Лучший полицейский детектив
Зубы — опять же реклама разных щеток и паст. Хотя зубы — наверняка результат искусства дантистов. «Не может у нормального человека в наших условиях быть таких зубов даже после двадцати лет», — отметил про себя Меньков, у которого своих целых зубов осталось чуть больше половины.
Цупикова не выглядела красавицей, хотя и дурнушкой ее не смог бы назвать самый придирчивый мужчина — и даже самая придирчивая женщина. Что касается сексуальной привлекательности, то тут Меньков невольно вспомнил Светочку Алабину и мысленно поставил ее рядом с Цупиковой. Да, Цупикова, конечно, проигрывала Светочке, но ненамного. Выражение: «Не по хорошу мил, а по милу хорош» в случае Цупиковой оказывалось неприменимым. Скорее тут следовало говорить: «По стильному хороша».
А назвать ее милой мог разве что наивный подросток, которому (которой) родители с младых ногтей внушали: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Внешность зачастую много говорит о внутреннем мире человека — особенно, если уметь «читать» по внешности. Меньков этому «чтению» обучился. И мог уверенно констатировать: Цупикова уж точно не пылала любовью к ближнему.
Разговор с нею вызвал у Менькова ассоциацию с единоборством. Она отвечала на вопросы — словно фехтовала или блоки ставила. К тому же Цупикова являла собой образец интраверта — не говорила ни слова больше, чем требовалось для ответа на заданный вопрос.
Меньков сопоставил рассказ уволенного сотрудника «Зари» и образ Цупиковой — и внезапно согласился: конечно, пиранья. Хотя и выросшая не до размеров акулы, а до ста семидесяти сантиметров и шестидесяти килограммов.
* * *— Ты о чем задумался сейчас? — Меньков не знал, как долго продлилась пауза, которую сейчас прервала Татьяна.
— Ни о чем — о ком. О матери Цупикова.
— А она заслуживает длительных размышлений о ней?
— У-у, еще и как заслуживает!
— Ну, поведай о ней тетеньке, поделись пищей для размышлений.
И Меньков поведал.
— Ч-черт! — так отреагировала Татьяна.
— Х-хах! — торжествующе хохотнул Меньков. — А несколько минут назад ты меня спрашивала, чего это я чертыхаюсь.
— Как тут не чертыхаться. Я просто очень хорошо изучила психологию женщин, которым сейчас под сорок или чуть больше сорока. Сама к такой категории отношусь. Их становление приходилось на то время, когда дальнейшая жизнь зависела от выбора: или считать химерами совесть и порядочность, или пропАсть, сделаться неудачником. Цупикова, конечно, не пропала.
— Как и ты, — поддел Меньков.
— Как и я, — согласилась Татьяна. — Но у меня, к счастью, нет детей. А если бы были, то я вовсе не уверена в том, что они сильно отличались бы от Вербина и Цупикова. Как тебе такая версия, сыскарь: Цупиков-младший знает, что его мать ведет войну не на жизнь, а на смерть с Федяевым, и он…
— …Лично я не очень-то верю в такой расклад, — прервал ее Меньков.
— Почему?
— Потому что нынешняя молодежь — циничные эгоисты. Цупиков-младший скорее что-нибудь сворует у своей матери, чем станет кому-то мстить за нее. Тем более, таким извращенным образом.
— О-о, ты не прав! — горячо возразила Татьяна. — Почему бы не рассмотреть такой вариант: Цупиков-младший испытывает к своей матери не только — и не столько! — сыновние чувства?
— Ну, Тань, ты…! — Меньков даже подпрыгнул на сиденье.
— Я, Мишаня, я. Ты с мое поколупайся в человеческом дерьме, которое под черепной коробкой плещется, тогда и отвергай подобные варианты. И потом — ты вроде как не учел то обстоятельство, что Цупиков наверняка психопат.
Меньков ничего не ответил. Помолчал, потом:
— Беру свои слова назад. Ох, и озадачила ты меня… Теперь расследование становится похоже на охоту за двумя зайцами. А за двумя зайцами…
— Точно, — подхватила Татьяна. — За двумя зайцами погонишься — от егеря по шее схлопочешь.
