"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Я предостерегающе поднял руку и потыкал в направлении реки.
– Что за шухер? Говори толком, не пойму.
Двенадцать пальцев иногда хорошо. Особенно, если число противников совпадает с их количеством.
– Забавная пантомимка. Значит, пожаловали родимчики. Дюжина ездовых свиней с головорезами на холках. Так, братец, придется тебе поработать лазерным целеуказателем. Не обращай внимание. Просто наводи палец прямо на ближнюю тушку и держи ровно. Не тряси граблей.
Махор натянул тетиву лука. Отскочивший витой шнур больно резанул меня по запястью. Истошный рев с реки был наградой. Баркидец не попал в наездника, зато влепил стрелу прямо в грудь хряку. 
– Дистанция вправо. Сколько шагов? Один? Ловите, подарочек! Мимо! Блин, Гонзо, соберись! 
До берега добралось четыре свиноволка. Горящие глаза тварей жгли нас сквозь ошметки тумана. Баркидец выхватил палаш и соскользнул с шестиметровой заячьей спины. Он сразу ввинтился в гущу врагов. Пригнулся под летящим дротиком и ближайшему головорезу вернул его собственное название. Ткнул острием следующего, а третьего без затей располовинил вместе с хребтом скакуна. Последний свиноволк с визгом шарахнулся в сторону и понесся вдоль берега прочь от опасности. Истошные вопли перепуганной насмерть зверюги медленно затихали вдали. Вся расправа заняла не более минуты.
– Эй, Гонзо! Спустись, открой мне люк. Неуютно тут в тумане в одиночку до утра танцевать! Зуб даю, что мы покрошили только авангард. Основная партия решила нас проверить на вшивость и теперь кумекает, что делать дальше.
Больше инцидентов до конца нашей вахты не случилось. Через три часа поднялась команда, и Ноздрин приказал бурым солдатам оттащить трупы свиноволков и головорезов в ближайшую рощу и как следует прикопать. Начкар сам вызвался принести несколько увесистых валунов, чтобы защитить тела павших налетчиков от алчных когтей падальщиков. 
За три следующих дня мы полностью отремонтировали Зайца, подготовили его к дальней дороге. Свиноволки больше не тревожили лагерь. Махор сказал, что они получили достаточно и решили добавку не выпрашивать. Троглодиты вытаптывали травы в регулярных круговых обходах, но кроме местных обитателей, по уши занятых своими обычными делами, никого не обнаруживали. Время, отпущенное на рандеву с отрядом Таргона, безжалостно истекало. На принца стало жалко смотреть. Дилморон не находил себе места. Он раз за разом одолевал всех вопросами: а должен ли он был покоряться воле кузена? Или следовало воспротивиться его плану и не отпускать в рискованный рейд?
По мне, так начальник фактории не оставил двоюродному брату выбора. Как возражать признанному мастеру стратегии, командиру, закаленному в многочисленных битвах? Своенравный, деспотичный Таргон не потерпел бы иного мнения. Герой – он и есть Герой. Как в книжках пишется – с большой буквы. Теперь нам оставалось только одно: ждать. И вручить судьбу провидению. Ниама со всем отпущенным ей природой пылом пыталась развеять тоску возлюбленного, но от ее ласк тому становилось только хуже. Дилморон чувствовал себя вдвойне недостойно. Он тут предается любовным утехам в то время, когда один из величайших мужей Подземелья подвергает свою жизнь смертельному риску ради спасения его, Дилморона, еще ничем себя не проявившей персоны. Напряжение нарастало. Вместе с ним копилось раздражение. В кают–компании начали возникать затяжные споры о политике. Их заводилой стала Ниама, решившая во что бы то ни стало отвлечь избранника от горестных мыслей. Многие ее речи содержали определенные толики смысла:
– Вы так держитесь за свою особую судьбу, статус! Или прикрываетесь данными понятиями, используя громкие термины как замену здравого смысла?
– Подземелье всегда было независимым. Таким же и останется, – отчеканил Дилморон.
Как разделительную линию провел. За столом на несколько секунд воцарилась такая тишина, что стали слышны звуки с нижней палубы.
