"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Требовался еще один толчок, и этим толчком стал я.
— Парус?
— Да, господин негоциант.
— На какой день намечена поставка тканей для драпировки королевских покоев?
— Через неделю примерно.
— Требуется встретить.
— Конечно, господин барон.
Вот так и жили, от поставки до поставки, от пересылки местных на Землю и до возвращения их из технических вузов и техникумов, с блеском в глазах и багажом знаний в голове. Встречались, конечно, и такие, что не хотели возвращаться, отведав всех прелестей двадцать первого века, с его мегаполисами из стали и бетона, автомобилями и доступными женщинами, но, слава всевышнему, было их существенно меньше, чем вернувшихся.
Я корпел над бумагами, заключал контракты и обеспечивал беспрепятственный проход специалистов, Парус курировал всю эту суматоху, не давая ни шанса на ошибку. Зимин так вообще прописался на точке перехода и даже умудрился отгрохать в поселке дом, как бы под нужды нашего представительства. На самом деле тяжеловесное каменное строение в три этажа было не чем иным, как перебросочным пунктом, где до поры до времени складывали детали станков, наборы инструмента и точные приборы.
Все встало на налаженную колею, и я, как человек, привыкший и умевший давать взятки, расширил-таки и укрупнил наше подполье там, на Земле. Прирост знаний и умений, сдерживаемый до поры до времени умными головами, рос, развивался, ветвился и стремился ввысь, к облакам, к солнцу, к далеким звездам.
В то утро я как всегда встал в шесть утра — завел я себе такую привычку и, почти уже жалея о ней, понял, что не избавиться. Если не встану в эту рань, не сигану в кадушку с холодной водой, что стоит на заднем дворе, то весь день хожу как мешком по голове стукнутый. Как говорила одна моя знакомая: «Ручки не ручат, ножки не ножат, голова не головит». Водные процедуры прошли без особых происшествий. Слуги бдительно следили за тем, чтобы моя купальня всегда была наполнена свежей водой, а недалеко, на специальной приступке висело толстое махровое полотенце.
Да, не буду скрывать, обзавелся я таки своими причудами и капризами. Волей-неволей, а всплыли они будто сами собой. Власть, пост и титул, все это будто подталкивало меня к разнообразным сумасбродствам и чудачествам, правда, держал себя в руках, за рамки приличия не выходя.
Одной из моих причуд был еженедельный субботний шашлык, на который приглашались только особо доверенные и близкие мне люди. Происходило это следующим образом. Искупавшись и облачившись в чистую сорочку, сюртук и брюки, я отправлялся на рынок, где выбирал пять килограммов отборной свинины. Со свертком в руках и улыбкой на устах я шествовал назад и, узурпировав кухню, нарезал мясо на толстые сочные квадратики, крошил туда лук и специи и заливал уксусом. После чего строго-настрого запрещал приближаться к кадушке. Уголь доставляли мне в брикетах, из-за двери, поблажка старшему торговому представителю, а вот мангал с шампурами пришлось заказывать в местной кузне. Время от заготовки шашлыка до часа икс я проводил в праздном безделье. Читал книги, пробовал сочинять стихи и учился премудростям верховой езды и боя на топорах, уроки по которым мне вызвался давать Грецки. Успехи мои в этом воинском искусстве были не столь впечатляющие, чем, скажем, в торговле. Ярош ругался, издевался над моей физической подготовкой и прилежно лупцевал мою несчастную тушку деревянным топором, гоняя новоиспеченного барона вокруг поместья, что повар, заставший подмастерье за поеданием варенья.
— Еще лет пять-шесть, любезный Дмитрий, — хохотал Ярош, раз за разом обрушивая на меня деревяшку, — и из вас выйдет неплохой боец.
— Дожить бы, — ахал я, стараясь увернуться от коварных ударов Боевого Топора, но тот лишь хохотал и продолжал экзекуцию.
Останавливались мы только тогда, когда уставал мой учитель, а утомить Яроша было крайне сложно.
