"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Но хоть чем он теперь занимается? – поинтересовался Липранди на всякий случай.
Маловероятно, чтобы де Гюсак успел выяснить многое о былом революционере, но чем черт не шутит?
– Сейчас Ортьяго служит управляющим у месье Лавренкова. Может, знаете такого? – К некоторому удивлению полковника, отозвался хозяин перед очередным заслуженным глотком бургундского.
– Знаю я Лавренкова, – вздохнул Липранди. – Вольнодумец, вольтерьянец, либерал. Все носится с идеями создать нечто особенное. Этакую коммунию свободного труда в соответствии с учениями утопистов. Но – не опасен. Мечтатель, который никогда не дойдет до дел. Разве что начнет укрывать кого-нибудь. Хотя Ортьяго вполне может скрывать перед нынешним хозяином прошлое. Зачем лишние хлопоты?
– Может. Может, и нет. Асиенда Лавренкова дальше прочих от Сан-Антонио, поселений там крайне мало. При желании немалую банду укроешь, и никто не заподозрит.
– Предполагаете?.. – чуть напрягся Липранди.
– Вряд ли. Но совсем не исключаю, – де Гюсак допил вино, вновь разлил в бокалы и дополнил: – В будущем. Сейчас там одни работники, если не считать нескольких людей Ортьяго. Наверно, я просто стал чересчур осторожным, и былой карбонарий элементарно решил укрыться в спокойном месте на некоторое время от любых властей. Угар свободы с возрастом проходит. Через пару-тройку лет объявится законопослушным подданным. С капиталом. Приобретет земли да будет рачительно хозяйствовать. И получится, что я потревожил вас, Жан, зря.
– Почему же зря? – возмутился Липранди. – Имея прекрасное вино – и не позвать старого приятеля, и где-то даже начальника…
Карибское море. Вблизи берегов Америки
Судно было переполнено, и потому плавание утомляло. Еще хорошо, что согласно званию и положению в обществе молодым офицерам предоставлялись каюты. Не отдельные, разумеется, но все-таки…
Тесные помещения на двух человек каждое, две койки, небольшой столик между ними, небольшое окно… Не бог весть какие апартаменты, только подавляющее большинство пассажиров не имели и этого и ютились в кубриках, а кое-кто и под навесом на палубе. Приходится терпеть, раз уж решили перебраться в иные края. Сами же хотели.
Желающих совершить вояж набралось столько, что кают и не могло хватить на всех. Пусть переезд оплачивала казна, судно не безмерное. Место предоставлено, какое – никого не волнует. Но люди и не роптали. Не так долго терпеть, зато потом – сам себе хозяин. Ехали-то в основном на постоянное поселение. Даже Тизенгаузен, профессор из какого-то германского княжества, и тот желал обосноваться вдали от родных мест да применить на практике многочисленные познания в геологии и куче смежных наук.
Его соплеменников на судне было весьма много, как бы не большинство. На родине земель мало, а на другом конце океана – необъятный край. Бери, владей на веки вечные. Столько, сколько сумеешь обработать. И будет что оставить детям, внукам, правнукам… Подъемные, льготы, прочие блага… Подобный дар судьба предлагает раз в жизни, а уж потерпеть на пути некоторые неудобства… Снимались с места семьями, брали лишь самое ценное из имущества, памятуя об обещании основное предоставить на месте. Лишь принимай присягу Императору, получай бумаги и отправляйся в путь.
Офицеры – дело другое. Какие желания, когда «по казенной надобности»? Нет, желания у некоторых были тоже. У прочих – служба.
По весеннему времени в плавание вышли из Амстердама. Столица Голландии давно стала перевалочной базой с осени и до конца весны. Вот когда окончательно сойдет на Балтике лед, тогда начнется кампания, и суда станут отходить из Петербурга, Ревеля и Риги. Не зря же большинство географических открытий пришлось на страны, выходящие к океану: Испанию, Англию, Францию… А тут – северная Балтика зиму и часть весны пребывает во льдах, Черное море далеко…
Что еще добавить? Еда не ахти, помыться никакой возможности, погулять негде, палуба ведь забита, а ют, куда пускают господ офицеров и состоятельных пассажиров, маловат, едва ноги разомнешь… Вокруг же – океанское безбрежье. Куда ни кинь взгляд – сплошная вода да паруса других галиотов каравана.
