"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Поблагодарив каменщика и стража за такой подробный рассказ, я наконец сплавил эту докучливую парочку и начал прохаживаться возле колодца, как бы невзначай. Ничего с момента прошедшего осмотра не изменилась. Та же лестница в бесконечность, та же завеса, работающая на мой взгляд несколько неправильно и та же безлюдность вокруг. Оглянувшись, и решив, что никто в общем то не обратит на меня внимания, я присел на первую ступень и начал поправлять сапог. И надо же такому случиться, что едва я приземлился седалищем на отполированные сотнями ног доски, как тут же где-то в дальнем углу зашаркала метла. Осторожно встав я поспешно отошел от колодца и заглянув за угол обнаружив, что ко мне, ловко орудуя своей метелкой пробирается любопытный дворник.
- Приветствую вас, милейший! – Радостно воскликнул я. – Как дела, как служба?
- Да потихоньку, мил человек. – Ответил старик. Хитрый прищур выцветших глаз под кустистыми бровями, резанул по мне, не хуже порыва северного метра, и как-то на душе сразу неспокойно стало, а вот почему, сказать затрудняюсь. Неправильный это был дворник, не типичный. Слишком уж витиеваты были его речи для простого работяги, да и то, как он держал себя со мной, как вел. Уверен, да, этого не отнять, но тут сквозило каким-то пренебрежением, или, если быть точно, превосходством.
Старик в последний раз размашисто провел метлой по мостовой и оперевшись на нее, промолвил.
- Как устроился, мил человек? Все ли в порядке? При деле ли?
- При деле отец, - поспешно ответил я. – Вот в «Жареной курице» по вечерам с другом выступаю.
- Слышал, слышал. – Усмехнулся старикан. – Слава бежит впереди тебя. Говорят, у тебя так ловко язык подвешен, что заслушаться можно.
- Что есть, то есть. – Усмехнулся я. – Однако только это и умею. Разговаривать. Не велик мой дар.
- Не скромничай, - умный дворник остановился и провел пятерней по подбородку. – Везде должны быть свои люди. Кто гребет ловчее, тот и переправой заведует. Кто копает быстрее, из того и землекоп. Если поменять их местами, мрак получиться и полная неразбериха.
Мы немного помолчали. Каждый задумался о своем. О чем думал дед, я не знаю, а вот в моих мыслях проскользнуло откровенное напряжение от разговорчивого мужика. Уж очень меня настораживала его манера говорить, держаться, излагать свои мысли.
- Я вижу колодец тебя интересует, - прервал дворник мой мыслительный процесс.
- Есть немного. – Решил я не вилять. Коли что, так и дурачком можно прикинуться. С пришлого рассказчика и соответствующий спрос.  – Интересно мне стало, откуда такая диковинка.
- А ты бы у колодца и спросил. – Усмехнулся старик, и в словах этих, мне снова послышалась какая-то недосказанность. Еще бы мнительней, и угроза.
- А он отвечает? – Продолжал я играть дурака. – Много я чудес в жизни видел, но, чтобы дым без огня, это впервые.
- А это и не дым вовсе, - усмехнулся умный дворник.
- А что? – Насторожился я, готовый в любой момент услышать самый страшный секрет, однако тут меня постигло разочарование.
- А вот это. – Палец мужичка уперся туда, куда устремлялся черный указующий перст колодца забвения. – Может тебе поведать только сам Оракул, да старший ловчей сотни, господин Ким.
«- Слежу за жгучим интересом,
За многолетним давним боем.
Во мне воюют ангел с бесом,
А я сочувствую обоим.»
Строчки эти, губермановские, вроде бы простые, всплыли в моем мозгу не с того не с сего и тут же были произнесены мной с какой-то вымученной, задумчивой интонации.
- Ай краснобай, - не знакомый с земной поэзией умный дворник, одобрительно зацокал языком. – Ай гладко стелешь. Ну что-же, приходи завтра к колодцу забвений, ловчие Кима поймали двух степных лазутчиков. Там то ты, как раз на рассвете, в колодец и заглянешь.
