Неожиданный шанс

А рыцарская сотня увеличилась на двенадцать воинов.
  
Глава 31
 
В конце сентября незаметно проскочила дата годовщины закрытия портала и начала самостоятельной жизни анклава, сиречь княжества. Незаметно для княжества, активно готовившегося к зиме и заканчивающего уборку урожая, а попаданцы все же отметили это событие.
В «закрома Родины» закладывалось все, что предстоит есть зимой и сажать весной. Сам по себе урожай был важен как результат для статистики. Собрали первый урожай картофеля. Ожидаемо было, что он будет неплох, и ожидания подтвердились. Появились цифры, на которые специалисты уже могли ориентироваться, делая расчет площадей и культур для обеспечения продовольствием княжества. На следующий год планировалось расширение посевных полей, исходя из планов на увеличение численности населения.
Строители закончили внешние работы в замке. Он громадой высился на холме над рекой. Теперь там шли внутренние работы, уже не зависящие от состояния погоды. Жить в замке еще было нельзя, но посмотреть уже было на что. Купцы в обязательном порядке посещали окрестности замка, чтобы потом рассказать об этом. Подобных строений в славянских землях еще не было. А строители уже приступили к работам по возведению башен городской крепости, которых планировалось восемь.
Была еще одна причина, по которой годовщину не отметили должным образом. Более торжественно отметить не получилось из-за подготовки большей части руководства княжества к свадьбам. Непростое это дело, с учетом того что отсутствуют необходимые атрибуты, без которых и свадьба – не свадьба. С точки зрения невест. Конечно, невесты из числа местных всего этого не знали, но общение с представительницами двадцать первого века позволило им понять важность внешнего оформления этого события. К тому же много было свадеб, где в качестве невест выступали бабушки годичной давности. А уж эти по-другому и не могли.
В общем, хотя готовиться к этим мероприятиям начали чуть ли не с начала лета, к назначенному сроку не успевали, и пришлось объявлять аврал. В итоге справились. В основном. В мелочах мужская часть разбираться не стала, а женская половина, сплотившись, сумела их добить. Хотя о чем это мы? Не может быть свадьбы, на которой с женской точки зрения все идеально. И все же свадебные платья были сшиты! Хоть белый цвет среди местных не считался праздничным, а скорее наоборот, все же переубедить невест из двадцать первого века было невозможно. Местные смирились. А увидев, какие свадебные платья были сшиты, даже забыли, что были против.
Дома для новоселов были построены. Да, для князя и его окружения получше, для молодоженов попроще – и дома попроще. Но даже самый простой быстровозводимый дом был трехкомнатным со всеми возможными в этих условиях удобствами. Для аборигенов – практически дворец. Далее! Обстановка и все необходимое в доме – находилось на месте. Все это имущество, движимое и недвижимое, обеспечивалось беспроцентной ссудой от княжества. С возможным досрочным погашением. На усмотрение князя. Символические ключи от имени князя должны были вручаться на свадьбах.
Для проведения свадеб князя и его ближников в городе поставили быстровозводимый павильон, который в дальнейшем планировалось использовать в качестве крытого рынка. А сейчас ему была отведена более торжественная роль.
С чем пришлось столкнуться и что стало проблемой, так это свадебные лимузины. Можно было бы задействовать «уазики», переделанные под газогенератор, но все же решили быть ближе к народу. К местному народу. А народу были более привычны не лошадиные силы под капотом, а живые лошади. Поэтому поступили проще – занялись очередным прогрессорством и на заводе сделали четыре кареты. Все как положено! Под упряжку из четверки лошадей. С рессорами. Почему именно четыре? Так ведь князь женился сразу на трех барышнях. Везти их в одной посчитали неправильным. Значит, нужно три. И одна в резерве. В общем, первая свадьба была ярким событием, если не для всего княжества, то для окрестностей Вязьмы точно. Хотя первая свадьба такого размаха и была свадьбой князя, а значит, была событием для всего княжества. Приглашенных было как бы немного, но они были многочисленными. Княжеская семья племени голядь с окружением, прибывшим тоже с женами, Ждан и Годислав с женой из Смоленска, главы литовских родов, признавших Фомичева князем. Плюс все свои местные начальники с женами и невестами.
 
