни на шаг. Лезвие скимитара обтекало его защиту, высекая на широких плечах пурпурные брызги. Кезону была дорога каждая секунда, поскольку сомкнувшийся строй преторианцев уже теснил его моряков вглубь палубы, оставляя на дощатом настиле трупы. Сардоник понимал это и даже не помышлял об атаке. И все же он не смог сдержать торжествующей ухмылки, встретившись на миг взглядами с Кезоном. Но Сила и Мощь, плеснувшие из глаз бывшего командира, заставили ветерана дрогнуть. Сардоник неловко отбил выпад и задержал свой меч в перекрестье клинков. Кезон тут же этим воспользовался. Он поймал меч противника на свою гарду, увел его в сторону движением кисти и пронзил грудь железным жалом скимитара. Сардоник пошатнулся, его колени подломились, и он ничком повалился вперед. Через миг Кезон обрушился на гвардейцев с тыла, разметал их сомкнутый строй, не считаясь с новыми кровоточащими отметинами на своем теле. Преторианцы шарахнулись в стороны от убийственного торнадо, отрубавшего руки и крушившего доспехи каждого, кто вставал на его пути. Воодушевленные подмогой моряки рванули вперед, сокрушая щиты солдат. Гвардейцев разделили на несколько групп, прижали к бортам. Кезон бросился к корвусу либурны. Шкипер с кровавой маской на лице последовал за ним, увлекая за собой еще несколько человек. На палубе либурны его ждал Квинт с остатками копьеносцев. Лицо Антония посерело от страха. Он узнал зверя. Гастаты сомкнули щиты вокруг предводителя, но Кезон, одним движением срубив несколько наконечников, отбросил в сторону копья. Хрустнул прямоугольный скутум, проломленный пополам чудовищным ударом скимитара, несколько абордажных сабель устремились в открывшуюся брешь, раздвигая монолит преторианского ряда. Пока его соратники разделывались с последними копейщиками, Кезон решил обменяться с Квинтом несколькими фразами.