"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– По какому праву вы вывесили над судном непонятный флаг? Действовали ли вы одни, или у вас были сообщники? Сколько их? Кто главный предводитель? И наконец, порт, в котором вы отстаиваетесь? Только не говорите, будто свободно можете зайти в любой.
Последнее вообще-то не исключалось, если у пиратов имелись липовые документы. Но это – для сбыта добычи и краткого отдыха. Для более серьезной стоянки все равно требовался какой-нибудь уединенный остров.
– Почему же флаг непонятен? Мы состоим на законной службе у правительства Мексиканской республики, а вот вашего флага в глаза до сих пор не видели, – дерзко ответил все тот же высокий флибустьер.
– Никакой Мексиканской республики не знаю, – отчеканил Головнин.
– Ваше дело! – Пират сплюнул прямо на палубу.
Стоявший рядом боцман в сердцах собрался было двинуть его кулаком, однако Головнин строго взглянул на старого моряка, и тот задержал крепкий кулак.
– Дело как раз не мое. Флаг несуществующего государства – уже само по себе преступление. Равно как и доказательство вашего пиратства, – терпеливо пояснил Головнин.
– Странно, правительство есть, а государства, по-вашему, нет?
Судя по речи, рослый был не простым матросом. Или же, перед тем как стать джентльменом удачи, успел получить на берегу некое подобие образования.
Остальные трое угрюмо молчали, никак не реагируя ни на вопросы капитана, ни на ответы своего товарища.
– Республика – это форма власти, в которой любой может объявить себя правителем. В вашем же случае – еще и придумать себе государство, – хмыкнул Головнин.
– Вы офицер, вам виднее, – отвел взгляд пират.
– А вы? Кем были на корабле?
– Всего лишь канониром, – признался рослый.
– Хорошо. Я жду ответы на остальные вопросы.
– Вы что-то спрашивали?
Пришлось напомнить. Солнце уже коснулось краешком горизонта, и надо было решать, что делать дальше.
– Вы у нашего правительства спросите, сколько человек оно наняло, – посоветовал пиратский канонир. – Мне-то откуда знать?
– Думаешь, с реи виднее будет? – Головнин упорно не хотел терять лица перед каким-то разбойником.
– Может, и так. Только сказать этого я уже не смогу.
– Хорошо. Место вашей стоянки.
– Любой порт Мексиканской республики.
– А командующий, разумеется, сам президент?
– Наверное. Я его никогда не видел.
– Еще бы! Он на таких дураках, как ты, держится.
Головнин сделал знак рукой, и к пленным подступил караул.
– Вешать будете на ночь глядя? – спросил канонир.
– Зачем же моим матросам об таких, как вы, руки марать? На берегу с вами разберутся, – бросил Головнин и перешел на русский язык. – В трюм их! Пусть посидят до порта.
От испанской шхуны отвалила шлюпка, и капитан с некоторой тоской подумал, что пора бесед еще не закончилась.
  
19
 
– Ну, от вас, батюшка, я этого не ожидал.
Станичный атаман был сердит, и отец Григорий стыдливо отвел взгляд в сторону.
По всем канонам полагалось бы наоборот, чтобы священнослужитель, нет, не распекал, но отечески наставлял мирянина и указывал ему на грехи, да чего только не случается в жизни! Хоть священник не подчиняется мирским властям, должен же его кто-то одернуть! За неимением поблизости епископа приходится этим заниматься хотя бы обычному атаману. Все же есаул и Анненский кавалер.
Статью Бакланов здорово напоминал отца Григория. Такой же крупный, крепкий, разве что, согласно уставу, не имел бороды, а одни только усы, да не выпирал вперед живот.
– Ну, всем же было ясно сказано, как вести себя по отношению к местным жителям! Вам же, как имеющему сан, подобное вообще объяснять не надо! Вы же пример смирения всем казакам подавать обязаны! Ладно, люди у нас спят и видят, как бы чего прикарманить! Ну, так это… – Атаман умолк, позабыв, что же хотел сказать подобным примером.
Да и не в краже обвинял он священника. Уж в подобном отец Григорий был чист. Казаки, между прочим, тоже. Они старательно подбирали на поле боя любой трофей, особенно любили нападать на обозы врага, но воровством гнушались. От своих же попадет!
 
