"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
* * *Утро оповестило о своем приходе гулом с небес. Люди выползали из номеров, зачастую – чужих, в которые их занесло ночное гуляние, кто-то вообще проспал снаружи, отчаявшись попасть под прикрытие стен или же просто не дойдя до постели. Зато теперь достаточно было поднять голову и искать глазами источник незапланированной побудки.
Звуки дробились, рикошетировали эхом от стен, и складывалось впечатление, будто неведомые летательные аппараты идут к отелю со всех сторон.
Но вот в небе появилась пара низко идущих вертолетов, таких же, какие уже эвакуировали отсюда граждан заморской страны. Геликоптеры едва перемещались, будто разглядывали что-то на близкой земле.
– Мы здесь! – радостно завопил кто-то и принялся размахивать руками.
Крик поддержали те, кто был расположен кричать или же решил, что долгожданная помощь уже прибыла.
Чуть дальше над сушей почти сразу обнаружилась другая пара вертолетов, а затем между толстяками замаячили два более вытянутых хищных силуэта вертолетов явно иного назначения.
– Э-э-эй!!!
Какой-то мужчина сорвал с себя майку и принялся крутить ею, словно флагом.
Вертолеты почти зависли, будто люди внизу были услышаны, и теперь оставалась сущая мелочь – посадка на землю и погрузка застрявших в некогда благодатных местах горе-отдыхающих.
Между корпусами разыгрывалась картина, достойная того, чтобы войти в летописи многочисленных робинзонад. Наиболее пылкие кричали, свистели, размахивали какими-то тряпками, даже подпрыгивали, словно стараясь подобным способом оказаться поближе к спасительным вертолетам. Так, наверное, вели себя моряки, с год находившиеся на необитаемом острове, при виде далекого паруса на горизонте.
Хотя хватало и тех, кто просто стоял и смотрел, чем закончится дело.
– Я же говорила: за нами прилетят! А ты – пойдем, пойдем! Хороши бы мы были! – кричала Ирина супругу. – Что стоишь, собирайся!
– А что собирать? – Николай поддался всеобщему возбуждению, однако не утратил полностью способности думать. – Вещей-то у нас нет. Да и не уместимся мы все в два вертолета. Посмотри, сколько народу!
Кто-то уже вытащил заранее собранные сумки, но большинство продолжали орать в ожидании долгожданного момента.
Один из вертолетов снизился еще больше, завис практически над самой землей, но затем совершенно неожиданно взмыл и пошел прочь. Его напарник, как привязанный, двинулся следом, и через минуту лишь отлетающий от стен гул напоминал о помаячившем надеждой видении.
– Суки! Куда?!
Крик, увы, остался без ответа. Да и не обязаны летчики отчитываться в своих действиях перед штатскими, к тому же – перед гражданами чужих государств.
– Сволочи! – взвыла Ирина. – Какие сволочи!
Но завывания были прерваны далеким треском, в котором даже дилетанты без особых усилий признали стрельбу.
Державшиеся в отдалении ударные вертолеты немедленно устремились на ее звуки, и почти сразу к стрельбе добавились взрывы.
– А ведь там как раз солдаты стоят, – заметил Дмитрий Дмитриевич оказавшемуся рядом Эдуарду.
– Не понял. Пиндосы че, воюют с местными?
Собеседник пожал плечами.
Да и кто тут разберет?
Глава одиннадцатая
Вылезать наружу было страшно. Даже не то слово. Один раз гул мотора, показалось, прозвучал совсем рядом, и это заставило людей судорожно вжаться в камень, словно они старались стать его частью.
К огромному облегчению, звук отдалился, а затем вообще умолк, но что мешало машине вернуться? Ехать-то не идти, особых усилий прилагать не надо.
Вопрос заключался в простейшем – имеют ли аборигены представление, сколько человек находилось в вертолете на момент крушения? Если здраво помыслить – откуда? Корпус «сикорского» надежно защищал пассажиров от любопытных взглядов с земли. Увы, только от взглядов. И кто сможет понять, все ли воздушные путешественники сгорели вместе с подбитым аппаратом или нарвались на засаду?