— Занятная прибауточка, — покачал головой Меньков. — Только ведь если ей следовать, то и Вербина, и Цупикова надо вообще сбросить со счетов.
— Мишаня, нам ли жить в печали? Благословите трудности — именно они делают из нас человека.
— Афоризмы, конечно, хороши сами по себе, но… — вяло проворчал Меньков, представив, как он завтра увидит физиономию прокурора Ивантеева.
— Никаких «но»! — прикрикнула Татьяна. — Посмотрим, что день грядущий — даже не день грядущий, а сегодняшний вечер нам готовит.
Меньков подвез Татьяну к ее офису — надо же, даже в воскресенье работает!
— Одинокой женщине обычно приходится вкалывать за двоих, — объяснила она.
— А почему за двоих? — удивился Меньков. — Это, конечно, не мое дело, но неужели какой альфонс у тебя появился?
— Ой, какие ты глупости говоришь, Мишаня, — вздохнула последовательница Зигмунда Фрейда.
— Тогда я ничего не понимаю.
— Ничего, подрастешь — поймешь.
Потом Меньков поехал к себе домой. А дома почему-то — наитие, интуиция? — почти сразу же уселся за компьютер.
И тут же вспомнил слова Татьяны про сегодняшний вечер — хотя вечер еще и не наступил, компьютерные часы показывали четырнадцать часов пятьдесят три минуты.
В его электронном почтовом ящике лежало послание. Учитывая строгие ограничения почтовой программы, установленной Меньковым на своем компьютере, спам явно исключался. Но адрес автора послания Меньков видел впервые — уж на свою память он мог надеяться.
«Старшему следователю Менькову» — вот что написал автор послания в строке атрибутов. Ясно, куда уж яснее. Старший следователь Меньков раздал десятки своих визиток, на которых наряду с номерами его телефонов указывался и адрес электронной почты. А уж кто из получивших визитки из рук Менькова кому их мог передать — сие отследить весьма и весьма трудно.
Щелчок на строчке сообщения — возник его текст.
«Надеюсь, этот материал заинтересует Вас. My best regards.»
Вот так, «С уверением в моем искреннейшем почтении» — и никакой подписи. Почтовый ящик адресат завел на yahoo.com, что означает «ищи ветра в поле». Впрочем, если адресат пользовался интернетом, предоставленным ему приозерским провайдером, его ай-пи адрес можно определить — в том случае, если он безграмотный компьютерный пользователь, «чайник». А если он в подобных делах — анонимных рассылках — поднаторел, то наверняка использует программу, создающую ложный ай-пи адрес.
Все это выглядело весьма интригующе.
Но еще более интриговал присоединенный файл — формат wmv. Ему кто-то прислал видеоклип? Даже не клип, размер файла — больше пятидесяти мегабайт. Целая киношка.
Материал, который обязательно заинтересует старшего следователя Менькова.
А вдруг это никакой не клип и не киношка, а вирус? Зачем? Старшему следователю Менькову решили сделать подлянку, уничтожив всю информацию на его домашнем компьютере посредством хитрого «трояна»?
— Нам ли жить в печали! — Меньков лихо повторил прибаутку Татьяны и нажал на «сохранить как».
Сохранив файл в отдельной папке, Меньков запустил сканирование диска антивирусной программой. Через несколько минут программа бодро отрапортовала: «Проверено — 7501, заражено — 0».
— На воду дуешь? — подтрунил сам над собой Меньков. — Так, смотрим бесплатное кино.
Порнуха? Порнуха. Какая пошлость! Мир помешался на сексе, и это помешательство наверняка следует поставить в первую десятку причин, по которой человечество наверняка погибнет. Наряду с глобальным потеплением, истощением природных ресурсов и применением террористами ядерного оружия.
Однако просмотрев видео еще с десяток секунд, Меньков понял — порнуха, конечно, но с участием персонажей, один из которых ему знаком.
Алла Николаевна Цупикова. Неизвестно сколькими талантами она наделена, но талант порноактрисы налицо. Хотя фильм — если это видео можно назвать фильмом — снимался безо всякой режиссуры и для просмотра не предназначался. То есть, Цупикова не знала, что ее снимают.