"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Покинув кабинет, всей компанией мы посетили кладовую неподалеку, где нашлось коллекционное вино, на вид такое же старое, как и его бывший хозяин — только если второму время шло не на пользу, то вину как раз наоборот. Глеб с довольным видом утащил парочку бутылок в заметно располневший мешок, начавший приятно булькать при ходьбе.
Затем мы прошествовали в спальню почившего. Просторное помещение оказалось очень темным, словно старик прятался здесь от дневного света. Шторы были не просто задвинуты, а скреплены в нескольких местах большими прищепками, чтобы ни один луч не потревожил покой. В центре комнаты стояла огромная разворошенная кровать с множеством перин, рядом — шкаф с нелепыми костюмами и колпаками. А на самом видном месте на комоде расположилась шкатулка с драгоценностями, точно не ожидавшая, что к ней потянет руки хоть кто-то, кроме хозяина. Наследничек аж простонал сквозь стиснутые зубы, когда Глеб ее подхватил. Мог бы, к нашему визиту он бы спрятал ее куда подальше, но, похоже, боялся даже заходить в свой будущий дом без меня. В дом мертвого колдуна вообще опасно заходить, если у тебя нет на это прав. А такое право сейчас имелось только у меня, носившего печатку хозяина — что, собственно, и давало мне права на все остальное.
Некоторое время, пересыпая из рук в руки, мы осматривали содержимое шкатулки: кольца, серьги, кулоны, браслеты, брошки — все оказались самыми обычными, без малейшего намека на колдовство или запрятанную внутри силу. Просто побрякушки — вроде тех, что Глеб раздавал сенным девкам, обналичивая их нас секс.
— Ну украшения-то не бери, — не выдержал наследник, когда друг пересыпал их обратно в шкатулку, — а то баба моя загрызет. У тебя же баба есть? Ты же знаешь, как с ними сложно! Отдал какую цацку, они истерику устроили, у них же все наперечет. Каждое колечко помнят…
Вот это прокол. Неужели еще не догадался? Скажи Глебу, что чего-то нельзя, и ему тут же это понадобится — прям из принципа. Принцип вредности — так и называется.
— Слушай, ну у всех есть бабы, — он зачерпнул из шкатулки горсть и закинул в мешок.
— Но это же фамильные ценности! — возмутился тот. — Еще моя прабабка носила!
— А мы разве теперь не братья? — напомнил Глеб. — А братья делятся… Так что без обид, брат.
Наследника, чье наследство таяло на глазах, заметно перекосило. На этом моменте, разумеется, снова влез писарь, предлагая услуги Синьории, и снова получил отказ. В конце концов, в выборе между потерять немного и потерять много — первое всегда кажется предпочтительнее.
Следом мы заглянули в ванную колдуна. Комната оказалась очень пафосной — с золотым умывальником, золотым унитазом (это ж надо так себя любить) и пузатой ванной на позолоченных ножках. Правда, смотреть на последнюю было противно — внутри, как короста на гноившейся ране, налипла чернота от засохших разводов скверны. Ее присутствие ощущалось даже в воздухе. Пижон стремительно побледнел и сглотнул, сдерживая подступающую тошноту — такова цена малой силы. Изрядно же ему придется попотеть, отскребая всю эту красоту.
Закрыв дверь поплотнее, мы вновь вернулись в коридор. Однако не успели уйти далеко, как я заметил на стене под обоями проступающую черноту, будто пятна плесени рвались наружу. Я остановился, рассматривая, и они еле заметно дернулись в мою сторону, словно почувствовав, у кого сейчас хозяйское кольцо.
— А там что? — уточнил я.
— Да стена обычная, — отозвался наследник, то ли не понимая, то ли усиленно делая вид, что не понимает.
Благо, имелся верный способ это проверить. Поднеся печатку Змееуста к стене, я поскреб гербом по черным пятнам. Миг — и они стали увеличиваться в размерах, надуваясь как пузыри прямо из стены, а потом со звонкими хлопками полопались, окончательно сбрасывая иллюзию. Темнота послушно отступила, и на ее месте обнаружилась дверь, которая ловко маскировалась под обои. Наконец хоть что-то реальное ценное.
Сжав холодную ручку, я провернул ее, и дверь мгновенно отворилась. Внутри висел густой мрак, уводящий вглубь узкого каменного коридора — прямо настоящие катакомбы посреди обычного дома.