Однако по той же логике аборигены, сбившие вертолет, просто обязаны были самым тщательным образом прочесать местность, чтобы точно не оставить малейших следов своего преступления. Проще говоря – предположить, будто имеются еще спасшиеся, и обязательно найти их, тем более что далеко уйти не смог бы даже самый продвинутый спортсмен.
Одна-две пули на каждого легко решают любые проблемы.
Перед вполне определенной и реальной угрозой даже не думалось, что, собственно говоря, делать в том случае, если неожиданно повезет и аборигены уберутся восвояси, посчитав долг исполненным. Без каких-либо припасов, практически даже без воды, с одной винтовкой на шестерых… Тайно далеко не уйдешь, в открытую среди арабов не спрячешься. Даже наличных практически нет, а карточкой жизнь купить намного труднее. Не понимает дикарь подобных наворотов цивилизации.
С другой стороны, помогли бы наличные? Не проще ли прирезать пришельцев, а ценности забрать, не утруждая себя отрабатыванием?
Да что толку размышлять, когда того и гляди послышится шум машины, затем – шаги, и, последним звуком в жизни – безжалостные выстрелы в упор.
В подобной ситуации самый твердолобый атеист с готовностью отрекается от прежних взглядов и готов возносить мольбы любому божеству по отдельности и всем вместе, обещая неведомым доселе хранителям что угодно – от пудовых свеч до перехода к праведному образу жизни, не дожидаясь понедельника.
Губы шевелились, вознося неведомые, зато искренние до предела молитвы некоему высшему существу, по неведомым причинам обязанному принять на себя заботы о безопасности собравшихся в расщелине людей.
Спасло же оно один, нет, уже два раза, и разве столь трудно продолжать в том же духе?
Тем более что каждый из шестерых считал: его жизнь – самая большая ценность в мире.
Обычное, в сущности, заблуждение.
* * *Подобно многим, Бритни думала не столько словами, сколько эмоциями. Если, конечно, это можно назвать размышлениями. Но слова и логические цепочки требуют иного воспитания и обучения. Человек – дитя определенного социума. Бритни просто не являлась исключением из общего правила.
Помимо вполне понятного ужаса после пережитой катастрофы, в душе девушки-морпеха невольно зародилась неприязнь к товарищам по несчастью.
Они претендовали на воду, которой и была-то всего одна фляга. Помимо того, наверняка на защиту, и вообще были обузой в дальнейшем отчаянном пути к спасению.
Только как бросить случайную компанию? Они ведь увяжутся следом, и отгоняй не отгоняй, все равно будут плестись где-то неподалеку, уже одним присутствием невольно сковывая и порождая дополнительные проблемы.
Хоть возьми и перестреляй всю эту ораву!
Однако, несмотря на вполне понятные чувства, стрелять в своих Бритни пока еще была не способна. Для подобного действа требуется не раздражение, а лишающая остатков разума злость. Так, чтобы кровавая пелена перед глазами, руки, сами вскидывающие «М16», и палец, в упоении нажимающий на курок…
Но откуда злость, когда Бритни едва спаслась и еще толком не отошла от лихорадочного прыжка из чрева вертолета, понимания смертельной опасности для жизни и всего сопутствующего, включая внезапно обмякшее тело сидевшего перед обстрелом рядом Джона, кровь, дикие крики сгоравших людей…
Да и сейчас приходилось сидеть мышкой в норе, с испугом прислушивающейся, не раздадутся ли рядом едва слышимые шаги извечного врага-кота. А в такой ситуации психовать не пристало. Вот превратиться бы в каменную статую, чтобы никто не сумел причинить вреда!..
Кроме раздражения имелось и нечто противоположное. Понимание – одной было бы намного страшнее и труднее. Пусть от прочих людей толку не было и быть не могло, однако даже присутствие рядом кого-то с натяжкой родного, по крайней мере не открытого врага, если не успокаивало – откуда в нынешнем положении покой, – так хоть препятствовало панике.
Одной – страшней. Очень уж вокруг все враждебное и незнакомое, словно действие разворачивается не на земном шарике, а вообще на чужой планете, где каждый встречный норовит убить тебя.