"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Махор покрутил латной перчаткой, проверяя хватку, и выбросил руку вверх. Стадион взвыл. На трибунах взметнулись наши флаги, вымпелы с рунами. Немало их уже продано среди сувенирных лотков – почти над третью стадиона реяли родовые цвета Дилморона.
Констеблем сегодня был сам маршал турнира. Высокая честь и подчеркнутая значимость дуэли. 
А принц даже не глядел на арену. Его взор тревожным лучом ощупывал ряды зрителей. Ниама. Вот чей профиль напряженно искал Дилморон среди десятков лиц и сотен физиономий. А я сосредоточил внимание на овале желтого песка внизу и двух фигурах гладиаторов на нем. Сколько было в начале турнира разного оружия! Топоры, копья, дубина и кистень. А в четверке остались лишь мечи и сабли. Ну не странно ли? 
Дмидаш положил клинок горизонтально земле и замер. Махор немедленно ударил по нему тяжелым палашом, но узкое изогнутое лезвие, словно пропустило сквозь себя шотландскую сталь, оставаясь неподвижным. Только кисть инфернала чуть повернулась, его шамшир смягчил жесткий стык и избежал повреждений. Баркидец сделал новый выпад. Ифрит лишь слегка развернул плечо от вражеского меча, а его сабля коротким директом высветила на руке Махора первую красную зарубку. Бойцы отпрянули друг от друга и сделали несколько шагов по кругу. После серии ложных движений наш отчаянный парень снова рванул в атаку. Он метил в бедро, но в последний момент палаш вздернул острие и пропорол инферналу несколько кольчужных звеньев чуть выше пояса. Дмидаш отскочил вбок, зажимая ладонью порез. Зато он успел в короткой сшибке с лихвой расквитаться с Махором глубокой раной на левом плече. Я видел, как безвольно повисла рука баркидца. Констебль вопросительно приподнял белый флажок, но оба бойца сделали ему знак, что желают продолжать. Теперь уже Дмидаш перешел в наступление. Укол! Защита. Рубящий кросс. Блок. Мечи звенели и переплетались лезвиями. Оба гладиатора были достойными противниками. Чаша арены охала на каждый звон стали. Левый рукав Махора запунцовел от крови, как и широкий пояс инфернала. Несколько раз Дмидаш едва уходил от хуков латной перчатки, дважды Махор касался коленями песка, но соперник давал ему возможность подняться. Весь стадион уже вскочил с мест и теперь неистово аплодировал паладинам. Как жаль, что это был не финал. Высшей награды были достойны оба. 
Все закончилось в один миг, а потом еще несколько секунд никто ничего не мог понять. Корзинчатая гарда палаша нашла скулу Дмидаша. Голова того откинулась назад и посланец Инферно тяжело упал навзничь. Одновременно Махор рухнул вперед, почти накрыв собой ифрита. Констебль суетился над поверженными героями, от трибун к ним бежали лекари и помощники, а мы, зрители, орали так, что не слышали даже собственных голосов. Вот взметнулся вверх белый флажок. Схватка окончена. Но кто победил?! Один из распорядителей, что стоял у рынды выслушал доклад констебля, в знак понимания кивнул и подошел к низкому прямоугольному столу, где рядом лежали два вымпела – инфернала и наш. Все затаили дыхание. Полотнище цвета кипящей лавы взлетело в воздух вместе с громом оваций. Махор проиграл. 
Но ситуация требовала комментариев. Маршал турнира встал по центру арены и требовательно поднял руку. Хлопки и крики зрителей стихли, и эхо мощно подхватило его голос: 
– Поскольку оба бойца после боя оказались на земле, потребовался разбор повреждений. Махор из Баркида получил в последнем действии тяжелую рану в шею. Это смертельное ранение. Дмидаш из Инферно принял удар боевой рукавицы. Это не смертельное ранение. Победа присуждается Дмидашу. 
А баркидец, уже отпоенный целительными зельями, сидел на пятой точке и в поздравительном жесте протягивал ладонь победителю. Тот восседал рядом, тяжело мотая головой и, похоже, еще не вполне пришел в себя. Наконец, спустя время, триумфатор сфокусировал глаза на кисти руки перед лицом. Он с чувством пожал ее, а потом наклонился и стиснул плечи баркидца в дружеском объятии. Арена вновь взревела от восторга. 
Я почесал костяную блямбу на лбу и подумал, что Гонзо – осел с манией заговора. Это был честный бой, а не подстава. Но я не виновен. Меня таким биография сделала. Вернее – ее недавняя часть.
