"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Это была тюрьма. Пыточная. Камера смерти. Я просто не мог бы подобрать такой термин чтобы описать в полной мере то зрелище которое открылось моему взору. Где-то позади меня захрипел от увиденного Амир, человек суровый, однако тонкой душевной организации, а я почувствовал, что «плыву» и вот-вот готов упасть. Так бы и случилось, если бы советник не подхватил меня и прислонил спиной к стене.
- Крепись. – Спокойно, и как мне тогда показалось, почти буднично, произнес он. – И оставайся на месте. Я позову остальных.
Я хотел сказать Амиру чтобы он ни в коем случае не вздумал оставлять меня тут, однако вместо слов из моей глотки вырвалось нечленораздельное бормотание, перемежавшееся с всхлипыванием, и решив видимо, что я даю добро, мой товарищ поспешил назад.
Тоннель в этом месте вновь расширялся и расходившись в стороны образовывал как бы ниши-каверны, каждая из которых была перегорожена железными прутьями в палец толщиной. В прутьях было проделано отверстие для подачи пищи, и не более. Сами же прутья были вделаны в породу и те несчастные, что попадали внутрь, были по сути замурованы заживо. Самостоятельно выбраться из этого узилища, не обладая специальным инструментом, было попросту невозможно. И да, там были люди, много людей, слишком много в моем понимании. Слишком много, для такого.
Несколько лет назад, еще на Земле, я касался вопроса Второй Мировой войны и на глаза мне попались фотографии некоторых нацистских экспериментов, производимых в большей части концентрационных лагерей. Так вот, тут было что-то очень и очень похожее. Везде, везде докуда дотягивался мой взгляд, были искалеченные люди. Многие, уже потеряв всяческую надежду даже не обратили на меня внимание, и так и прибывая в оцепенении, просто существовали. Выражало удивление и их физическое состояние. У многих отсутствовали руки и ноги. Другие были без глаз, или с частично отсутствующими кожными покровами, и то что они до сих пор не умерли от болевого шока, говорило о том, что несчастные находятся под действием какого-то сильного наркотика.
Когда меня отпустил первый шок, и я смог более или менее членораздельно выражаться, ум мой прояснился с действиями и на глаза стали попадаться сначала неприметные, а при ближайшем рассмотрении очевидные и ужасающие вещи. Тут ставились эксперименты. Ужасные, безжалостные, беспринципные. Будто сам Ариберт Хайм, доктор смерть, каким-то чудом выбрался из ада и с новыми силами принялся за свои бесчеловечные эксперименты.
Прозрачные трубки с ядовитыми жидкостями, отходя от серых неприметных ящиков, уходили в растерзанные палачами тела. Работа шумно насосы, нагнетая в систему кислород, хмуро светились лампочки индикации подсвечивая непонятные мне надписи и символы. Вокруг происходило что-то такое, что создавало впечатление нереальности, бреда или дурного сна. Я, да что там я, каждый бы на моем месте сопротивлялся бы до последнего, с трудом удерживая хрупкий защитный барьер в своей голове, чтобы в ужасе не попятиться и развернувшись, не ринуться сломя голову прочь, подальше от этого места. Но я не мог. Я отчетливо понимал, что надо двигаться вперед и искать, искать то зачем я пришел, иначе и смысла никакого нет. Бойня, что она по сравнению с грядущей катастрофой.
Я обернулся, однако Серого рядом не обнаружил, но он, не заставив себя долго ждать, появился из дверного прохода, все еще бледный и покрытый испариной.
- Гадость какая. – Выдавил он из себя. – Много я в жизни видел, уж ты мне негоциант, поверь, но, чтобы такое.
Я прочистил горло и сплюнув на пол, проскрежетал голосом, который и сам бы не узнал.
- А представь теперь, мне каково?
Вопрос этот был скорее риторический. Ноги, будто ватные, не совсем меня слушались. Руки дрожали, а рубаха под курткой намокла от пота и неприятно липла к телу.
- Да уж. – На лице Серого появилась тень ухмылки. – Краше только в гроб кладут. Однако я не ожидал такого.
Мой товарищ покачнулся и отделившись от дверного косяка, неуверенной походкой подошел к одной из клетей, за прутьями которой скрывалась одна из жертв эксперимента.
