"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Знать бы только, кого считать козлищами, – пробурчал Сухтелен.
Несмотря на свой чин, он копался в не разобранном местными багаже, затем обнаружил свой мешок и торопливо полез на самое его дно.
– Помогите, барон… – Сухтелен извлек запрятанные погоны.
Приведение себя в надлежащий вид не заняло много времени. Подъехавший Аргамаков увидел перед собою выстроенную шеренгу спасенных. И пусть все они были небриты, одежда грязна, но это были воины, и шагнувший, рука под козырек, Сухтелен строевым голосом произнес:
– Господин полковник! Группа гусарского полка прибыла в ваше распоряжение! В наличие – офицеров шесть, вахмистр – один, солдат – двое. Один офицер раненый, остальные готовы немедленно выполнить любое боевое приказание. Старший группы – подполковник Сухтелен.
Аргамаков выслушал представления и искренне обнял каждого из своих новых подчиненных:
– Благодарю за верность долгу! А теперь извините, господа. Надо решить с этими.
Он кивнул на две группы, понуро стоявшие под охраной стрелков. Канцевич уже деловито допрашивал бандитов, а из толпы местных неслись жалобные крики:
– Ваше высокоблагородие! Мы ни в чем не виноваты! На нас напали! Это все они!
Если бы не рассказ Стогова, Аргамаков, может, и поверил бы крестьянам. На них действительно напали, и, не подоспей отряд, еще непонятно, чем бы кончилось дело. Вот только прежде те же самые местные набросились на отряд Сухтелена. Следовательно…
– Так. Кто зачинщики нападения? – Аргамаков остановился перед крестьянами.
Его щека нервно подергивалась, а в глазах стоял лед.
– Ничего не знаем, ваше высокоблагородие. Сон вдруг сморил, очнулись, а тут такое…
Местные явно желали изобразить из себя дураков.
– Господа, не поможете?
Ни подыгрывать, ни изобличать Аргамаков не собирался.
– Собственно, нашей смерти требовали все, но вожаками являлись вот этот здоровяк и староста… – Сухтелен показал, кто именно.
– Они, – подтвердили Раден и Желтков.
Остальные в это время окружили доктора, занятого раненым Мезерницким.
– Этих двоих расстрелять! – коротко распорядился Аргамаков.
– Не виноватые мы! – взревел здоровяк, но остальные крестьяне шарахнулись от приговоренных в стороны.
Лишь рыжая девка обхватила зачинщика, завопила, стала поминать совместно нажитых детей, просить о помиловании.
– Раньше надо было думать, – отрезал Аргамаков и пошел к другой группе.
Он не стал смотреть, как стрелки оттащили обоих приговоренных в сторону и прислонили к стене овина. Точно так же он не собирался слушать надуманных оправданий и просьб.
– Что у вас, Александр Дмитриевич?
– Это они. В смысле банда матроса, – уточнил Канцевич. – Вот только самому матросу, похоже, на этот раз удалось уйти.
Сухо треснул залп. Аргамаков, не оборачиваясь, процедил:
– Ничего. Его преследует Ган. Будем надеяться…
– У них поезд с орудийными и пулеметными платформами, а до железной дороги отсюда меньше двух верст, – предупредил Канцевич.
– Проклятье! Корольков! Двигайте батарею! – Аргамаков торопливо побежал к пушечному броневику.
Вести преследование по лесу было трудно. Проселок непрерывно петлял, в паре мест был перегорожен сцепившимися повозками, по сторонам же лежала натуральная чащоба.
Эскадрон растянулся. Впереди, обогнав всех, мчался Курковский с тремя офицерами из тех, у кого кони были получше или просто устали меньше во время стремительной атаки на деревню. Чуть дальше несся Ган с частью людей, и еще дальше погоняли коней остальные кавалеристы.
Курковский несколько раз догонял повозки с убегающими бандитами. Не обращая внимания на торопливые неприцельные выстрелы, кого-то рубил на ходу и мчался дальше.
Шестым чувством он знал одно: где-то впереди так же торопливо удирает матрос. Его надо во что бы то ни стало настигнуть, одним ударом отомстить за Юдина, за всех мирных жителей Кутехина и многочисленных сел и полустанков, через которые проходил путь.