Вот и в этот день, на редкость солнечный и теплый, хотелось шашлыка, еще больше пива, возможно, баню и забыть обо всех тех мерзостях, которые мне неустанно преподносила судьба. Быть тайным агентом, вести подрывную деятельность в умах людей Подольских и обеспечивать трафик специалистов из одного мира в другой — работа не из легких. Да, не забывайте, торговать еще надо. Прилежно, тщательно, раз за разом принося казне предприятия все большие барыши. Ходили слухи, что негоциантские дома по соседству могут вновь наполниться людьми и поток иноземных товаров вновь из тонкой струйки превратится в полноводную реку, но это были только слухи, а пока, не встречая конкуренции, мы могли позволить себе маленькие вольности.
В этот день, впрочем, шашлыку не было суждено ни приготовиться, ни попасть в желудки. Причиной тому были две депеши, привезенные гонцом с точки перехода. Первая, как всегда, была от Зимина. В ней он отчитывался о проделанной работе, просил еще денег на строительство флигеля и наем новых слуг. Жаловался он к тому же, что немного приболел.
Когда Славик уезжал из столицы, я строго-настрого запретил ему рапортовать о чем бы то ни было прямым текстом, так что, поскрипев мозгами, пришлось придумать особые ключевые слова. Вот, к примеру, деньги на строительство флигеля, это не что иное, как запрос о новой поставке деревообрабатывающих станков. Новые слуги, соответственно отправка следующей партии местных в земные институты и университеты. Болезнь моего друга это не что иное, как присутствие на планете не кого иного, как Семена Петровича Подольских, моего непосредственного легального шефа, акулы бизнеса, миллиардера и редкостной сволочи. Отложив письмо Зимина, я взял следующее, с кичливым вензелем в форме буквы «П» на конверте и, вскрыв его ножом для бумаг, быстро пробежал убористые строчки текста.
Вот это штука, не ожидал. Достав из кармана шариковую ручку, я вытащил из стопки чистых листов всего один и, написав несколько фраз, положил записку в конверт, запечатав, от греха подальше, сургучной печатью.
— Дирек?! Ты где, бездельник?!
— Я здесь, господин негоциант.
— Держи письмо. С ним чешешь в канцелярию и отдаешь в руки старшему советнику Банусу. Если вдруг спросят, что это, скажи, мол, хозяин уезжает и это извинения по поводу несостоявшейся вечеринки.
На листке бумаги я написал следующее:
«Милейший Амир. Подольских сообщил, что корпорация выходит на решающий этап погружения к „Новой Гвинее“. Водолазное оборудование и батискафы уже доставлены и только и ждут приказа старика. Если желаете присоединиться, не медлите.
Дорога до побережья должна была занять без малого три недели и проходила по восточной границе королевства, в непосредственной близости от тех самых степняков, в помощи чьему хану я был как-то обвинен. Тут требовалось не просто собраться, собраться с возможной тщательностью, трезво взвешивая все за и против. Западный торговый тракт отделяли от границы, почти номинальной, какие-то десять километров. Конные разъезды алебардщиков, естественно, присутствовали, но от всех бед спасти попросту не могли, да и сами степняки не гнушались периодическими вылазками во вражеские земли, дабы красть скот и уводить в полон молодых девиц, для разбавления собственного генофонда. Степняков били, били крепко. Доходило до того, что одно время на символической границе степей и королевства возвели частокол. На вершине каждой жерди была надета отрубленная узкоглазая и губастая голова, как бы в назидание, но набеги это только немного притормозило.
Сжигались заставы, уводились табуны, грабились торговые караваны. В общем, все как у людей. Большинство торговцев, задумавших вести дела в тех землях, специально нанимали членов гильдии убийц, что были призваны сопровождать и оберегать добро на протяжении всего пути. Иные отряды, в зависимости от стоимости груза и количества подвод, доходили до сотни конных. Бряцая оружием, сверкая на солнце латами, они представляли собой нешуточную силу, но шальные стрелы не уставали свистеть, а ямы на дорогах, дно которых было усыпано острыми кольями, не прекращали рыть. Тихая злая партизанская война.