Тоска.
Только если для кого-то место назначения – край земли, то для кого-то – Родина.
– Миша, а у вас действительно все женщины черноволосы? Прямо как вороное крыло? – в сотый раз спросил Муравьев у товарища по каюте.
– Все. Красивые… – протянул последнее слово дон Мигуэль Карлос Луис Альберто де Санхурхо. Для простоты – Михаил Карлович.
О чем еще говорить, как не о женщинах, когда тебе нет еще и двадцати?
Но – справедливости ради – многие беседы касались иных тем: экономики, различных форм государственного устройства, общественного блага… Не были обойдены и профессиональные вопросы, и, разумеется, чисто географические, наподобие климата тех мест, где предстояло служить в ближайшие годы. Просто нельзя же вечно о серьезном! Да и кто сказал, будто обсуждение женщин легкомысленно?
Внешне приятели представляли контраст друг с другом. Андрей Муравьев – плотный, светловолосый, Мигуэль – худощавый, смуглый. Первый никогда не бывал за океаном, второй – там родился, хотя последние семь лет учился в столице великой Империи и теперь возвращался домой. Почти домой, там же тоже просторы, как в метрополии.
– Подожди. Тебе еще уезжать от нас потом не захочется.
Де Санхурхо сказал – и вздохнул. Его тянуло в родные места, но как же грустно было покидать блестящий Петербург, с которым успел сродниться за долгие годы! Даже пугавшие поначалу холода казались теперь родными.
Почему нельзя находиться одновременно везде и всюду? Несправедливо, ведь хочется побыть и здесь, и там…
Хоть разорвись на части!
– И ни одной даже страшненькой? – не отставал Муравьев.
– Ни одной! – убежденно отозвался Мигуэль.
Правда, помнил он родные места весьма смутно. Что ж тогда об его обитателях говорить? Уезжал-то совсем ребенком с первой партией новоявленных кадетов.
Зато не прогадал. Третий в выпуске, а как итог – причисление к гвардии. Благо, в заморских владениях учрежден гвардейский полк, и служба в нем сулит блестящие перспективы. Со временем можно будет выйти в генералы. Конечно, хотелось бы поскорее, но не все же сразу! Можно подождать лет так десять.
– Вообще-то, в России сеньориты не хуже, – после некоторой паузы добавил Мигуэль. – Просто немного другие.
На некоторое время в каюте наступила тишина. Затем испанец выглянул в окно и чуть улыбнулся давним воспоминаниям.
– Когда мы плыли в Петербург, на нас пытались напасть пираты. Но шедший в охранении шлюп прогнал их.
– Может, и теперь?.. – не без надежды спросил Андрей.
Хочется же испытать себя в настоящем бою! Прибыть на место службы настоящим воином, грозным победителем морских разбойников!
– Откуда? Как мне писали, всех флибустьеров перевели. Если кто разбойничает, то нападает на вконец беззащитных. И то вряд ли… Прошли их времена.
Жаль…
– Миша, как по-испански будет «ваши глаза проникают мне в душу»?
Язык далекой колонии только стал входить в моду в петербургских салонах, и освоить его Муравьев не успел.
– Зачем тебе? – улыбнулся Мигуэль.
Эх, молодость!..
Вашингтон. Столица Североамериканских
Соединенных Штатов
– Мы обязаны как можно быстрее продвинуться на запад.
Срок, между прочим, второй, у президента уже заканчивался на днях, а новые люди – новая политика. В чем-то продолжающая старую, в чем-то дополняющая ее, но в чем-то ей и противоречащая – в зависимости от превалирующих интересов избирателей.
Есть вопросы, в которых едины все, но есть и множество, где каждый имеет свои интересы, вступающие в противоречие с интересами других. Как и должно быть в свободном обществе.
– Вы имеете в виду русских, Джеймс? – уточнил Адамс, государственный секретарь и во многих делах – помощник. Так же, как во многих – противник. А теперь еще – и преемник на самом ответственном посту.