Свадьбу проводили по ритуалу, принятому в двадцать первом веке, с добавлением местных обычаев. Но без излишеств типа первая брачная ночь под надзором или показ испачканной кровью простыни. Ни к чему это было! У Фомичева уже дочь и два сына, так что этот обычай точно пропускался. К тому же даже для местных перебор – князь одновременно женился на трех женщинах. Перебор в том смысле, что одновременно. Но проводить это мероприятие три раза Фомичев отказался наотрез. И вот теперь сидел в окружении трех невест. Слева Лиза, справа Лина и Раса. Точнее, не сидел, а только пытался. И на обычной-то свадьбе молодым приходится больше стоять, выслушивая тосты, поздравления и здравицы в их честь, а тут – при наличии трех невест!
В итоге к концу мероприятия он ног не чувствовал, губы одеревенели от беспрерывных поцелуев невест после криков «Горько!».
Все же все имеет конец. «Пройдет и это» – так, кажется, сказал какой-то древний мудрец.
Войдя в дом, Фомичев посмотрел на своих жен, в глазах которых стоял один вопрос – как?
– Девочки! Пощадите меня! Меня это мероприятие чуть не убило! Сил нет! Можно я посплю один, а?
– Да иди уж! Спи! Муж наш, – сквозь смех проговорила за всех Лиза и, поцеловав его в щеку, подтолкнула к двери в его комнату. Но сразу уйти не получилось. Пришлось получить еще два поцелуя – от Расы и Лины.
Уже закрывая дверь, услышал голос Лизы:
– Так, девочки! А мы на кухню! Я кофе поставлю – поболтаем. И главное – подарки разберем!
«А Лиза приняла девочек и вошла в роль старшей жены! И они ее тоже приняли», – раздеваясь, отметил про себя Фомичев.
«А как мне нужно было поступить? Как правильно? Их оставить наложницами, а на Лизе жениться? Фактически это одно и то же, за – исключением одного – прав детей. Хотя тот же Святослав – сын наложницы. А значит, все правильно. Хоть и необычно», – сделал он вывод, уже проваливаясь в сон.
Проснулся Фомичев поздно. Полежал в постели, прислушался. Дома было тихо. Странно. Или тоже спят? Накинул халат. Заглянул в соседнюю спальню. Никого. Постель застлана и непонятно – спал ли тут кто? Спустился на кухню. На обеденном столе лежала записка Лизы:
 
«Милый! Доброе утро! Я взяла твой уазик. Мы с девочками уехали за детьми. Скоро будем».
 
Вот оно, начало семейной жизни. Потрогал самовар. Еще горячий. Налил чаю и уже начал сооружать бутерброд, когда за окном раздался звук подъезжающей машины. Через минуту в доме стало тесно и шумно. Через час, когда все успокоилось, уже заканчивая завтракать, Фомичев обратился к младшим женам:
– Лина и Раса! Вы вчера видели своих родственников на свадьбе? Точнее, родственниц – жен Гинтовта?
– Конечно!
– Обратили внимание, как они изменились?
– Да! Они стали настоящими женами князя.
– Вот если вы станете такими же… круглыми… Да какими круглыми? Нужно называть вещи своими именами – толстыми! То… я не знаю! Вполне допускаю, что именно такими они Гинтовту и нравятся, но я не Гинтовт. Кто станет похожей на жен моего друга Гинтовта – я забуду дорогу к ней в спальню. Это понятно?
Раса, услышав это, поперхнулась булочкой. Лина с жалостью посмотрела на плюшку и отложила ее в сторону.
– Сереж! Ну не нужно так категорично. Девочки кормят грудью детей. Им сейчас нужно усиленное питание. А вот потом мы займемся этим вопросом. И я в том числе! Обещаю! А сейчас, девочки, кушайте на здоровье!
Фомичев развел руками в знак согласия с Лизой, и жены продолжили завтрак.
«Все же мне повезло! Девочки воспитаны в жестком патриархате и ведут себя соответствующе. Но что-то подсказывает мне, что рядом с Лизой это долго не продлится. Хе-хе! Это они еще не поняли, что стали княгинями. Да я и сам еще не понял!»