— Наверное, не стоит туда заходить, — торопливо предостерег наследник. — Вдруг там что-то опасное…
«Как мило, брат заботится о нас,» — с сарказмом заметил Глеб.
— Можешь зайти первым, — любезно предложил я будущему хозяину, — и предупредить нас, если там что-то опасное.
Наследничек аж губу прикусил, принимая нелегкое решение: с одной стороны, он боялся туда заходить, с другой — боялся, что мы зайдем без него, найдем что-то ценное и оберем его, не сказав ни слова. Внутренняя борьба двух страхов закончилась тем, что он повернулся к писарю.
— Может, вы тоже зайдете? И зафиксируете, что там?
— Сотрудники Синьории, — отчеканил тот, настороженно косясь на дверь, — не ходят в запечатанные Темнотой комнаты. Во избежание травмоопасных ситуаций.
— Может, и вам не ходить? — внучатый племянник повернулся к нам, робко топчась у двери. — А если там что-то смертельное?
— Только слабаки боятся умереть, — с ухмылкой изрек Глеб.
О да, этот ходячий мертвяк знает, о чем говорит.
Видя, как в глубине темного коридора что-то сверкнуло, я шагнул к порогу — и тут же наследничек выскочил вперед, загораживая дорогу.
— А разве это уже не перебор? — пропыхтел он.
Серьезно? Ты останавливаешь меня? И чем — своей холеной тушкой?
— Что именно? — я перехватил его взгляд.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.
— Если не опускают глаза, когда ты смотришь, - учил меня когда-то давно отец, — значит, ты неправильно смотришь…
А потом пижон отвел глаза, косясь на печатку своего ныне покойного дядюшки на моей руке и, видимо, вспоминая, как мне досталось это колечко. Следом он отступил в сторону, решив не связываться — а то мало ли, вдруг для всего этого богатства придется искать другого наследника поуступчивее.
— Конечно, проходите, если угодно… — пробормотал он.
Пройдя мимо этой тушки, мы с Глебом шагнули в узкий каменный коридор, куда едва протиснулся располневший мешок. Наследник потоптался за порогом еще немного и все-таки за нами не пошел, очевидно решив, что здоровье дороже. Оставалось загадкой, чего он теперь боялся больше: того, что за дверью, или меня.
Узкий коридор закончился еще одной дверью с посеребренной ручкой, чье сверкание я и заметил ранее. За ней обнаружилась еще одна комната — настолько крохотная, что внутрь вошел только я, а Глеб остался по ту сторону порога. Окон здесь не было, а из мебели имелся лишь один сам собой горящий торшер, от которого тянулась длинная тень по каменному полу и стенам, скручиваясь и сворачиваясь, словно с трудом умещаясь внутри. Стоило мне зайти, как тень тут же начала свиваться толстыми кольцами у моих ног. Миг — и из плоской она стала выпуклой, материализовавшись в огромную темную змею, способную оплести человека с головы до ног. Ну конечно, что еще может храниться в тайнике у Змееуста.
Глеб за порогом ахнул, однако я не ощущал опасности — тут читалось совсем другое желание. Темные кольца плотно обвились вокруг меня, но не стягивая, а мягко, еле ощутимо касаясь. Когда голова аномалии оказалась на уровне моей, мне в глаза заглянули ее глаза, ярко-желтые, как янтарь, показавшиеся удивительно разумными. Во всяком случае я знал, о чем она хочет спросить.
Всем формам Темноты нравится жить в реальном мире. Но без хозяина они как бездомные собаки, чувствуют себя потерянными — поэтому любая аномалия хочет найти хозяина. Я прямо-таки увидел в эти янтарных глазах отчетливое желание мне служить. Разве можно такое не поощрить? Аномалия в хозяйстве лишней не бывает.
— Служи мне и подчиняйся, — сказал я.
Змеиная голова ласково легла мне на плечо, а затем очень плавно тушка из выпуклой снова стала плоской и растворилась уже в моей тени. Я даже почувствовал приток энергии, пришедшей вместе с ней. Тень — это просто тень у обычных людей, а у колдуна — это часть его Темноты, этакое личное хранилище с быстрым доступом, где можно держать своих питомцев. Правда, капризная грабля туда пока что идти не хочет, а вот змейка нырнула бодро — хоть одна умная аномалия наконец.