"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Это тебе, дядя. За информацию.
Полурослик взял кристалл, восторженно захлопал васильковыми глазками и принялся его разглядывать, что–то бормоча под нос. Пауза дала Махору возможность собраться с мыслями:
– Вспомнил! Сначала Ниама, а потом Тахтур говорили! Под Корентином собирается турнир фехтовальщиков! Со всей локации! Туканец и сам туда собирался наведаться. Шансов, говорил, немного, там такие зубры будут… Блин. Я по–пьяному разговору, кажется, и сам вознамерился заявиться. Даже встречу с ним назначил. Вот форшмак.
– Точно глаголишь, добрый господин! Фехтовальный турнир «Клинок Овиума» начнется под Корентином через декаду. Купцы болтали, что по всему Древу бродят глашатаи и скликают участников. Награды будут. И слава пожизненная. Говорят, что сам Вокиал обещал пожаловать с супругой... И вся знать Холодная форменно при нем.
– Так это соревнование под эгидой Некрополиса? – поинтересовался я.
– Насчет эгиды не скажу, не ведомо мне. Но разных глупостей там не приветствуют, будьте благонадежны.
– Ладно, прощевай, дядя, – Махор протянул хоббиту. – Спасибо за новости. Хорошего тебе дня.
– И вам спасибо, добрые люди. А тебе, господин большой троглодит, за подарунок твой – особливо. Ишь, дымный какой! А дорого энта игрушка стоит?
– Прилично. Перекупщики с руками оторвут, – пообещал я. – Не продешеви, дядя, с курсом. Разным купцам предложи и выбери лучшую цену.
– Вот оно как, – задумчиво сказал хоббит.
Он снял маленькую тюбетейку, почесал пятерней курчавую гриву и крикнул уже нам в спину:
– А Шалашухеру передайте, что табак у него – дрянь! Так и скажите!
– Ладно, передадим!
– А по делу постоя – лучше сразу к Шушелу идите. Он и подскажет и определит, он у нас во всем – наиглавнейший голова.
– Спасибо, дядя!
Пастух ничуть не преувеличил. Мы протопали еще милю среди пышных полей, перевалили за очередную плешь пологого холма, и пред нами расстелилась вся безумно красочная картина Мифрильной ярмарки. Колыхались на ветру сотни флажков, куда хватало глаз, раскинулось море балаганов, палаток. В стороне сгрудились, выставив в небо рога оглоблей, многочисленные телеги и кибитки. Из них можно было при желании построить четыре яруса обозного вагенбурга и затолкать внутрь не менее десяти тысяч воинов–стрелков. С разных сторон неслась музыка. Мелодии сплетались в одну будоражащую кровь струю и вливались мне в сосуды, заставляя прибавлять шаг. Атмосфера всеобщего беззаботного веселья радужными пузырьками бурлила в мозгу. Я понял, что ни в Паялпане, ни еще раньше, в Подземелье, я не видывал ничего подобного. Это была ЖИЗНЬ. Пестрая, радостная, доверчивая к каждому, кто делал в нее шаг. Чувство острой тоски стиснуло мое сердце. Как так может быть? Почему? Я внезапно отчетливо понял, что наше существование в Подземелье невозможно назвать ЖИЗНЬЮ. Это напряженная борьба, постоянное выживание. В сознание вплыл образ покойного короля Азмоэла со своей напутственной речью в начале нового цикла. Не раз я прислушивался к ней, скрытый складками тяжелых драпировок Тронного зала.
– Этот год был особенно трудным. И впереди нас ждут новые испытания. Необходимо сплотиться, надо быть готовым к ним и встретить опасности недрогнувшими лицами. Весь народ должен слиться в едином патриотическом порыве.
Почему? Зачем так? Эти наивные жители здешних мест танцуют около шатров, слушают бродячих музыкантов, чокаются наполненными кубками. А мы? Мы не можем расслабиться. Мы очень заняты выживанием. Нас со всех сторон окружают враги, которым нужно противостоять, сжимая зубы и преодолевая новые и новые неприятности и проверки на прочность. Да! Мы утратили способность жить, мы уже не понимаем, что это в принципе возможно. Мы ведем непрерывные битвы – со стихией, с природой, с урожаем, со злокозненными противниками, окружившими несчастное Подземелье и непрерывно строящие нам козни. Во имя чего? Во имя особого предназначения нашей планеты? Именно о нем твердил Таргон, накачивая Дилморона неведомым мне словом «патриотизм». А эти существа, оказывается, заняты своим праздником и нет им дела до Подземелья. Они тоже заняты. Заняты ЖИЗНЬЮ, которой нас лишил кто–то очень могущественный и скрытый пеленой ушедших в историю лет.