– Идея не становится более правильной от количества народа, погибшего за нее. А что такое эта твоя независимость? – осторожно спросила Ниама.
 
– Категория бытия и познания, – немного иронично ответил хозяин. – Отсутствие подчиненности кому бы то ни было. Пий Контур желает, чтобы мы плясали под его дудку. Не выйдет. У нас, минотавров, свои музыкальные инструменты для аккомпанемента хоровому пению.
– Интересно, почему вас так страстно желают подчинить? – мягко, очень мягко задала инферналка следующий вопрос. 
– Амбиции. Глупые имперские амбиции Желтка и его регента в частности.
– То есть, проблема в том, что Контур тупо подонок?
Дилморон смешался. Минотавр чувствовал расставленную ловушку, но никак не мог ее найти:
– Не совсем. Этот новатор много сделал для экономики Желтка и развития торговли между мирами Древа.
– Значит, он – не патологический мерзавец. Просто имеет врожденную неприязнь к Подземелью, которую впитал с молоком матери.
– Ниама, хватит ерничать. Контур вообще не уроженец Овиума. Он эмигрант из Торговой Олигархии. 
– Тогда, получается, что у регента Желтка нет подспудных причин неприятия Подземелья, как такового.
– Не скажу, что я понимаю, куда ты клонишь… Ладно. Допустим, в качестве гипотезы, что Желток боится силы Подземелья. Наша мощь пугает. Поэтому ее желательно взять под контроль.
– А Некрополис? Он силен? Как ты считаешь?
– Еще бы! 
– Некрополис независим? – не унималась демонесса.
– Абсолютно.
– И его никто не пытается взять под контроль? Сделать протекторатом?
– Попробовали бы! У Холодного герцога сил больше, чем у всех миров Иггдрасиля вместе взятых. 
– Тогда почему к Подземелью такое особое отношение? Ты не пытался анализировать? Чем оно отличается от отношения к некромантам?
Все. Ловушка захлопнулась. Дилморон сумрачно посмотрел на Ниаму, но ничего не сказал. Махор ухмыльнулся, а Горгот спрятал свои чувства за непроницаемым выражением клыкастой морды. И только бусинки глаз орка метали в участников дискуссии молнии взглядов. Демонесса победительно улыбнулась:
– Можно я произнесу вслух то, что ты, принц, не решаешься сказать. Некрополис силен, но этот мир не сует нос в проблемы соседей, довольствуясь внутренним строительством. А Подземелью до всего есть дело. И интерес планеты минотавров обычно агрессивный. Такой у вас, дорогой принц, «modus operandi». Сколько было на Центральном стволе стычек с вашими летучими группами? Мы, Инферно, ежедекадно получаем список потерь своих патрульных. Словно идет тихая, незаметная война. А какое количество торговых караванов было ограблено или захвачено «по недоразумению» вашей доблестной стражей? Без счета. Мой принц, ты сможешь хотя бы приблизительно назвать число заключенных, граждан других планет, которые содержатся в тюрьмах Подземелья?
– Меньше, чем принято полагать…, – запротестовал Дилморон, но был бесцеремонно перебит инферналкой:
– Правильно! Вы используете рабский труд, и заключенные гнут спины на владетельных минотавров по всей планете. Действительно, непосредственно в казематах содержится малая толика из них… И теперь – главный вопрос… Да кто потерпит такую независимость? Соседи по Древу вас боятся – пес знает, что на уме у героев, больных инстинктом территориальности, и любой невинный вопрос воспринимающих, как оскорбление? Самый главный враг Подземелья – не Желток или его регент, а собственные заморочки, не дающие вам жить спокойно. Проще говоря – вы всех уже достали, мой дорогой владыка.
Их вечерний спор, который грозил перейти в перепалку, прервала внезапная вспышка. Она родилась далеко на западе эклиптики, но ее яркие отсветы проникли даже сквозь стальные жалюзи Зайца. Ярко – оранжевые лучи нарисовали на лицах героев уродливые маски, словно у каждого человеческого существа вдруг из-под покрывала благородных черт проступили потаенные пороки его души.
– Ничего себе, фейерверк, – обеспокоенно поднялся с места Махор. – Чем это шарахнуло? Похоже на систему залпового огня. Извержение вулкана?