"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

“А справишься?”
“Конечно, справлюсь! — бодро отозвался друг. — На раз-два укатаю, прям к ногам твоим брошу. Я ж тебе обещал сегодня развлечение, вот и будет тебе развлечение! Видишь, все ради тебя! Так что сиди и восхищайся!”
Хмыкнув, я откинулся на бархатную спинку дивана и подтянул к себе бокал. Ну давай, Муромец доморощенный, покажи себя. Самое меньшее, что ты мог сейчас для меня сделать, учитывая, что почти все мои силы ушли на тебя и до сих пор не восстановились. Поганец ты эдакий.
— Что, страшно стало? — осклабился один из аборигенов, как-то неправильно истолковав повисшую паузу. — Охрана не придет, они у нас не вмешиваются.
— Мы им заплатили за невмешательство! — поддакнул второй.
Глеб вскочил с места, бодро — аж нетерпеливо — разминая плечи. Ну, парни, вы и нарвались. До ценного жизненного урока оставалось: три, два, один…
В принципе, я отлично знал, что увижу. С этим полудурком — моим лучшим другом — мы дрались столько раз, что тут едва ли он сможет меня удивить — только развлечь. Собственно, так наша дружба и началась. Первая фраза, которую он сказал, когда меня привезли в их дом, была такая:
— Ты мне всегда не нравился!
А я ему ответил:
— Теперь тебе придется с этим жить.
Сразу после мы подрались. У одного разбитая бровь, у другого губа, синяки вокруг глаз — есть ли лучший базис для крепкой дружбы? Лупили с тех пор мы друг друга много — настолько, что сейчас я мог предсказать практически каждое его движение. Удар, уклонение, еще один удар — гораздо метче и жестче предыдущего. Кулак влево, колено вправо и азартный блеск в глазах.
Один Глеб и два идиота, в которых понтов куда больше, чем силы и умений — ну это точно не проблема. Можно было добавить еще парочку таких же — он бы даже больше обрадовался. Глеб воспринимал своих противников с восторгом маленькой девочки, получившей раскраску с принцессами, и с удовольствием расписывал их бока своими люлями. В общем, не зрелище, а чистое удовольствие — аж радовало глаз. И главное — никто не мешал.
Посетителей в вип-зале сегодня мало, а тем, кто присутствовал, было или откровенно плевать, или они уже догнались настолько, что принимали происходящее за причудливый танец, или просто привыкли к подобным развлечениям. Несмотря на название, клуб был настоящей помойкой. Лишь гости с самого дальнего столика торопливо покинули зал. С этими мы как-то пересекались в другом клубе, и помнится, они тоже рвались поучить нас манерам. Судя по их скорости сейчас, второй раз им этого делать не хотелось.
Ну а что касается охраны, которая должна следить за порядком… Как замечательно эти двое сделали, что заплатили за невмешательство — сами же и заплатили за то, чтобы их спокойно побили. Молодцы, обо всем позаботились. Держу пари, именно об этом они и думали, когда Глеб начал протирать ими пол.
В следующий миг рядом — за спинкой моего диванчика — раздался легкий щелчок, с каким обычно открывается складной нож. И что-то острое, взявшееся как из ниоткуда, резко уперлось мне в шею.
— Костя, сзади! — вскрикнул Глеб.
Лезвие холодом надавило мне на кожу. Я молча скосил глаза на смельчака, трусливо подкравшегося сзади, со спины — скорее всего на цыпочках, стараясь не высовываться из тени. Третий из этой гоп-пати, который, как мы думали, сбежал, вернулся в зал, обогнул его вдоль стеночки, тихонько проскользнул к нашему столу, достал нож — и вот теперь был готов проявлять доблесть вовсю.
— Слышь ты, колдун, — процедил он, — этим ножом мой предок резал глотки таких, как ты!..
Ох уж эти старые традиции старых семей — и ведь чем ничтожнее они становятся, тем больше за них цепляются. Держу пари, нож — последняя семейная реликвия.
Забыв про двух своих противников, Глеб дернулся вперед.
— А ну стой! — тут же бросил третий. — А то без дружка останешься!.. И ты не дергайся, избранник Темноты, — с плохо скрываемой завистью произнес он, обращаясь уже ко мне.
