"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Нет, потому что дурочка. Некоторое время за столом щебетала только она, Алина изредка вставляла фразочки, не забывая хмуро коситься на нас, словно ожидая какой-то выходки. Но бомба упала не оттуда.
— А вы правда, — ее подружка вдруг повернулась ко мне, — сын Волкодава?
Да сегодня день сюрпризов просто.
— Я же тебе говорила, — хозяйка дома с легкой досадой повернулась к ней, — не надо об этом!
— Ой… — та растерянно хлопнула ресничками.
— Почему Волкодав? — спросил я.
— Ну вам, наверное, лучше, — блондинка покосилась на хозяев дома, — у кого-нибудь еще спросить…
А дальше, явно желая сменить тему, перевела глаза на Глеба и выдала еще один перл:
— А вы правда мертвый?
В обеденной буквально случилась немая сцена. Даже вилки застыли на полпути ко ртам. Вообще мы такое не афишировали, да и мертвым он был лишь формально — ничего общего с поднятыми трупами. Сердце билось, голова работала — не всегда, конечно, хорошо, но работала. Единственное, что души у него не было — она хранилась у меня. Но ни одно медицинское обследование этого не выявит. Так что то, что он мертвяк, можно было узнать лишь одним путем — разболтал кто-то из тех, кто знал. И я даже знал кто. Алина сейчас сидела приложив ладонь к лицу, сама сообразив, что ее сплетни вышли за пределы ее маленького круга.
— Ну да. И что? — Глеб приосанился.
Блондиночка молча уставилась на него. По опыту мы уже знали, что девчонки, когда выясняли, что он мертвяк, жестко делились на две группы. Первые тут же отшатывались и никогда бы никуда с ним не пошли, да что там — даже говорить боялись. В то время как вторые чуть ли не в открытую начинали тащить его в койку, видимо, чтобы проверить, каковы мертвецы в постели.
— Ну это так… — с придыханием выдала блондинка. — Необычно!..
Судя по всему, эта из вторых.
— И что, никак не мешает? — не сводила глаз она.
— Нет, даже больше того — сверхспособности появляются, — с азартом отозвался Глеб.
— Правда… — кокетливо протянула девица. — И какие?..
Ну а дальше все пошло по знакомому сценарию: слово за слово — и вот она уже просит Глеба с чем-то очень важным ей помочь, что ей надо сделать вот прямо сейчас. А он, отзывчивый человек, охотно подрывается — и парочка исчезает в глубине дома. Как и ожидалось.
“Развратная столица! Я же говорил,” — довольно бросил друг напоследок.
Вот интересно, и что же они все так рвутся проверить? Настолько ли они хороши, что даже у мертвеца на них встанет? Или просто хотят на следующий день хвастаться подругам “а я переспала с трупом” и получить в ответ “о, какая ты крутая”? А ведь знатная столичная дама могла прожить всю жизнь и так ни разу не трахнуться с трупом — видимо, это проблема. Глеб явно знал, куда ехать.
— Да что же вы вечно так меня позорите! — возмущенно выдохнула Алина, как только парочка скрылась из вида. — Ты особенно! — бросила она мужу и, обняв свой животик, ушла, вероятно, чтобы прямо здесь и сейчас от такого страшного позора не родить.
А нечего рассказывать всем подряд то, что тебя не касается. По-любому ведь, чтобы набить себе цену, до этого весь вечер трепалась подружке, что она жена кузена сына того самого Григория Павловского. Еще и про Глеба разболтала.
— Я же просил, — пробурчал Женька, как только мы остались вдвоем, — не позорить меня!
Ну раз тут все все рассказывают, теперь и моя очередь кое-что узнать. Я повернулся к братцу.
— Почему Волкодав? Расскажи.
Он мигом нахмурился.
— Хватит говорить таким тоном! Ты меня не заставишь!
Да неужели? Я вот отлично помню и уверен, что ты тоже отлично помнишь, один жаркий солнечный день лет шесть назад, когда, черт знает зачем, ты потащился за сарай, где я и Уля, никому не мешая, стояли и целовались. И по тому, как мы это делали, было понятно, что мы уже не только целовались. Даже не знаю, что возмутило братца больше: как я прижимал ее к стене, или как моя рука шарила под юбкой, под которую ему было запрещено залазить. Хотя он туда явно хотел. Не выдержав, Женька тогда подошел к нам.