 
Через час мы втроем, с Денизой и Махором сидели за столиком в небольшой кондитерской лавке, пили ароматный чай со специями и обсуждали второй полуфинал. Баркидец уже оправился от обидного поражения. Своим глубинным зрением я не заметил у него внутри ни потока разочарования, ни фонтана сожаления об упущенном главном призе. Удивительный человек. Он увлеченно тыкал крекером в вазочку с конфитюром, как будто недавно не стоял в шаге от того, чтобы навсегда внести свое имя в летописи Овиума.
– Веселенькая случилась разборка у парней. Бой на встречных курсах до момента, кто первый моргнет. Этот Алчагир оказался на диво крепким орешком. Смирену пришлось пять раз вспотеть, пока он пробил ногаю фанеру уколом снизу. Хорош чемпион Желтка, ничего не скажешь. Кисть – булат. На сшибке клинок Алчагира отлетал просто рикошетом. Вот увидишь, граф крепко помотает нервы Дмидашу, – предположил баркидец и аппетитно захрустел печеньем.
– Смирен по пять часов в день проводит в фехтовальной зале, – сообщила Дениза. – На Желтке его боготворят. В столице открыты две школы боя его имени. Со всего Овиума приезжают мастера поучиться искусству графа Смирена. Он – лавина, сметающий тайфун.
– Значит, не видать Инферно города на сфере. Личинка Лавового Червя опять пропадет напрасно, – подвел итог я.
– Почему напрасно? Пусть в Оплот продают! Там из него роскошные удобрения делают, – посоветовала Дениза. – Граф Смирен – будущий чемпион Овиума, в этом нет никаких сомнений.
– Ладно, поживем – увидим, – хитро подмигнул мне Махор. – Пойдем к Дилморону, а то парень совсем захандрил. Нужно его подбодрить. Гонзо, а ты плясать умеешь? Нет? Жалко.
Настал день финального боя. Стоимость билетов взлетела до размера состояния. Нелюди Корентина, продавшие свои билеты понаехавшим на крылатых скакунах вельможам, обогатились в момент. Я тоже не растерялся и сумел сбагрить наши, теперь ненужные трибунные места, по четыреста драхм Оплота каждое. Тысяча шестьсот монет за четыре сиденья на узкой дощатой скамье! Сумасшедшие цены. И самое главное – когда я попытался всучить принцу заработок, тот небрежно отмахнулся и сказал, чтобы я оставил деньги себе. Моя душа едва не покинула тело от внезапной радости. Вот она – драгоценная свобода! Мои лапы дрожали, как руки привычного пьяницы, когда я пересчитывал свое состояние. Мне хватает! Эннавант!!! Виват! Ура. Даже жаль, что придется все это отдать. За такие деньги можно купить небольшой постоялый двор с конюшней и складом для товаров. И не где–нибудь в темном углу Сферы, а на самом Древе. Не ниже болотной Ветви, как минимум. Рванулся было к принцу с кошелем в руках, но спохватился. И одумался. Дилморону сейчас ни к чему плохие вести. Ладно, я повременю с расчетом. Терпел неволю столько лет, подожду еще несколько дней.
Весь Корентин сегодня неистовствовал в предвкушении кульминации турнира. Под тягловый воздушный скот отвели целое поле, неподалеку от нашего постоялого двора. Его хозяину, наверняка, тоже отвалили целое состояние за аренду. На залитом лучами «светляков» пустыре толклись разнузданные виверны, хлопали крыльями белоснежные пегасы, пускали зеленые испарения Драконы–Призраки. Магистрат Корентина пригнал сотню стражников для живого кордона между зверюгами. Они подобрались, как назло, такие, что с удовольствием закусят соседями. В воздухе стояло рычание, ржание и тоскливые вопли воздушного транспорта. 
Сама чаша арены сегодня пестрела богатыми одеяниями вельмож – сплошь героев, прибывших с разных овиумских миров. Двигались опахала, коими слуги обдували хозяев. Перьев из головных уборов дам хватило бы на целую стаю павлинов. Я проходил мимо букмекерского ряда. Ставки зашкалили за грань разума. Гномы и гремлины с выпученными глазами ссыпали в мешки мифриловые деньги, торопливо хватали драгоценные камни, ювелирные весы качались от струй золотого песка. Позже я слышал, что несколько дельцов помешалось от величины дневного дохода.