- День явно не задался. – Амир в который уже раз попробовал веревки, сковывающие его запястья и лодыжки, однако хитрые узлы не собирались поддаваться. Когда бойцы принялись вязать путешественников, Барус попытался применить метод Гуддини, о котором сам иллюзионист неоднократно рассказывал журналистам. Данная метода позволяла ему выпутываться из самых прочных оков, и тем выходить победителем, а заодно делать кассовые сборы. Впрочем, сам метод был прост, и хлюпикам не подходил. Тут требовалась выдержка, самоконтроль, и по возможности мускулатура. В ходе связывания Гарри Гуддини напрягал мышцы, а затем расслаблял их, пользуясь получившимся в результате манипуляции зазором между веревкой и кожей. Дальше конечно шло дело техники, но главное было выиграть эту пару миллиметров. Однако толи ловчие знали о приемах великого земного иллюзиониста, толи собаку съели на хитрых «супчиках» вроде почтенного советника, однако веревки легли так ровно, что даже волосок продернуть было нельзя.
 
- День явно не задался, - вновь повторил Амир, и откинувшись на каменную стену темницы, с сомнением огляделся вокруг. Земляной пол, толстые прутья решетки под самым потолком, до которых без посторонней помощи невозможно было дотянуться, да безучастный вид Суздальского, который, походе плюнув на все, и оставив жалкие попытки развязать руки, посапывал в углу.
Обиженный таким невниманием товарища, советник развернулся и аки червь, читай на брюхе, добравшись до спящего товарища, от души лягнул его связанными ногами.
- Поубиваю. – Пообещал проснувшийся полковник, и мутным от красной пелены бешенства и сна глазами, впился в нежданного обидчика.
- Это нас поубивают. – Ехидно пообещал Барус, довольный откатываясь в сторону. – Пока ты тут дрыхнешь. От храпа вон, потолок трясется.
Суздальский с сомнением посмотрел на нависающий над ним потолок из гранита и усомнившись в собственных акустических способностях, поделился.
- Тварь ты, Амир. Не дашь ведь перед казнью выспаться. Вот поведут тебя на эшафот, набросят петлю на шею, а у тебя тени под глазами. Мы же, русские офицеры, при любых обстоятельствах должны выглядеть достойно.
- Не дрейфь, - попытался успокоить товарища Амир, - если бы Зело Ким желал бы нашей смерти, он давно бы это сделал. У горного народа рука на расправу ой как скора. Да и потом, зачем занимать место в темнице, тратить на нас такие замечательные веревки, и возможно кормить. Сплошные убытки.
И действительно. Едва последнее слово Баруса растаяло в воздухе, как кто-то завозился за дверью, послышалось движение тяжелого засова и темницу разрезал пополам солнечный луч.
- Пленники, к командиру. – Брякнув бляхами на груди в темницу ступил воин и хищно оглядевшись, постарался придать своему облику как можно больше внушительности. Иными словами, парень рисовался, и откровенно нервничал. Годов тому войну было не больше двадцати, он был юн, смел и потому слегка глуповат. Мнение окружающих явно значило для него больше, чем правила безопасности. – Пленники! – Вновь произнес стражник и с некоторым смущением взглянул на связанных по рукам и ногам пришлых.
- Мы бы рады, мил человек. – Оценил шутку полковник, - однако в связанном состоянии ходить не получается.
На лице стража отразилась мучительная внутренняя борьба и явно не придя не к одному из возможных решений, он ретировался со словами.
- Сейчас старшего приведу. Он и решит. – Произнеся эти слова, страж с облегчением удалился в коридор, даже не потрудившись закрыть дверь. Цокот подков на ботах ознаменовал его поспешное отступление, но возможности бежать не дал, так как тут же послышались размеренные шаги высокого начальства и на пороге темницы появился умудренный годами горец с ровной, будто лопата седой бородой и большим количеством нашивок на груди.
- Чего стоишь? – Скривился он, взглянув через плечо на своего глупого подмастерья. – Режь веревки, крепи кандалы. Так дошагают.
Вскоре веревки были срезаны, а вместо них к ноге каждого из пленников был прицеплен манжет с привинченной к нему шарообразной конструкцией. Амир с сомнением поднял, и без того затекшую конечность, убеждаясь, что с подобным украшением не побегаешь, и обреченно вздохнув, принялся подниматься.