 
— Вы что творите? — возмутился он. — С ума сошли?
Уля вздрогнула и распахнула глаза. Нехотя прервавшись, я обернулся.
— Тебе чего надо?
— Сдурел совсем? — выпалил он. — Знаешь, что тебе за это будет?
Я шепнул Уле идти в дом, и она быстро ушла. Женька с досадой проводил ее глазами.
— Я отцу расскажу, а он ее отцу расскажет! И тебе дадут по первое число! — со злорадством выдал братец.
Ну конечно, я ведь уже делал то, о чем он только мечтал — с той, на кого ему оставалось только дрочить. Притом я еще и младше. Можно только представить его раздражение.
— Ничего ты не расскажешь, — сказал я.
— Да вот прямо сейчас пойду и расскажу!
Он развернулся, спеша нажаловаться. Схватив за плечо, я резко дернул его назад к стене сарая — так, что аж его затылок треснулся о дерево. Женька дернулся в ответ, порываясь уйти. Я надавил ладонью ему на грудь, удерживая силой — обычной человеческой силой. А пугливое тело, прижатое к стене, как известно, не сопротивляется — вот такой закон физики. После пары вялых попыток освободиться братец замер и мрачно уставился на меня.
— Ничего ты не расскажешь, — я перехватил его взгляд.
— Ты меня не заставишь! — бросил он. — Это Глеба ты можешь заставить, а не меня!
— А я и не заставляю. Я приказываю.
Несколько мгновений мы обменивались взглядами, а потом, поморщившись, он отвел глаза и проворчал:
— Да отпусти ты уже… Напрягаешь!
Я отпустил, и Женька торопливо свалил и, конечно, никому не сказал ни слова. Да, душа Глеба была у меня, зато все остальное осталось на месте. А у этого же душа на месте, а вот воля где-то давно потерялась — видимо, по пути во взрослую жизнь.
— Так почему Волкодав? — спросил я, глядя на него. Как тогда.
И как тогда он не выдержал.
— Да как же ты напрягаешь… — проворчал Женька, отводя глаза. — Ну а что ты сам не слышал? Его все так называли…
Волкодав, значит? Вообще-то логично, что я не слышал такого прозвища. Никто бы не осмелился так назвать отца в глаза. А потом, когда я мог узнать или услышать, меня отправили в Родное поле, а дальше я и сам старался им не интересоваться. Волкодав… Интересно, ему нравилось, когда его так называли? Хотя о чем это я — конечно, ему нравилось.
— Больше я ничего не знаю, — бубнил на другой стороне стола хозяин дома. — Он тут с половиной города какие-то дела вечно делал. Ходил всюду, пугал всех… В общем, он меня напрягал, и ты, кстати, тоже меня сейчас напрягаешь! Даже больше, чем он!..
Из глубины дома вновь донеслись шаги, и, поддерживая животик, в обеденную вернулась его благоверная, явно сумевшая как-то пережить позор. Натянув улыбку, Женька вскочил и услужливо выдвинул ее стул.
— Дорогая, может, тебе чего-нибудь подать?
— Успокойся уже! — буркнула она, усаживаясь. — Сока мне налей.
Каблук при суке — если коротко об их семейной жизни. Хотя в целом они были вполне гармоничной парой.
Ну а к десерту вернулось и наше мертвое тело, потрепанное, измазанное помадой и крайне довольное, явно навернувшее свою порцию сладкого.
“Что, наладил отношения с элитой?” — полюбопытствовал я.
“Еще как! Три раза,” — ухмыльнулся Глеб, показывая три пальца в импровизированном жесте победы.
Да кто бы сомневался. Интересно, а если бы я сказал в машине, что у меня в рядах было десять, ты бы надорвался и выдавил из себя одиннадцать?
— Твоя подружка прилегла отдохнуть, — бросил он Алине, плюхаясь обратно за стол. — Утомилась что-то. Хрупкие эти светские барышни…
Судя по лицу, хозяйка дома и правда сейчас родит.
“Видишь, медальон мой сработал,” — друг потряс новенькой серебряной цепочкой на шее.
“Да это не медальон сработал, — усмехнулся я, — а твоя дурная репутация.”
“А я и о тебе не забыл! — подмигнул он. — Все нам на вечер организовал…”
Потянувшись к пирожному, так расхваленному хозяйкой дома, Глеб схватил и смачно надкусил. Похоже, сладкого ему все-таки не хватило.