Мы плыли среди водоворотов ярмарочной суеты. Со всех сторон тянулись бокалы с пивом и хмельным медом. Махор довольно крякал, проходя мимо танцующих девушек в цветочных венках. Наши взгляды поневоле останавливались на многочисленных лотках с выставленными ремесленными изделиями. Чего тут только не было. Все дары Овиума, помноженные на трудолюбие мастеровых ждали своих покупателей. Продавцы расхваливали свой товар, хлопали по рукам, расходились и вновь вступали в оживленные торги. Зазывалы наперебой приглашали посетить именно их шатер, подмигивали и намекали на особо выгодные скидки.
Баркидец ловко выхватил из хоровода смуглую девушку в платье до колен. Ее наряд цвета янтаря плотно стискивал молодое здоровое тело:
– Красавица! Где у вас тут обитает Шушел?
Барышня сначала смешалась при виде могучего героя в полном вооружении, но быстро нашлась и, стреляя в Махора черными глазками, затараторила, показывая пальчиком куда–то сквозь многополосье торговых рядов:
– Ой! Кто? Кого? А, Шушел? Староста? Вы идите прямо до самой деревни. Его дом на окраине села, с синими резными наличниками. Там еще крыльцо высокое. И балясины в форме медведей. А вы кто будете? На купцов, вроде, непохожи…
– Мы – лучше купцов, прелестница. Мы – самые что ни на есть – заказчики!
– А от купцов заказчики чем отличаются?
– У заказчиков денег больше, – не выдержал я, чем окончательно привел девушку в ступор.
Она охватила меня быстрым взглядом, инстинктивно отпрянула от грозного облика незнакомого монстра и даже невольно прижалась всем телом к Махору, от чего уже бравый баркидец смутился и покраснел до самых ушей.
– Ой, какой жуткий! Он ручной, правда? А это что за иглы? И гребень костяной! Это кто же такой за зверь? И говорит со мной! А?
Махор слегка приобнял девушку за талию и прошептал прямо в розовое ушко:
– Это царь троглодитов. Зовут его Гонзо, и он не страшный, а совсем наоборот – милый и ласковый.
Потом, понизив голос, прошептал несколько фраз, от которых барышня порскнула хихиканьем:
– Ой, вы и сулить–обещать! Такое говорить скромной девушке! Ладно, мы с подружками, как стемнеет, будем костер большой жечь, медами всех купцов подчевать. Надо же и торговым людям после жаркого дня отдохнуть и повеселиться! Да и вы, добрый господин, приходите, коли будет охота со мной свидеться.
Девушка легко вывинтилась из объятий Махора и скользнула обратно в хоровод. Баркидец несколько секунд, как зачарованный, смотрел на ее гибкие движения в танце, потом повернулся ко мне:
– Видал? Хороша, ничего не скажешь. Вот так ситуация!
Через полчаса мы ступили из ярмарочного прибоя на твердую землю сельской околицы. Деревня начиналась одной просторной улицей, и я по привычке прикинул, свободно ли проедет по ней Заяц. Получилось – легко и с запасом. Дом старосты находился с самого краю. Вдоль окон росли яблони. Забора не было. У завалинки, в пыли возлежала панцирная собака и грызла крупную кость. Зверюга удостоила нас ленивым взглядом и приветливо махнула плоским поленом хвоста. Посередине массивной дубовой двери был приколочен сиявший медным блеском витой молоток. На стук вышла хозяйка, бойкая зеленоглазая эльфийка в строгом платье с наглухо зашнурованным воротом, и любезно пригласила нас вовнутрь. Шушел принимал посетителей в светлом кабинете, отделанным ясенем и украшенным резными барельефами зверей. Староста оказался дородным гномом с живым, подвижным лицом и глазами цвета бирюзы. Он был в домашних тапках, подчеркивавших его затрапезный вид, домотканой рубахе навыпуск, подпоясанной бязевым кушаком. Я взглянул на пламя его существа, и внутреннее зрение резанула ослепительная вспышка Силы. Герой. Настоящий человеческий герой! Шушел поздоровался с нами обоими за руку и пригласил садиться, ни жестом, ни взглядом не обнаружив удивление моей необычной персоне. Он как бы показывал – кого здесь только не бывает, мы ко всем неожиданностям привычные. Хозяйка дома прошла вслед за нами и поставила на низкий прямоугольный стол глиняный кувшин с пивом.