Двергурим (СИ)
Вспышка.
- Пошел! – прорычал кто-то сзади, сильным ударом в спину толкая закованного в тяжелые кандалы Дагну к другим каторжникам. – Пошел, собака!
Дварф, гремя цепями, от неожиданности упал, ударившись об острые камни, сдирая кожу на ладонях и коленях. Приподнявшись, Дагна успел увидеть, что находится в маленькой узкой штольне, освещенной лишь светом факелов, прежде, чем был подхвачен грубой сильной рукой и вздернут на ноги.
- Неужто решили прикончить?.. - едва слышно пробормотал он, отказываясь верить в происходящее, и уставившись на поднявшего его подгорного воина с длинной черной бородой, облаченного в тяжелые серые латы с густым отливом. Вокруг стояло с оружием наготове еще семеро. – Да не может быть…
- Вы, твари – позор нашего народа! – презрительно заговорил чернобородый, смотря на закованных в цепи грязных и босых дварфов, одетых лишь в изорванные от тяжелой работы холщовые грубые штаны и рубахи. - Грабители и убийцы! И искупать свою вину перед Зерором будете кровью!
- Мы и так рубим породу день и ночь, фендаг! – прохрипел иссохшими, кровоточащими губами один из заключенных. – Чего еще нужно совету Старейшин, мрак их задери?
Чернобородый сделал шаг вперед и коротко ударил рукоятью двуручного боевого молота ему в лицо. Дварф рухнул как подкошенный, харкая кровью. Остальные каторжники качнулись было вперед, чтобы помочь собрату, но закованные в броню конвоиры недвусмысленно приподняли оружие. Дагна остолбенело смотрел на происходящее, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.
- Еще раз перебьешь меня, скотина, еще раз назовешь фендагом, и никто не станет лить слезы, если ты навсегда сегодня закроешь очи! - рявкнул воин, а затем обвел полным ненависти и презрения взглядом остальных. – Так бы и рубить вам камень еще пятьдесят лет, но война пришла в наш дом - норгейры идут из глубин! Аусгору пригодятся даже такие мерзкие сверы, как вы! Вы пойдете отсюда на нижние ярусы и, если проявите себя как подобает истинным двергур, с вас снимут печать позора и немедленно примут в чертог!
- Слышь, фендаг, - подал голос тот, которого ударил чернобородый, ворочаясь и пытаясь подняться. – Пошел ты в каменные кишки вместе с твоими черными, войной и Старейшинами в придачу, понял?
- Умолкни, свер! – отблески факела заиграли в прорезях шлема воина.
- Я Норгрим, сын Норуга, из клана Снежных Холмов! Когда моя семья пришла к воротам Аусгора, ты только появился на свет. Мы честно трудились и водили караваны торговой гильдии по всей долине почти сотню лет! Но, когда на нас напали по пути домой, и лишь один вернулся, что сказала гильдия?
- Умолкни! – чернобородый подошел вплотную к каторжнику, до скрипа сжимая рукоять молота.
- Гильдия обвинила меня в сговоре с теми людьми, клятая бездна! Я взял в руки топор и пошел возвращать караван! И, кроме этих славных двергур, никто не пришел ко мне на помощь!
- Еще одно слово, мразь, - разъяренный подгорный воин поднял молот. – И я выполню свое обещание!
- Мы вернули караван, мы зарубили тех, кто убил моих родных, и принесли их головы в Аусгор! А вы... - горько усмехнулся дварф. – Когда стало ясно, что это был сам опальный барон Галиферн, правая рука местного царька, который грабил всю округу последние годы по его указке, что вы сделали? Не захотели портить отношения с этой мразью и скотом Дельроем, который едва взобрался на свой трон едва ли пяток лет назад, как задавил свой народ поборами и садистскими законами, при котором буйным цветом расцвела такая мразь, как Галиферн! Вы все прогнили с головы до пят, фендаг. Посмотри на себя, ты же хадар, защитник! Кого ты защищаешь? Этих продажных сверов из Совета Старейшин? Так стараешься, из кожи вон лезешь, но так и не выслужился на мифрилитовую броню! А мне просто надо было уводить семью из этого забытого Зерором места, но я не думал, что двергур могут забыть заветы предков. Рази, мерзавец! Воевать за Аусгор я не стану! Рази и покончим с этим!
Молот взлетел и опустился.
Чернобородый махнул рукой остальным воинам.
- Уходим.
