Лучший полицейский детектив
На прокорм и пропой он зарабатывал не только тем, что сдавал стеклотару. Иногда снабжал мужиков, торгующих на блошином рынке, бэушным крепежом, деталями сантехники и прочей подобной дребеденью, которую извлекал из мусорных баков. Иногда даже, если уж очень посчастливится, помогал грузчикам на том же рынке. Но последнее случалось редко — во-первых, кризис, все стали прижимистыми, а во-вторых, пообносился Филя, грязь во все поры въелась, вполне «бомжистую» внешность приобрел. А и то — в прошлом ноябре (аккурат седьмого — красный день календаря!) четырехлетие своего бомжевания отметил. И в самом деле отметил — в компании таких же горемык, как он сам.
Годовщину отмечали, как позволяли средства. После трех-четырех стаканов «паленки» начались, как водится, разговоры «за жисть». И в этих разговорах главной темой было ухудшение существования бомжей в городе Приозерске. Конечно, кризис ударил по всем, но кризис уже на убыль пошел. Хотя, с другой стороны, народ от этого добрее не стал. Хуже того, появились среди народа самые настоящие беспредельщики, которые вроде бы задались целью Приозерск от бомжей очистить.
Конечно, и раньше хватало случаев избиения бомжей, травли их собаками — и во всех этих случаях притеснителями и гонителями бомжей являлась молодежь. Оно и понятно — те, кто постарше, кто жизнь понял, многих из которых жареный петух в задницу клюнул, не станут бедолаг трогать. Да и времени у них нету на разборки с несчастными бездомными. Так разве что иногда какая-нибудь истеричка завизжит, когда бомж у мусорного бака приблизится к ней на расстояние меньше десяти метров: «Отстреливать вас надо, как собак!»
А собак, кстати, никто и не отстреливает — бродячих собак, таких же бездомных, как и люди. И бродячие собаки разве что в стаях опасность для людей — в том числе и бездомных — представляют.
Но молодые беспредельщики, сбившиеся в стаи, опаснее бродячих собак во много раз. Нескольких бомжей они просто сожгли заживо — свалили на землю, попинали ногами, бензином облили и сожгли. Нескольких автомобилями переехали: внедорожники они на то и внедорожники, чтобы по пустырям могли ездить и бомжей, словно зайцев, преследовать и давить.
Филя, конечно, про все эти случаи и раньше слышал, ничего по существу нового он из «застольных» (вместо стола — коробка из-под телевизора) не узнал. Да только лишнее напоминание, во-первых, веселья не прибавляет, а во-вторых, беду приближает. Филя-Филидор в прежней своей — до бомжевания — жизни много эзотерических книг прочел и верил в то, что слово и мысль материальны.
Но после отмечания годовщины ничего с Филей и с другими бомжами в его микрорайоне не случилось — за исключением мелких неприятностей вроде обморожений или отравлений алкоголем.
Год двигался к завершению, морозы все крепчали — это в южном-то Приозерске! Филя подобрал около мусорного бака совершенно целую, неиспорченную мужскую шубу из искусственного меха. И вспомнил двух придурков из «Нашей Раши», бомжей с Рублевки. Шуба оказалась Филе впору, хотя Филя был мужиком высоким и крепким. А четыре года назад эта шуба на него не налезла бы — на животе уж точно не сошлась бы.
Находка случилась за пару дней до католического Рождества, которое Филя в свою бытность Филидором, тоже отмечал. Решил отметить и в этот раз, для чего зашел в гастроном, купил бутылку водки, палку дешевой вареной колбасы и батон. Покупками этими Филя существенно подорвал свое финансовое положение. Но — праздник есть праздник, тем более, что дело и впрямь святое.
Новая шубейка маскировала драный свитер и телогрейку, частично маскировала засаленные, грязные джинсы. Но вот вязаную шапочку-«пидорку» и разбитые, донельзя разношенные зимние сапоги она, при всем своем великолепии и длине, скрыть не могла.
Народ в гастрономе, в массе своей, старался бомжа как бы не замечать. Но покупатель, стоящий за ним в очереди к кассе, выдерживал дистанцию не менее чем в полметра. Да и кассирша деньги из его рук — он руки старательно снегом оттирал — брала кончиками пальцев.