 
- Ну что. – Серый обернулся и ладонь его легла на кинжал. – Ты думаешь о том же о чем, и я?
В голове моей будто что-то взорвалось. Я отлично понимал, что этим несчастным уже не помочь, даже если вся современная земная медицина вдруг одним махом окажется в этой богом забытой норе, однако и предложение Серого казалось мне чем-то ужасным. Яйца у Серого оказались явно больше чем моим, так как в следующую секунду длинное трехгранное лезвие его кинжал погрузилось в горло человека без лица. Да, у него не было лица, вот так вот, просто. Будто он всего на всего снял маску и отбросил ее куда-то в сторону. Глазные яблоки несчастного вращались, и способные получить защиту век, в этом запыленном помещении, наверное, уже не могли показать ему картину этого мира. У человека не было губ и щек. Вместо них торчали оголенные десна и мышцы лица, которые то и дело конвульсивно сокращались, с каждым поступающим в организм «кубиком» наркотика.
На миг, когда лезвие погрузилось в шею, бывший когда-то человеком застыл, выгнулся дугой, заерзал на месте, и взгляд его ужасающих глаз вдруг стал осмыслен.
- Спасибо. – Вырвалось из израненного горла, и мученик испустил дух.
- Чего ты ждешь, негоциант? – Серый выдернул из шеи мертвеца лезвие и шагнул к следующей клети. – Делай как я.
Я не очень помню того, что происходило дальше. Да, я уже чертову уйму времени провел на Марлане и некоторые обычаи, обряды или поступки казались мне дикостью, не достойной просвещенного человека, однако в каждой из таких несуразиц имелась своя сермяжная истина, против которой не мог поспорить ни я, никто-то другой. Серый явно относился к таким вещам проще, и вопреки своему облику, и поведению, привык держать холодное оружие в руках. Однако, одно вступить в бой, ведя огонь по противнику, и совсем другое, наносить удар милосердия. Благостно, надо, однако очень тяжело. Мне эти люди потом очень долго снились, являясь то нечеткими образами, то искалеченными телами с нарочитой резкостью увечий и постойте в глазах. Тени эти иногда голосили почем зря, визжа и извиваясь, а порой просто смотрели на меня невидящим взглядом и мне не оставалось ничего другого как нашаривать на поясе меч и вновь бить, туда куда указывал Серый, монотонно двигаясь в звенящей пустоте собственного сознания. Да, эти минуты я помню смутно, но то что осталось в памяти, будет со мной всю мою жизнь.
Полковник остановился около двери и усмехнувшись, свистнул что есть духу. Шум производимый им Суздальского похоже вовсе не смутил, а даже раззадорил, когда произведенный им звук вдруг срикошетил от мягких земляных сводов, и каким-то чудом умчался вглубь коридора.
- Ты чего? – Амир и Ким возникли за спиной полковника и тот довольно кивнул, указывая рукой на пентаграмму.
- Ястреб, видите? – Прозвучало это с надеждой и облегчением, и к нему тут же присоединилось восторженное восклицание советника.
- Нашли, неужели нашли? – Осторожно, будто бронепластина рухнувшего с неба отсека была хрупкой, - Барус провел ладонью по холодному и гладкому боку находки. – Надо Диму звать. Пускай вскрывает.
- Я схожу нp ним. – Ким развернулся и заспешил в обратную сторону, оставив на некоторое время Амира и Суздальского наедине.
- Взгляни. – Первые восторги схлынули и Барус с полковником внимательно осматривали находку. – Шлюзовая дверь. Ее кто-то пытался взломать, просверлить, а вот тут кажется следы от взрыва. Я представляю себе разочарование оракула, когда не одно из его действий не закончилось успехом. Это надо же, столько сил угрохать и ради чего? Ради простых земляных работ?
- Погоди. – Полковник подошел и принялся внимательно осматривать дверной проем. Ровные, почти не видимые глазу швы были покрыты толстым слоем гари. Кое где солидные слои стали были вмяты взрывом или тараном, а панель считывателя, призванная идентифицировать пытающихся проникнуть внутрь, попросту разбита вдребезги. Очевидно ей пришел конец от топора какого-то варвара, когда тот осознал тщетность своих попыток.