Один из его отряда указал на лежащие у стены тюки.
- А со снаряжением и припасами что? Оставляем так? Пусть сами возятся?
- Еще чего! – недобро осклабился чернобородый. – Тащи все к вентиляционному стволу и сбрасывай вниз. Будет им уроком.
- А что скажем про этого? – воин кивнул в сторону убитого.
- Ты что-то видел, Логри? – злобно прошипел чернобородый.
Воин сделал шаг назад и осторожно поднял руки.
- Был обвал, Шатар. Этому сверу просто не повезло.
Чернобородый внимательно посмотрел на остальных стражей. Те опускали глаза под его взглядом и согласно кивали.
- Берите тюки, - негромко сказал он. – Вход в эту штольню – завалить.
Шатар повернулся к закованным в кандалы дварфам.
- Выход у вас, сверы, только один – туда и вниз, - он указал на противоположный конец штольни, скрытый в густой подгорной тьме. – Когда будете подыхать, не забудьте молить Зерора о прощении.
Дагна, стоящий рядом, отер лицо от крови и поглядел на бездыханного Норгрима, а затем перевел взгляд из-под кустистых бровей на чернобородого, который развернулся и зашагал прочь.
«Спустя десять лет, когда я единственный вернулся с глубин, пошедший на смерть в одном тряпье и в кандалах, я нашел тебя, Шатар, сын Шатурга из клана Каменных Трав. Ты очень не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что произошло в этой штольне. Я убил тебя твоим же молотом. Я убил всех, кто был с тобой. Я помню».
Вспышка.
Тряска закончилась. Будто из-под воды глухо и издалека послышались голоса.
- Господин Элвиг, помогите! Быстрее, умоляю!
- О боги, Дрейк, кого вы мне тут притащили? Давайте его на стол!
Под спиной стало жестко.
- Легкое пробито, он потерял слишком много крови. Дрейк, боюсь, что я ничего не смогу тут сделать. Удивляюсь, как он вообще до сих пор жив? Агор, влей ему маковой эссенции, двойную меру. И уносите в смертный дом к остальным. Надеюсь, полки там еще не все заняты.
- Слушаюсь, господин Элвиг!
- Маковой эссенции? Постойте, вы что же хотите его просто усыпить?
- Это все, что я могу сделать. Он хотя бы не будет мучаться последние минуты своей жизни, Дрейк.
- Да провались все в бездну, лекарь! Если вы сейчас же хотя бы не попытаетесь спасти ему жизнь…
- Дрейк, убери меч!
- Делайте свое дело, господин Элвиг!
- Да бес с тобой, старый упрямец! Но знай, что пока я буду заниматься этим безнадежным дварфом, будут истекать кровью и скорее всего умрут те, кому еще можно было помочь, в отличие от него! И это будет на твоей совести! Агор, быстро! В котле кипятятся свежие инструменты для операции! Да, верно, давай сюда. Рупер, сделай поярче лампы и переставь ближе. Спасибо. Господа, прошу отойти от стола и не загораживать мне свет. Дрейк. Я прошу. Спасибо. Итак, напоминаю, когда я вытащу копье, у нас будет очень мало времени. Ну, начнем.
Какое-то копошение в районе груди. Мир слегка качнулся.
- Зажимай быстрее, Агор! Рупер, вставляй туда трубку! Не мешкай, язви тебя, быстрее! Все, откачивай кровь из легкого. Теперь руки прочь.
Вспышка.
- Дагна, не надо так волноваться! Что на тебя нашло?
Она была на полголовы ниже его ростом и вдвое уже в плечах. Крепко сбитая, стройная, уверенной пружинистой походкой она направилась к двери их покоев в Маунтиндире. Она очень гордилась их новым просторным жильем в верхних ярусах, которое они смогли выкупить три месяца назад на ежегодных торгах за немаленькую, даже по меркам, в общем-то, привыкших к золоту, дварфов, сумму в тысячу золотых. Теперь до главных ворот было всего четверть часа пешком и пять минут на подъемнике. Она очень любила выходить на поверхность и смотреть на звезды, шутя, что это, верно, алмазы в потолке мирового чертога.
- Фрея, прошу, останься. Я почти закончил комплект снаряжения для тебя и других горняков.
- Мы не горняки, мой дорогой, а геологоразведка! – улыбнулась она и подняла тяжелый заплечный мешок с инструментами, стоящий на скамье у выхода.