— Да какой он избранник! — поднялся с пола первый из этой троицы. — Слышал я, что он ничего не может! — и упоенно ударил замершего Глеба под дых, только так сумев до него добраться.
 
— Вот и проверим, — осклабилась макака с ножом, — какого цвета кровь у этого избранника…
Лезвие надавило сильнее, царапая шею. Капля чего-то теплого засочилась по коже, и я поморщился. С кем он, по его мнению, имеет дело? Это захолустье прямо-таки полнится слухами: то я какой-то непонятный родственник, то избранник Темноты. Я не избранник Темноты. Я гораздо хуже.
Я — ее порождение.
“Ну все, — я перехватил взгляд застывшего на месте Глеба, — лови момент.”
“Нет, не делай ничего! — нервно отозвался он. — Ты еще не оправился! А вдруг…”
“Я тебя останавливал? Так и ты не мешай. Не проворонь момент,” — и подмигнул ему.
После секундной паузы он молча кивнул в ответ. Оставалось их только отвлечь.
— Убирай нож, — посоветовал я макаке, — уводи друзей, пока не поздно. Так и быть прощу.
Даже и не думая следовать мудрому совету, он заржал, а следом и другие два. Как же надоели люди, которые не ценят свое здоровье.
— Ты охренел? Мозг от страха помутился? Это мы тебя держим! Тебя и твоего дружка!..
Ошибаешься. И если думаешь, что твой ножичек — это оружие, сейчас я тебе покажу, что такое настоящее оружие. Лезвие дернулось несколько раз, пока он заходился от хохота. В одно из таких мгновений я впился пальцами в его запястье и, откинув от себя, с силой сжал. Он дернулся, пытаясь освободиться от захвата — и не смог. Дернулся, пытаясь ударить меня другой рукой — и снова не смог. Дернулся, пытаясь сбежать — и опять не смог. А потом его глаза округлились, когда он понял почему.
Мигом оживившись, Глеб взялся за двух своих растерявшихся врагов. Однако для меня все звуки скоро стерлись. Лишь кровь бешено стучала в висках, разгоняясь по венам, бурля как кипящая вода — подогретая чужой силой. Силой, которую я вытягивал у противника, все крепче стискивая его руку. Силой его души, которая сейчас оказалась в моей власти.
Я ощущал, как она отчаянно бьется в его слабеющем тельце, извивается, сжимается от страха — и забирал из нее еще больше. Сдохни он прямо тут — я бы и душу его мог забрать. Но на хрена мне такая гнилая душа? Разве что в подарок Темноте. Хотя нет, эта зараза обойдется.
Колени макаки ослаблено тряслись, рожа стремительно бледнела — состояние у него уже было предобморочное. Рука, которую он до этого пытался вырывать, теперь словно усохла и лишь еле дергалась. Еще пара мгновений — и его пальцы бессильно разжались, а нож с грохотом бухнулся к моим ногам. Лезвие дешево сверкнуло в свете клубных ламп, пластиковую рукоятку пересекла царапина. Ну конечно — семейная реликвия. Обычная подделка, какую можно купить за рубль в дешевой лавке. Подозреваю, семейный ножик уже давным-давно в ломбарде. Так и происходит деградация неудачливого дворянства: настоящая честь продается, а ее место занимают пустые понты.
Мой недавний противник уже напоминал болезненного доходягу. Я разжал пальцы, выпуская его онемевшую руку, и он рухнул на пол, бессвязно постанывая. Глеб неподалеку разошелся вовсю, не давая другим двум ни помочь дружку, ни сбежать безнаказанно — я точно не видел, чего они хотят больше. Все вокруг кружилось как на карусели — и я, казалось, кружился вместе со всем. Вся вытянутая сила бурлила, бунтовала во мне, требуя выхода — но я не мог ее принять, не мог усилить ею себя. Потому что одна неугомонная душа, застрявшая внутри меня как заслонка, закрывала мне доступ к самому себе.
“Лови!” — мысленно бросил я.
И отдал всю отобранную силу этой душе. Глеб аж подскочил на месте, будто ужаленный, и с удвоенной энергией врезал сначала одному противнику, потом другому. А затем схватил обоих за шкирку и треснул между собой. Две пустые черепушки встретились с хрустом, напоминающим хруст яичной скорлупы. По старой русской традиции, тот, чье яйцо треснет, проигрывает. Интересно, с черепами это так же работает?