Это интуитивное знание не позволяло поручику задерживаться хоть на миг, гнало вперед и вперед, словно речь шла самое малое о судьбе мира и с гибелью колдуна могло вернуться исчезнувшее в одночасье прошлое.
 
Лес закончился внезапно.
Прямо впереди в каких-то ста саженях, отделенная от леса небольшим полем, возвышалась железнодорожная насыпь, и по ней медленно двигался длинный поезд с двумя паровозами.
Впереди и позади состава помещались платформы с орудиями и пулеметами, а между ними тянулся длинный ряд теплушек и классных вагонов. Подлетавшие к нему на повозках и верхом бандиты торопливо спешивались, на ходу запрыгивали в ближайшие вагоны.
Пыхтенье паровозов почти заглушило пулеметную очередь с последней платформы. Курковский лишь краем глаза заметил, как вдруг рухнули вместе с конями чуть позади него два офицера, но в азарте погони даже не сумел осознать этого факта.
Поезд постепенно набирал ход. Курковский отклонил бег коня, заставил его бежать под углом к уходящему составу.
Точно так же скакали не успевшие погрузиться бандиты. Кто-то что-то кричал, кто-то размахивал винтовкой, пара человек неслись рядом с составом по насыпи. Вот один из них попробовал запрыгнуть на подножку, но не удержался и рухнул вниз прямо под колеса…
Опять заработал пулемет, однако пулеметчик никак не мог взять верное упреждение, и очередь прошла далеко позади.
Другой пулемет гораздо удачнее ударил по опушке леса. Выскочившие оттуда кавалеристы попали прямо под огонь. Кто-то упал, остальные смешались, были вынуждены торопливо свернуть под прикрытие деревьев.
И этого Курковский просто не заметил. Он был весь во власти боевого азарта, и, кроме уходящего состава, в мире для него не существовало ничего.
Поезд заметно приблизился. Пришедшие в себя бандиты открыли торопливый огонь из винтовок, словно два преследующих кавалериста несли им неотвратимую угрозу.
Курковский вновь не заметил, как второй офицер взмахнул руками и полетел из седла. Теперь за поручиком неслась одна лошадь, однако Курковский оставался по-прежнему невредим.
Показалось или нет, но в окне классного вагона промелькнул знакомый бушлат. Остальной поезд словно исчез, как перед этим исчез весь мир. Был лишь вагон, и в нем матрос с «Императора Павла», с начала Смуты ставший колдуном.
Вагон стремительно вырастал. Он был уже совсем рядом, и Курковский на ходу стал примериваться, как бы половчее запрыгнуть на близкую подножку. Он не был казаком, знакомым с вольтижировкой, однако в этот момент умел и мог все.
В открытых дверях возникли сразу три или четыре человека и, не мешкая, открыли огонь в упор.
Нет, поручик отнюдь не был заговорен от пули, как показалось стрелявшим в него перед этим бандитам. Ему просто долго везло, но сейчас это везение кончилось.
Где-то вдалеке торжественно пела труба, вытянулся в линейку строй юнкеров, и адъютант зачитывал приказ императора о производстве в офицеры.
Это был самый счастливый момент в биографии Курковского.
Воспоминание всплыло в памяти, а потом исчезло, как исчезло вдруг все…
– Ушел! – Аргамаков цветисто выругался. – Опять ушел, гад!
Над дальним лесом поднимался паровозный дым. Кавалеристы отлавливали не успевших уйти бандитов, что-то докладывал Ган с висевшей на перевязи правой рукой, однако все это были мелочи по сравнению с главным.
Ушел!
Пришлось собрать всю волю, чтобы взять себя в руки. В конечном итоге раз противник так привязан к железной дороге, то рано или поздно его все-таки удастся перехватить.
Вот только сколько он еще успеет натворить до следующей встречи!
– …Трое убито и трое ранено, – проникли в сознание слова Гана. – Поручик Курковский пропал без вести. Видели, как он продолжал гнаться за эшелоном, но дальше… Я послал людей вдоль железнодорожного полотна. Нами захвачена дюжина пленных и человек сорок изрублено.
– Так. Пленных допросить. Главный вопрос – дальнейшие планы этого Горобца. Должен же он куда-то направляться! Грабить – понятно, однако не будет же он так и возить награбленное с собой.