– Это… Терпимей надо быть! Терпимей! – Бакланов обрадовался, словно ребенок, счастливо найденному слову. – Мне же теперь рапорт по команде писать придется, хотя вы мне не подчинены. Василий Алексеевич специально велел обо всех случаях столкновения с местными докладывать ему лично, не делая скидок ни для кого. До епископа же дойдет! Хотя, – с некоторой досадой дополнил атаман, – епископу и без меня напишут. Тот же монах. Да еще растрезвонит дело по всей округе так, что как бы чего серьезного не вышло.
Он с досадой потянулся к голове, пытаясь сорвать с нее шапку и шмякнуть ею об пол, но из уважения к сану собеседника головной убор был предусмотрительно снят, и движение пропало втуне.
Отец Григорий все это время угрюмо молчал, и только громкое сопение выдавало его волнение.
– Ну, нельзя же так! – воскликнул Бакланов. – Какой пример вы подаете пастве?
– А чего он заявил, будто Дух Святой исходит не токмо от Бога-Отца, но и от Бога-Сына? – вдруг обиженно выдавил священник и засопел опять.
– По-вашему, это повод человеку в морду дать? – вопросил есаул и воздел очи вверх, будто искал там ответа на свой вопрос.
– Каюсь, ибо грешен вельми, – вздохнул Григорий. – Не удержался. Да кто ж знал, что сей аспид в человеческом обличье опосля с пола подымется и мне в бороду вцепится? Да так, что едва всю не выдрал!
И он выпятил вперед свою бороду. Но она была в таком беспорядке, что судить о понесенном священником ущербе было трудно. Вот пошедший всеми цветами глаз – дело другое, но о нем Григорий не помянул.
Тоже невидаль – глаз подбили! Синяк, он что, он пройдет…
– Но начали-то драку вы! – обличающе произнес Бакланов.
Пусть он не один раз выпивал со станичным батюшкой, когда-то крестил у него своего сына и вообще находился в хороших отношениях, но долг службы – превыше всего. Сказано: местных не задирать и их веру не трогать, значит, так тому и быть.
– Но опосля его слов! – запальчиво выдохнул Григорий. – Он первый начал нашу веру хулить, а свою непотребную восхвалять!
– Да поймите, отче, не они к нам, а мы к ним пришли. И негоже нам тут в одночасье порядки менять. Ну, не басурмане, чай! Тоже во Христа веруют, разве чуть иначе!
Как человек простой, атаман особо не вдавался в тонкости веры. Сам он был православным, жизнь готов был положить за храм, но, побывав в походах, понимал, что каждый народ имеет право жить по собственному желанию.
– А глаза им открыть, по-вашему, не надо? – возразил священник. – Думаете, монах просто так приезжал да еще наш язык выучил, подлюга! Нет, он наших же казаков в католичество перевести хотел. И мало того, лжесвидетельствовал при этом, утверждая, что сам наместник не возражает подобному святотатству. Так сколько же я мог терпеть? День слушал, другой слушал, но всему есть границы!
– Ну а выпито вами на пару при этом было сколько? Чаю – ведра по два на брата. Вон, сивухой-то до сих пор прет так, что хоть закусывай!
– Какое по два! – возмутился Григорий. – От силы полтора на двоих. За три дня. Правда, с ночами. Но хлипковат Доминик пить. По два раза на день засыпал – пушкой не поднимешь!
– Вас перепьешь! – хмыкнул атаман с некоторым оттенком гордости.
Сам он еще был способен на такой подвиг да кое-кто из казаков, но человеку постороннему, тем более – иностранцу, тягаться с отцом Григорием было самоубийственно.
Отец Григорий в ответ лишь вздохнул. Душу его терзали две малосовместимые вещи – несколько запоздалое чувство раскаяния за случившееся с гостем по его вине и желание несколько поправить здоровье. Но если последнее было еще достижимо по приходу домой – должно же было что-то остаться после совместных посиделок представителей двух ветвей христианства, – то загладить свою вину было намного труднее.
Оно, конечно, не согрешишь, так и не покаешься, но все-таки пускать священнику в ход кулаки… Еще хорошо, что не убил в запале. Силы-то немереные.