В общем, Филя вошел в гастроном и вышел из него безо всяких приключений. Но появилось у него какое-то нехорошее чувство — будто только что, совсем недавно, кто-то затаил на него зло. Хуже того, не затаил даже, а готов это зло вот-вот выплеснуть.
Отгоняя прочь дурные предчувствия, Филя вышел на площадь перед гастрономом, огляделся. Народ идет по своим делам, несколько автомобилей стоят — все больше иномарки. Да, по статистике вроде бы бедновато народ живет, но вот по улицам даже их Приозерска из пяти машин ездят обязательно три — иномарки. Но что иномаркам до Фили и что Филе до них? Они существуют словно бы в разных вселенных.
Первая звезда зажглась уже, поэтому Филя поспешал в свое логово. Рождество он решил отметить один, несколько дней назад решил.
Стараясь не оскользнуться и не разбить бесценную бутылку, Филя быстро шел по неровной дороге. На разбитом асфальте наросло едва ли не с полметра укатанного колесами снега и льда.
«Дикость какая, — размышлял Филя. — В цивилизованных странах наверняка такого безобразия нету — чтобы дороги не чистить». Выезжать в цивилизованные страны Филе не посчастливилось, но из средств массовой информации облик этих стран он в своем сознании создал.
До здания котельной оставалось метров сто или даже чуть меньше, когда Филя увидел впереди на дороге свою длинную тень- от света фар. И шум мотора услышал. Ворча, он стал перелезать через ледяной валик на обочине дороги. Перелез, угодил в сугроб.
Автомобиль приближался. Филя не любил смотреть на свет фар, поэтому отвернулся, ожидая, пока автомобиль проедет. Однако автомобиль остановился.
«Наверное, сейчас дорогу станут спрашивать», — подумал Филя. Нет, он не верил в то, что кто-то станет спрашивать у него дорогу — он скорее успокаивал себя. Что это за автомобиль? Менты? Менты здесь, случается, проезжают, но редко. Но ментам он на фиг не нужен — что с него возьмешь? Менты тормозят тех, кого ошмонать можно. Или над кем покуражиться, поизмываться можно от нечего делать. А об него они руки пачкать не станут из-за брезгливости и опасения подхватить какую-нибудь кожную заразу.
Поскольку фары теперь светили только на дорогу и свет их не падал на Филю, бомж решил повернуть голову в сторону дороги.
Повернул — и сердце его ухнуло вниз.
Шагах в двух от него уже стоял парень. В свете фонарей от ближайших домов, в отсветах от снега Филя смог хорошо рассмотреть лицо парня. То есть, он его в первое мгновенье рассмотрел — как только голову повернул. Он узнал этого парня, хотя видел его всего в течение, самое большее, десятка секунд. И случилось это совсем недавно — когда Филя выбирал водку в гастрономе. Взгляд он на себе тогда почувствовал. Повернул голову — и наткнулся на этот взгляд. И сразу же отвернулся. Вот тогда у него и возникло это нехорошее предчувствие.
А сейчас этот парень стоял почти рядом с ним. И еще два темных силуэта двигались по снегу — с обеих сторон от парня, каждый метрах в трех от него.
Тут уж и дураку все понятно — окружали.
У Фили мгновенно прокрутилось в сознании: «Тебе пятьдесят восемь лет, терять тебе нечего, кроме постылой, ненужной тебе жизни. Чего же ты боишься?»
Парень, который находился почти рядом с Филей, сделал шаг вперед, легко передвигаясь по глубокому снегу.
— Мери Кристмас, — глумливо произнес парень и резко, почти без замаха ударил неподвижно стоявшего Филю в лицо.
Филе, конечно же, не всегда было пятьдесят восемь лет. И в молодости Филя очень активно занимался спортом. Боксом в том числе. И сейчас его мозг, его нервы, его мышцы в долю секунду кое-что вспомнили. Он сделал нырок, а его левая рука пошла навстречу руке парня, коснувшись его предплечья изнутри. В результате удар получился скользящим и прошел над левым ухом Фили, лишь слегка задев голову.
Следующее движение Фили даже его самого удивило, не ожидал он от себя такой прыти и изобретательности. Черный пластиковый пакет с бутылкой водки и успевшими подмерзнуть батоном и колбасой полетели в голову парня, ударив сбоку. Парень пошатнулся и вскрикнул.